Сладкая ложь

Лололошка выходит из деревянного дома. Он выполнил задание одной из жительниц и сейчас пребывал в хорошем расположении духа. Однако чувствовал ли он счастье от помощи другим? Лололошка и сам не знал. Эта тонкая грань, проходившая между любовью и ненавистью к помощи другим, вечно ускользала от него. Она была непонятной, еле различимой среди его чувств, но при этом грань была. В какой-то момент смысл предложения: «Помоги мне!» превратился не в значительный звук, всплеск, смысл которого с каждым разом уловить становилось всё сложней. Однако, тем не менее Лололошка ДОЛЖЕН нет ОБЯЗАН помогать другим. И эта обязанность давит на его плечи тяжёлым грузом, который с каждым разом всё сложнее поднять осилить. Однако Лололошка не хочет себе такую судьбу не желает помогать всем и каждому, но кто его спрашивал, что он на самом деле хочет? Правая рука привычно стискивает рукоять меча, до побелевших костяшек. Рукоять больно впивается ему в руку, но мироходцу всё равно на боль. Левая рука поправляет мягкий шарф, который всё это время является его верным и единственным постоянным спутником. Этот мягкий голубой шарф пережил настолько же много, как и Лололошка. Парень не раз его зашивал и стирал от крови, но он всё равно через короткое время оказывался на его шее. Сейчас Лололошке хочется затянуть его потуже, перекинуть через ветку и, а собственно не важно. Его жажда и желание смерти никогда не исполнится. Он не может умереть и это пугает, пугает даже больше всех преступников вместе взятых. Лололошка умирает и возвращается, умирает и возвращается и это как безумное колесо Сансары повторяется снова и снова. Его протыкали насквозь мечом, в него стреляли из лука, его душили, топили, сжигали и много что ещё. И каждый раз эта физическая боль от смерти была в новинку, как в первый раз. Она рвала голосовые связки, обжигала все внутренние органы и заставляла скапливаться на глазах влагу. А потом после того как он несколько секунд подряд смотрел со стороны на свой труп, Лололошка был снова в порядке. Лололошка оказывался на том самом месте, где умер, но не было ни крови, ни трупа — ничего, что могло свидельствовать о его смерти. Это как будто был какой-то кошмарный сон, который длится всю его жизнь, идёт с ним вровень и не отстаёт ни на шаг. Это его личный персональный ад. Лололошка даже проверял теорию своего бессмертия. Это был дождливый день. Капли выстукивали по стеклу свою грозную мелодию. В воздухе витал запах сырости, духоты и чего-то не понятного, того что можно было ощутить только кончиками пальцев — липкий страх. В его доме было непривычно тихо. Никто не мог ему помешать или остановить от своих решений. Меч, который идеально до этого лежал в руке, сейчас был направлен в сторону сердца парня. Его руки мелко дрожали, грозясь в любой момент его выронить. В горле встал неприятный ком, он отдавал горечью. По телу пробежали табуны мурашек. Было страшно. Впервые за столько времени, его пугало хоть что-то. Лололошка проткнул себя мечом. Было больно, но не так сильно. Изо рта брызнула тёмно-красная кровь на пол. Парень упал. Лололошка как обычно видел свой труп пару секунд, а затем темнота и яркий свет от ламп комнаты. Самые болезненной смертью за всю его жизнь было, то когда Лололошку заживо съедали или когда он заживо горел, или когда медленно задыхался под толщей воды. Но ни одна попытка суицида не привела его к душевному успокоению. Его сердце столько раз втаптывали в грязь лжи и провокаций, протыкали насквозь и разрывали на части, что оно уже было похоже на осколки от вазы, которые Лололошка еле успевал заклеивать пластырями под названием «Сострадание». Однако это сердце метафорическое, оно ведь железное с ним можно обращаться как угодно, так?! А настоящее сердце сейчас выполняет свою работу по перекачке крови по венам и артериям. Лололошка тяжело вздыхает и идёт помогать Сан-Франу. Он не говорил, что конкретно хочет от парня, но Лололошка всё равно кивнул, на автомате, но кивнул. При виде Сан-Франа Лололошка чувствует приятное тепло под рёбрами. И это тепло возрождает скрытые белой дымкой воспоминания. Он когда-то такое чувствовал? А что было потом? Что это? Последний вопрос в ответе не нуждается это чувство окрылённости, тепла и счастья живые существа называют любовью. Чистой непорочной волшебной и опьяняющей любовью. Мыслям не удаётся полностью занять голову мироходца, так как он приходит на место назначения. Тёмно-синяя как черника листва тихо шуршит. Вода бьётся об берега, пытаясь получить долгожданную свободу, и причудливо переливается