его здесь больше нет.

       стоя на большой площади, что уже была пустой последние десять минут, дима чувствовал, что сильный дождь, который надоедливо барабанил по голове, лишь делал хуже.       честно? он очень сильно хотел заплакать, но в какой-то момент жизни он запретил себе это делать, лишь бы не казаться себе слабым и жалким. некоторые говорили, чтобы он не держал в себе, но принцип есть принцип. он уже сейчас был готов уничтожить себя, если сделает это.        почему-то наблюдать за тем, как капли дождя ударялись о лужи и исчезали в еле заметных разводах слегка успокаивало, но в то же время давало понять — ещё немного и он сорвётся. так сильно хотелось сбежать и спрятаться, сжаться, свернуться в клубок и сделать так, чтобы его никто и никогда больше не нашёл.       к сожалению, это было невозможно, и даже когда дима начинает не спеша заводить руку в волосы, сильно стягивая те, он чувствует как на его плечо плавно ложится чья-то ладонь. заметно сжавшись, он напрягается, будто пытаясь без слов сказать, чтобы его не трогали. правда это не помогает, и его медленно разворачивают лицом.       поднять взгляд сил не хватало. по правде говоря, хотелось раствориться в этих огромных лужах, словно кусок сахарной ваты, быстро и без намёков, что ты когда-то существовал. внутри билась жгучая боль, которую не получалось скрывать даже за более менее спокойным выражением лица.       дима дёргает плечом, намекая, что антону стоит убрать руку. почему-то даже сейчас его не слушали, и парень отчаянно хрипит, не в состоянии сказать что-то внятное.       — дождь усиливается, давай я довезу тебя.       побрацкий с дрожью вздыхает, и немного отворачивает голову. вот ещё, нашёл дурака. сильно захочет — и сам дойти сможет. от этой мысли снова пытается вырваться. он сейчас походил на напуганную кошару, которую загнали в угол, бежать некуда, но всё равно пытается отпугнуть.       — оставь меня в покое, — с тяжестью и хрипотой в голосе отвечает он, и резко стягивает кофту пальцами в районе груди.       внутри словно что-то сжало, и не давало сделать обычный вдох. в какой-то момент он почувствовал влагу на глазах. и вовсе не от дождя, а как раз от накатившихся слёз. в горле образовался огромный ком из колючей проволоки, а глаза болели так, словно безжалостно залили баллончиком перцовки.       — дмитрий, я настаиваю.       дима еле как поднимает уже красные глаза, и сильно щурится, стараясь избежать острой и жгучей боли. почему-то в глазах виднелись лишь отчаяние и немой крик, который оставался таким же немым эхом в пустоте.       в смысле, почему от него не могут просто отстать? разве это действительно так трудно, или он в самом деле чего-то не понимает?       — ты глухой, или че? не трогай меня. вообще, уйди отсюда.       голос невольно срывался. он всё ещё старался отпугнуть, вмиг построить бетонную стену, чтобы его никто не достал, но прекрасно понимал, что как бы он не старался, на антоне это не сработает. слишком сдержанный, и на такие спектакли никак не реагирует. и именно это убивало.       он будет прожигать взглядом, даже бровью не поведёт, и всё равно будет стоять на своём, до тех пор пока ты не сдашься. возможно, внутри него что-то беспокойно колышелось, напуганной птицей пыталось выбраться из клетки, но та была заперта на замок, а потому разглядеть, что написано невидимыми чернилами у него на лице было невозможно.       этого не хотелось признавать, но сейчас любая поддержка, даже такая навязчивая была слишком нужна. и мысленно дима цепляется за неё, пусть и всеми силами пытается ударить себе по рукам и срывая голос накричать, что этого делать не нужно.       но он делает, не слушая грёбанную гордость, что давила на лёгкие где-то внутри. не слушая мысли в голове, что неровными и длинными ногтями царапали корку его, уже итак, разбитого сознания.       поджимает губы и тяжело вздыхает, поджимая плечи к голове.       — заебёшь… — почти сквозь стиснутые зубы сдаётся и позволяет антону не спеша, придерживая за плечо, проводить его до машины.

***

      было ли это хорошей идеей? если да, то почему он согласился на это? очевидно, это было самой тупой идеей и самым уёбищным решением, которое дима когда-либо делал. лучше бы он остался там мёрзнуть и мокнуть до глубины разбитой души, но не так. не сидеть в чужой машины и дёргаться от любого, совсем небольшого торможения.       он был слишком напряжён, и антон прекрасно это видел, но, кажется, не мог что-то сказать по этом поводу.       — если тебе так нужно… — не договаривает, нет смысла. просто молча приоткрывает окно со стороны, где сидел дима, и надеялся, что тот поймёт намёк.       и да, он всё прекрасно понимает. сразу трясущимися руками пытается найти сигареты, а после в голову стреляет осознание, что у него их, вообще-то, нет.       проводя рукой по лицу, дима сжимает другую в кулак до побеления костяшек и больно царапает внутреннюю сторону ладони ногтями, оставляя на ней следы полумесяцев. он правда старался успокоиться, не сжиматься пополам и не впадать в истерику, но чувство безысходности больно наступало на пятки.       антон прикусывает нижнюю губу изнутри, и берёт почти полную пачку сигарет из кармана, и вытащив одну, протягивает диме. трудно признать, но ему действительно было жаль. пусть не понимал, что именно чувствует побрацкий, и что происходит у него в голове, но одного подавленного выражения лица было достаточно.       дима дрожащей рукой берёт сигарету и достаёт зажигалку. большой палец как назло соскальзывал с колёсика, не позволяя получить такой нужный сейчас язычок пламени. спустя пару нервных минут, он всё же поджигает сигарету, и из соображений совести действительно курит в окно, чтобы салон не пропах табаком.              с каждой затяжкой становилось немного спокойнее, и тревога из груди не спеша уходила, прибирая за собой мерзко липкий след, чёрный, словно смоль. и до рвоты отвратительный, оставляющий в горле противный ком. или это из-за очередной сигареты?       — ты конченный, — дима всё ещё сиплым голосом резко разрезает давящую тишину.       он ловит на себе странный взгляд, в котором читалось лишь непонимание, и дима недовольно закатывает глаза, вновь выдыхая мягкий клубок дыма в окно. давящий ком исчез, на его место пришло небольшое жжение от табака, но оно было куда приятнее, чем чувство, что ты вот-вот умрёшь.       — никакой нормальный человек не будет со мной так возиться. поэтому ты конченный, - нехотя объясняет дима и наконец выкидывает окурок.       антон молча отводит взгляд и закрывает окно. ему бы очень сильно хотелось хотя бы немного улыбнуться на эти слова, но увы, он не мог.       зато с чужими словами он согласился в первую же секунду, пусть и мысленно.