Разозлись

Лезвие, плавно пройдя по дуге, разрезало лёд, зубец разорвал ровную белую поверхность, и спустя секунду раздался стук, аккомпанирующий болезненному свисту сквозь сжатые зубы. — Щербакова, ты сейчас умрёшь тут от своей же трагедии! — раздался крик через весь каток, отдаляясь эхом. Аня, которая сейчас лежала на льду и потирала ушибленное бедро, непроизвольно поморщилась от голоса Тутберидзе. Протяжная, почти жалобная мелодия её короткой программы всё ещё играла, но она не спешила вставать – это был последний прыжковый элемент, а конечности уже болели так, будто она сбросилась к заводским настройкам и только училась вставать на коньки. Что с ней происходит? Этим вопросом задавалась не только Аня, но и весь тренерский штаб. Да что уж там – во всех фангруппах жужжали о том, что «Щербакова уже не та и сдаёт позиции», комментируя видео с тренировок и последнего шоу. «Спящая красавица точно уснула на льду, решила отдохнуть». Её это не то что бы расстраивало, скорее приводило в недоумение: ну совсем уж нетипично для неё, причём без каких-либо причин. Набранный после Олимпиады вес? Она и с ним на тренировках собирала четверной, тем более что сбросила почти всё, что набрала. Последствия травмы и дальнейшей операции? Тоже мимо, слишком уж много времени прошло с того момента. Ну вот что тогда?! Реально настрой? Всегда ей хватало своего спокойного равновесия, что началось? Музыка оборвалась, и она, облокотившись на колено, устало встала, поднимая глаза на тренерскую зону нового дворца спорта. «Постарался, конечно, Собянин, похорошела при нём Москва» Даниил Маркович выглядел напряжённым и стоял скрестив на груди руки, но смотрел прямо и открыто. Да, это было настолько плохо, что он не мог даже усмехнуться с нелепого промаха ученицы, как раньше, когда она иногда вытворяла ерунду, а только лишь хмурился. Аня кивнула на взмах руки и понуро двинулась к бортику, потому что промахи стали частыми. — Аннушка, — повышенным тоном протянула Тутберидзе, будто бы разговаривая со слабослышащей, — контрольные через два месяца, а мы с тройных падаем. — Тутберидзе наклонилась вперёд, цепляясь взглядом почти чёрных глаз, и вытянула перед собой руку с зажатыми пальцами. — С трёх. По телу разливался липкий и холодный стыд. Она отвела взгляд и поджала губы, не находя слов для ответа, ведь действительно старалась: следила за рёбрами, концентрировалась на толчках, доезжала все выкрюки и контролировала ось. Весь свой холодный разум направляла на контроль всего тела. Может, она отупела? Оттого и не получалось ничего? — Этери Георгиевна, я не знаю, в чём дело, правда, — устало вздохнула она. — Я правда стараюсь следить за техникой и каждым этапом. — Значит плохо следишь, — нервно отрезала Тутберидзе, но уже мягче добавила, лукаво улыбнувшись: — Аня, ты влюбилась? Брови подлетели вверх, а на лице впервые за несколько часов расползлась улыбка. Чего Аня сделала? Интересный вывод тренерского штаба. Или, видимо, только Этери Георгиевны, раз тихо сидящий на скамье рядом с Глейхом задумчивый Дудаков аж подпрыгнул от неожиданности, а сам Глейхенгауз сейчас смотрел на главного тренера как на привидение. Класс. А её-то позовут на программу «Замуж за Щербакову?». Это что-то из серии «родишь ребёнка – все проблемы исчезнут, но точно появятся, стоит лишь влюбиться в кого-то»? — Нет, с чего вы взяли? — со смешком выдала она. Все мысли разом пропали из головы. — Ты то ли рассеянная, то ли всю дурь направляешь вообще не по адресу. Я понимаю, что стараешься, но похоже, что не туда. — Это как? — Она решила игнорировать историю с влюблённостями, потому что это казалось чересчур смущающим и в её случае практически невозможным. — Ты много думаешь и в итоге это всё превращается в ком из мыслей, а не в спорт и точно не в фигурное катание. Фигуры ты нам на льду уже показала, хватит. Тутберидзе кивнула ей и ушла в другую часть тренерской зоны, переключаясь на остальных спортсменов. — На сегодня всё.

