my home

      кажется, это самый тёплый зимний день за последний месяц, когда не нужно надевать под пуховик огромный свитер, водолазку, две пары носков, чтобы не закоченеть. в этот день можно обойтись лишь свитшотом под курткой и замотаться в шарф, предварительно выпив горячий шоколад. и когда солнце ложилось спать, просыпались звёзды.

а я вижу то, что ты пытаешься скрыть

в твоих глазах столько боли, что она может убить.

а я возьму, плечи твои согрею,

руки твои целую, не грусти, моя фея.

      — знаешь, мне так хорошо с тобой. — йеджи подходит ближе, обвивая руками чужую талию, повиснув подбородком на плече рюджин.       — сегодня был хороший день, — подмечает та, и хван не может не согласиться, хотя все её дни с младшей она бы без сомнения назвала лучшими.       — по-другому быть и не могло, — отвечает йеджи, целуя в щеку девушку.       — не верится, что мы вместе уже так долго, — шепчет рюджин.       и, на самом деле, им бы позавидовала сама бесконечность, потому что эти двое проживали каждую секунду времени, когда были вместе.       — твои руки опять холодные... — бормочет хван, а после отстраняется, направляясь на кухню, — пойдём, я сделаю тебе чай.       и с лица рюджин не сходит улыбка, когда она видит, как её любимый человек с таким трепетом заботится о ней, хотя это было и необязательно. она никогда ещё не чувствовала себя такой счастливой.       в квартире приятное тёплое освещение, которое сегодня приходится как никогда кстати. и если б кто-то писал про эту пару роман, он бы ни за что не упустил возможность сказать о том, что именно такой свет излучают они, находясь друг с другом, именно такой свет разливается у них в груди, когда они смотрят друг на друга. и даже если шин не хочет чай, она возражать не будет, смирно сделает пару глотков, а потом предложит йеджи его допить, и та недовольно хмыкнет, сказав что-то вроде «ты же опять замёрзнешь» или «что, невкусно?». но ведь дело совсем не в этом. она забудет об этом уже через пару минут, когда будет согревать ладони рюджин своими. и такой подход младшей нравился всегда больше всякого чая.       — хочешь, мы наберём ванну, чтоб ты согрелась? — предлагает йеджи. и шин, пожалуй, промолчит, что она давно не мёрзнет, охотно согласившись.       — ты слишком романтична, как от такого можно отказаться? — ехидно отвечает она.       — опять ты за своё, шин, я же забочусь о тебе, — пихает её на это хван.       — а лепестки роз или ромашек идут в наборе?       — обязательно, рюджин, — раздражённо отрезает старшая, набирая горячую воду, пуская в неё пену.       девушка включает на фон спокойную музыку, и тогда йеджи подаёт ей свою руку, чтоб та села к ней. рюджин чувствует, как чужие ладони прижимают крепче к себе, когда хван лежит головой на её спине. приятные ощущения отдаются мурашками по коже, но вскоре обеим становится тепло.       — мне кажется, это наша лучшая годовщина, — произносит шин.       — почему? у нас нет даже вкусного ужина... пиццы, вина, чего-нибудь ещё.       — не знаю, мне кажется, мне ничего не нужно кроме того, чтоб ты вот так сидела рядом.       — рюджин-а, не смущай, ты становишься слишком слащавой.       — ох, извини, что забрала твою роль.