на солнце. А посреди всего этого природного великолепия стоит Сан-Фран. Его длинные белые, как снег волосы, перевязанные на концах фиолетовыми резинками, развиваются на ветру. Фиолетовая мантия с белой рубашкой подчёркивают полный магический образ, обладающий определённой экстравагантностью и утончённостью. От такого вида щёки мироходца невольно алеют, сердце начинает стучать быстрее, а дыхание захватывает. — О, Лололошка, ты уже пришёл. Я тебя позвал, чтобы опробовать новое заклинание! В фиолетовых глазах блестят счастливые искорки, которые заряжают своим позитивом парня напротив. Очки Лололошки тревожно блестят на солнце. Благодаря ним проще скрыть эмоции и мешки под глазами, в которые можно складывать картошку. Глупая привычка не спать по ночам лишь бы завершить то или иное дело. — И в чём оно заключается? — Мы с помощью него сможем заключить что-то вроде ментальной связи. Это как поделиться частью своих эмоций и воспоминаний с человеком, при этом ничего не говоря. — Ментальная связь? Звучит странно, но ладно, что я должен делать? — Боже, большое спасибо тебе! — О-он мне с-сказал спасибо?! — кричит у себя в голове Лололошка и ещё сильнее краснеет. Сан-Фран садится на землю в позу лотоса и жестом призывает Лололошку сделать тоже самое. Они сидят друг напротив друга. — Сними очки, пожалуйста, — ласково просит Сан-Фран. Его голос, словно тёплый мёд, льётся в его уши и заставляет подчиняться. Лололошка впервые за столько лет снимает очки, которые уже как будто стали его частью. Парень жмурится. А когда открывает, то на Сан-Франа смотрят два тёмных как глубины космоса глаза. — Они у тебя красивые… Фран гладит Лололошку по щеке, его уши опущены вниз, а лицо красное, как и у парня. — Прости! Давай начнём. Закрой глаза и опусти немного голову. Лололошка так и делает. К его лбу прикасается горячий лоб Сан-Франа. Сердце стучит быстрее, щёки горят, а дыхание спирает. — Duetoro couse ve, — шепчет Фран, обдавая лицо парня горячим дыханием. Эта связь может быть тёплая и холодная, горькая и сладкая, мягкая и твёрдая. Сан-Фран ожидал чего угодно. Однако он не был готов погрузиться в холодный и отчуждённый внутренний мир Лололошки. Все воспоминания и эмоции покрыты белой дымкой или белым шумом. Эта дымка может означать как потерю, так и попытки скрыть свои чувства и воспоминания. Маг идёт по тёмным холодным коридорам, пока не доходит до двери. От неё идёт могильный холод, но Сан-Фран её открывает. Он точно не был готов к тому, что там увидит. Со стен, потолка капала чёрная мерзкая слизь, а в середине всего этого сидел Лололошка. Парень кричит и плачет от боли. Его тело усеяно шрамами. — Что с тобой?! Сан-Фран резко оказывается рядом с Лололошкой и обнимает его. В голову сразу перетекают воспоминания обо всех страданиях и боли, что пережил парень. По щекам Сан-Франа тоже начинают течь слёзы. От осознания того, что он это не заметил, упустил из виду. — Сан-Фран! Сан-Фран! Маг резко распахивает глаза. На него с тревогой смотрит Лололошка. Не успевает парень ещё что-то спросить, как оказывается в крепких объятиях Франа. Лололошка пару секунд сидит в шоке. По щекам начинают течь горячие, обжигающие слёзы. Он хочет дотянуться до очков, чтобы никто не видел его слёз, ведь он должен оставаться сильным! Однако Сан-Фран на корню пресекает эту попытку и лишь сильнее обнимает мироходца. Лололошка с силой сжимает мантию мага и мелко дрожит. Неужели боги решили смиловаться над ним и подарить ему человека, который о нём заботится, любит и жалеет? За что ему такое счастье? Эти мысли грызли мозг как черви Лололошки, пока с губ не сорвалась фраза: — Я люблю тебя… Эта фраза одна единственная брошенная без надежды на взаимность и на ответ. Он знает, что любовь в долгосрочный план у него не вклинится. Лололошка не будет каждое утро просыпаться от мягких осторожных поцелуев, никто не будет перед уходом говорить ему: «Пока, любимый», никто не будет помнить его как минимум вечность. Воспоминания о нём в голове людей растворяется достаточно быстро, под толщей других лиц, людей и разговоров. Но может, стоит попробовать? Хотя бы раз вкусить этот запретный, но до одури сладкий плод? Пожалуйста… Пожалуйста… Пожалуйста… — Я тебя тоже люблю, — и эти тихие слова, которые не получается хорошо расслышать, звучат так громко и чётко. Фран нежно целует Лололошку в губы. И этот поцелуй такой нежный, такой тёплый дарит надежду на лучшее. Эта сладость кружит голову. Ради этого Лололошка готов поверить в эту сладкую ложь, готов почувствовать себя любимым, готов отдаться этой сладости.