* * *

Спортивный зал не отличался ничем от остальных таких же больших и дорогих залов, но всё равно впечатлял своими размерами и стильной отделкой. Такое бы в тиктоке назвали не «зал», а «gym», – посмеялась она в мыслях. День, рабочее время. Не сильно рано и не слишком поздно, чтобы столкнуться с толпой людей. Окинув взглядом кучу указателей к саунам с банями, тренажёры за стеклянной стеной и таблички с разными видами групповых направлений, она двинулась дальше – её интересовала индивидуальная тренировка. Аня пришла на бокс. За пару дней до этого, аккурат после очередной порции гневной тирады от Тутберидзе, лёжа дома в душащих слезах она решила, что слёзы не помогают выпустить всё напряжение и расслабиться, а лишь больше закручивают петлю из чувств на её шее. Конечно, снимать напряжение она привыкла по-другому, но это лучше, чем ничего. Ещё тогда, с мокрым лицом и паршивым настроением, она решила спросить совета у единственного человека, который мог ей помочь. На экране телефона вновь высвечивалась фотография Загитовой. Alina Zagitova: Слушай сходи на бокс, это очень напоминает мою ситуацию перед миром Alina Zagitova: Хотя… после тоже, конечно. Но мне правда помогло) Так я в фигурке и взяла перерыв свой ))

Anna Shcherbakova:

Чем же? Ты ведь и так тренируешься в зале и на льду. Это не одно и то же?

Alina Zagitova: Это другое. Это смена обстановки и возможность попробовать что-то новое, тем более с такой эмоциональной окраской

Anna Shcherbakova:

Эмоциональной окраской насилия? Меня не впечатляет такое.) Вряд ли мне станет на душе легче, если я кого-то разукрашу

Alina Zagitova: А если тебя разукрасят? Может ты мазохистка?)

Anna Shcherbakova:

Загитова, фу такой быть)

Alina Zagitova: Но ты всё равно попробуй. Я уверена на 1000% что тебе понравится. Это буквально как выкинуть комок всего негатива разом

Anna Shcherbakova:

Да нет же, не буквально, а совершенно точно)))

Alina Zagitova: Вот именно) слушай великих и особенно старших!

Anna Shcherbakova:

Ты всего на пару лет старше)