знаешь, в это мире мне так хорошо с тобой

закрытыми быть в квартире и не впускать никого

      — господи, ну кто там ещё, — цедит рюджин, когда слышит, что её телефон звонит. она бы, честно, отключила всю электронику и увезла бы йеджи куда-нибудь в глушь, где только квакают лягушки и поют песни сверчки.       — это черён, — отвечает хван, вертя в руках мобильник младшей, — надо взять, рюджин, она же твоя лучшая подруга, — наставляет она, на что шин закатывает глаза, но всё-таки поднимает трубку, ставя звонок на громкую связь.       — у кого это сегодня годовщина? — ли начинает с восторженных возгласов, и надо сказать, что младшая уже пожалела, что послушала йеджи, потому что это может затянуться очень надолго. — у моих девочек сегодня годовщина! боже, я так за вас рада, — и хван поставила бы миллион долларов на то, что черён сейчас сидит, пряча лицо в ладонях, улыбаясь до ушей, потому что один её милый голос только чего стоит, — вы же знаете как я вас люблю, да?       — мы тебя тоже, черён, — отвечает йеджи.       — вы, что, не рады мне? — дуется ли. — и где вообще рюджин?       — черён-а, мы немного заняты, сама понимаешь, — поясняет старшая.       — очень заняты, — повышает голос рюджин.       — а-а... — смущённо произносит та, — ну ладно, тогда я вас оставляю, — хихикает черён, — повеселитесь там.       и шин уже готовится скалить зубы и рычать, но йеджи вовремя сбрасывает, оставляя поцелуй на губах девушки, которая, казалось, сейчас закипела бы как чайник от раздражения.       — чего ты? она же правда любит нас и тебя.       — я просто не хочу, чтоб нас кто-то отвлекал сегодня, она же знает, как мне это важно, — грустно произносит младшая.       — у нас столько ещё времени, шин.       — не отвлекайся, хван, — рюджин хватает йеджи за подбородок, увлекая её в долгий поцелуй.       девушка должна признать, что этот вечер один из самых лучших на последний год, поэтому больше не смеет сказать ни слова. после всего того, что они пережили, прошли вместе, они наконец могут просто сидеть в горячей ванной, прикрывая глаза в блаженном успокоении, оставляя на щеках друг друга душистую мягкую пену и тихо смеясь от того, насколько мило они выглядят. действительно, нет ничего приятнее, чем чувствовать спокойствие и умиротворение в тёмный зимний вечер, целуя руки любимой, и понимать, что они – самое драгоценное, что есть друг у друга.       — думаешь, нам не пора вылазить? — спрашивает рюджин.       — не-ет, я хотела полежать ещё чуть чуть, — протяжно отвечает йеджи, — с тобой так хорошо... и тепло, — бормочет она.       — развернись, пожалуйста, — просит девушка, — и подвинься назад.       рюджин хоть и не до конца понимает, что от неё требуют и зачем, но просьбу выполняет, двигаясь на другой конец ванны. и в какой-то момент хван, приближаясь, ложится на грудь младшей, распластавшись почти во весь рост и закрыв глаза, заставляя ту опрокинуться на стенку ванны, в которую неприятно упираются лопатки.       — неудобно лежишь, знаешь? — ворчит шин. — мы могли просто пойти в кровать.       — я тебя люблю, — старшая лишь обвивает руками её талию и прижимается сильнее, как маленький котёнок.       — чудная ты такая... — улыбается рюджин, — и вот как, скажи мне, не любить тебя такую? — гладит она её по голове, и хван готова замурлыкать от такого количества нежности.       — даже не знаю, — наигранно хмурится йеджи.       — вот и я не знаю.       — давай, нам надо вставать, а то мы тут сваримся, — на что старшая только мычит и вертит головой, но ей всё же приходится подняться вместе с рюджин, держа её ладонь в своей.       та выглядит сонно и, кажется, еле стоит на ногах, но вдруг тянет к себе шин, упираясь лопатками во влажный кафель, сжимая чужие плечи. и младшая хочет уже выругаться, но тут же забывает об этом, когда чувствует губы йеджи на своих. она становится ближе, обнимая хван, ощущая, насколько приятная и нежная кожа той. да, они выглядят по-настоящему счастливо в кромешной тишине, которая окутывает их с ног до головы.       — йеджи, ты же вроде не пила, — шепчет рюджин, целуя чужие плечи и поднимая взгляд.       — признаюсь, ты меня обворожила, — улыбается старшая, приникая к щеке напротив.       — любишь ты выбирать неподходящие моменты, — проговаривает шин, вся дрожа, — теперь мне снова холодно.       — я буду греть тебя, сколько хочешь, — отвечает хван, прижимаясь сильнее.       — тогда нам придётся принимать ванну так каждый день, что думаешь?       — думаю, нам лучше пойти в кровать под одеяло, — смеётся она, целуя рюджин, которая снова замёрзла.