Alina Zagitova: Моя олимпиада была раньше твоей. А значит я тебя старше на целую жизнь;) И она послушала. Днём взяла у отца контакт его ассистента и попросила записать её в тот же зал на нужное ей направление. И неважно, что очередь в него из постоянных гостей на месяц вперёд – Щербаковым отказать было невозможно. Теперь она стояла перед зеркалом в раздевалке и поправляла лямку топа, чтобы тот не выползал из-за ворота футболки. Было немного страшно – а вдруг ей нос разобьют? Перед сном она начиталась в интернете всякой жути про последствия бокса, прошлась по каким-то интервью, посмотрела пару боёв ММА, но утешила себя мыслью, что лицо олимпийской чемпионки пощадят. Тем более тренер, которому она платит. Единственное, чего не учла Аня – саму олимпийскую чемпионку никто щадить не собирался. Войдя в пустой приватный зал, она кинула бутылку с водой рядом с зеркалом и, уже собирая волосы в хвост, оглядела себя с ног до головы в отражении. По наставлениям подруги она сделала всё, как та велела: надела не привычную форму для ОФП, а один из подарочных комплектов от дружественного бренда, собрала волосы не в гульку, а в хвост, уложила брови не прозрачным гелем, а цветным. — Та ещё авантюристка, просто крейзи, — с иронией сорвалось с улыбающихся губ. Аня достала телефон, чтобы записать Загитовой не перегруженный смыслом кружочек и заодно гордо отчитаться о проделанной работе. Зажав пальцем строку, она начала свой монолог: — Отчитываюсь по свиданию с собой. Всё как и было завещано, — расхаживала Аня, крутясь вокруг телефона и расслабленно жестикулируя. — Красивая форма есть, — отрапортовала она, показывая образ, — новая причёска есть, «фосотессия» будет. Остался только секси-тренер. Он кстати не слишком пунктуальный, жду, его до сих пор нет. Сообщение улетело в чат, а сама она навела камеру айфона на себя, делая селфи и стараясь выбрать лучший ракурс. Как назло, фото не получалось: то контровой свет бил в камеру, затемняя её лицо, то наоборот излишне пересвечивал. — Ну почему же нет? — донеслось со спины. Она подпрыгнула от неожиданности и, ругнувшись сквозь зубы и чуть не выронив телефон, злобно нахмурилась, теряя свою улыбку и резко разворачиваясь всем телом в сторону высоких матов, уложенных в тени зала один на другой. На них, то ли по-королевски, то ли по-пацански восседала девушка с красными волосами, которую она сразу не заметила. Та осматривала её, заинтересованно наклонив голову, словно большая кошка свою добычу. Или как чёртов сталкер! Почему она не дала знать о своём присутствии сразу!? Из женской солидарности подождала, пока она фотку сделает? Аня поёжилась и залилась краской. Чёрт, она всё это время была здесь. И во время кружочка, и во время "секси-тренера", и когда она делала селфи... Позорище. Или кармический урок. Как-то играя в детстве в прятки в одиночку, она решила переждать в шкафу милый момент объятий своих родителей, когда они зашли в ту же комнату и, конечно же, не знали о её присутствии. И чем дольше она оставалась в шкафу, надеясь на позитивный исход истории, тем хуже становилась ситуация. Вот то же самое. Только теперь она была уверена, что незнакомка прекрасно знала каждый её последующий шаг. Наверное, потому что все её клиентки были примерно одинаковыми. Мгновение длилось слишком долго. Всё ещё в полной тишине их взгляды встретились, и Аня прищурилась, пытаясь разглядеть её получше. Она не знала, что ей сказать, поэтому не сочла ничего лучше, чем стоять и молчать. И почему она заранее не узнала, кто её будет тренировать? Спрыгнув из тени своего логова, девушка оказалась под ярким освещением, уверенно подойдя почти вплотную и протянув руку, создавая между ними не препятствие, а будто бы мост, как ощущалось Ане. Потому что выглядела и пахла она ну очень вкусно и привлекательно. До такой степени, что ситуация с её личной порцией унижения сгладилась сама собой. Вкусно и привлекательно, Щербакова? – сама себе улыбнулась она. Но незнакомка действительно гипнотизировала – невозможно было не отметить её красоту: отливающие красным волосы были собраны в аккуратный пучок, стройное атлетичное тело в белых свободных шортах и красном топе походило на тело олимпийской чемпионки гораздо больше её собственного, а шлейф свежих озоновых духов так и стоял перед ней, впуская Аню в пространство девушки напротив. Быстро скользнув по рельефным рукам и плечам к открытому прессу, она вернулась к ярким зелёным глазам, которые сияли и пригвождали её к земле. Она смутилась ещё больше и почувствовала, как к щекам вновь приливает кровь, а гравитация давит вниз всё сильнее. Какая-то странная у неё реакция, что её так поразило? Порция предварительных ласк, только в её случае унижения? — Добрый день, Анна. Меня зовут Александра Трусова. Я буду вашим тренером сегодня и далее, если решите продолжать занятия, — будто на автомате произнесла девушка хриплым низким голосом и обворожительно улыбнулась. О, лучше бы она молчала. Теперь концентрироваться на чём-либо ещё вообще не представляло возможным. От стыда до гей-паники за минуту, потрясающе. У Ани внутри что-то сжалось, а затем разлилось теплом по телу, но она упорно не понимала почему. Щекочущее чувство в груди почти заставило её рассмеяться, но вместо этого она продолжала вдыхать запах воздуха после дождя – именно таким он был среди горных вершин и цветущей зелени, разряженный озоном, – а сейчас почему-то перенёсся прямо к её лицу. Или он напоминал ей солнечные Канны и лёгкий бриз Лазурного Берега? Она еще не определилась, но дышать хотелось глубже. Безусловно, у её тренера очень хороший вкус на духи. А у неё – на девушек. Спустя ещё пару мгновений своих дум и звучную ухмылку красноволосой Аня поймала себя на мысли, что так и стоит, глупо улыбаясь и игнорируя руку перед собой. Так, обмен любезностями, приём, Земля вызывает Щербакову. — Здравствуйте, Александра, — мысленно дав себе затрещину, поспешно протягивает руку и обхватывает крепкую ладонь. — Я задумалась, извините. Приятно познакомиться. — Часто задумываетесь? — продолжает ухмыляться «Александра». Но прежде, чем Аня успевает что-то ответить в своё оправдание, добавляет: — Это шутка для понимания вашей реакции. Не берите в голову. — А вы часто берёте? — в свою очередь усмехается Аня. — Ну... в голову — Аня потупила взгляд, в очередной раз мысленно простонав и дав себе по лицу. Получилось как-то криво и пошловато. А потом опять тупо и неловко. Александра лишь прыснула и отвела взгляд в сторону, качая головой. Окей, двусмысленные шутки сегодня не её конёк, поэтому она мысленно уже натягивала на себя доспех от испанского стыда за себя же. Рука Александры тёплая, сильная и сухая, как и вся она в целом. Разжав пальцы, Аня уронила свою руку вдоль тела, почувствовав очередной озабоченный прилив от этого контакта. Озабоченная. У неё что, овуляция?! Осознание пришло довольно быстро. Слишком много эмоций для всегда ровной и спокойной Ани. Да, именно это является причиной. А ещё то, что тренер была чертовски сильно в её вкусе. — Ранее пробовали бокс? Какие у вас цели? Я так понимаю, вам тренировки нужны не для того, чтобы подтянуть тело, — оглядывая её произнесла Александра и прошла вглубь зала, приглашая присоединиться к разминке. Аня закусила губу, глянув на её спину, и кивнула сама себе. — Нет, ни разу, — всё ещё сконфуженно ответила она, стараясь переключиться с перекатывающихся под смуглой кожей мышц на тренировку. — Если честно, побаиваюсь за лицо. А цель одна – дать волю эмоциям. Подруга говорит, что во мне много подавляемой агрессии. — А вы что думаете на этот счёт? Часто злитесь? — Нет, я очень спокойный человек, совершенно неконфликтный. Решила просто попробовать, — пожала она плечами. — Значит, ваша подруга не ошибается, — ответила Александра и, остановившись в центре зала, развернулась к ней лицом. Честно признать, кольнуло. Но что? Даже если и подавляет она свои эмоции (хотя так она, конечно, не считала), что с того? Почему-то от этой мысли было почти стыдно – она чувствовала себя очень уязвимо, будто сама не может справиться ни с чем, хотя понимала, что это неправда. Она снова решила промолчать. — Теорию и практику перемещений на ринге сегодня брать не будем. Разомнёмся и выучим пару ударов, так что у вас будет возможность выпустить пар, — подмигнула Александра. Аня улыбнулась и кивнула, понимая, что ей уже минут пять как очень хочется его выпустить. — И кстати, можно просто Саша, если вы не против перейти на «ты».