Негласность

      Никто не знал на самом деле какие были отношения у этих двоих. Конечно же догадывались, но никогда не были полностью уверены. Даже она. Даже она не знала. Хотя была ближе всех к ним обоим. Но она предпочитала просто не замечать. Её мало волновал кто-то кроме неё самой же. Её нельзя назвать эгоисткой, просто ей было так комфортнее всего, быть озабоченной только своей жизнью. А между этими двумя происходило много чего. Даже удивительно много. Все их эмоции и чувства практически невозможно описать словами. Их отношения попадают в категорию «пока не прочувствуешь на себе — не поймешь».

***

— Хватит. — Ха?       Его привычка переспрашивать что-то с такой надменной интонацией выводила Сугуру из себя. — Я сказал хватит.       Это фраза вырвалась с обжигающим холодом, с явным привкусом сдержанной агрессии. И это бесило уже второго. Сатору искренне не понимал зачем сдерживать свои мысли и ограничивать себя. Он презирал это в людях. Если так хочется что-то сказать — то просто скажи, а не замалчивай. Молчание с каждой миллисекундой наполнялось злостью, готовое в любой момент лопнуть. Лопает его первым Сугуру. — Я тебе уже несколько раз повторял, что нельзя так говорить. — Не понимаю, почему я должен слушать того, кто вообще не говорит.       Сатору всем своим видом показывает, что готов сорваться даже из-за малейшего звука. Сугуру же решил, что он не собирается останавливаться. — Ты хочешь чтобы я говорил? Так вот сейчас я говорю тебе заткнуться и думать перед тем как рот открывать.       Сугуру скалиться говоря каждое слово и явно старается не перейти на крик. По правде говоря, Сатору теряется в таких ситуациях. Он совершенно не привык видеть Сугуру таким. И он не собирается его успокаивать, сам виноват. — Сколько ещё раз я должен тебя поправлять как маленького ребенка? Ты как-будто даже не пытаешься исправляться! Я уже устал от тебя и твоих выходок. Меня тошнит от твоей надменности и эгоизма. Родился с серебряной ложкой во рту и думаешь что тебе всё можно? Твоя мамочка не научила тебя как себя правильно вести и теперь этим должны заниматься другие?       Сугуру хотел продолжить, но Сатору подошел к нему вплотную и не дал закончить. Каждое слово заставляло кровь обоих вскипать в венах, а затуманенный разум не позволял остановиться. — Ты ничего не знаешь обо мне и моем детстве, поэтому даже не заикайся об этом! Не делай вид, что ты знаешь всё об этом мире и прекрати поучать других! Ты не имеешь права упрекать кого-то в том, чего сам не знаешь. Думаешь мне было настолько легко? Я бы посмотрел как ты прожил хотя бы день в моем теле. Хотя бы день в моём гребаном теле, когда я не на секунду не могу расслабиться и дать себе отдохнуть!       В глазах Сатору читалось явное желание разорвать Сугуру глотку. Он уже не мог себя сдерживать и стал говорить громче, гранича с криком. Они оба держались чтобы не избить друг друга до полусмерти. Почувствовать как теплая кровь остается на руках и смешивается с собственной, как привлекательно багровая жидкость растекается под ногами.       Легкий смешок с малозаметной улыбкой это очень опасное действие, когда прямо перед тобой стоит разъярённый зверь, готовый разорвать тебя на кусочки при любом неправильном взгляде в его сторону. — Ты правда веришь, что ты страдал больше остальных, когда тебе с самого детства предоставляют столько возможностей. А задумывался ли ты когда-нибудь какого это расти в семье, видя как твоя мама приходя с работы валится с ног из-за переработок, лишь бы у её ребенка была приличная одежда? Задумывался ли ты, какого тем, кого принимают за монстров, только потому что они отличаются от других? Какого тем, кто должен каждый день убивать в себе что-то, чтобы хоть как-то помочь людям? Когда у тебя нет права на ошибку, потому что тогда все старания твоих родителей были впустую.       Перегрызть зубами сонную артерию, вырвать все органы, испачкаться кровью, сделать чучело, засушить органы, размазать кровь по всем стенам, выцарапать глаза ногтями, выдернуть все вены, раздробить кости, вырывать по каждому позвонку пока ещё живой. — Закрой свой рот.       Кулаки Сатору сжались настолько сильно, как будто костяшки сейчас разорвут кожу от напряжения и оголяться. Как будто он ногтями проткнёт свои ладони насквозь. — Тебя бесит что я молчу? Сейчас я говорю всё, о чём думаю. Но ты затыкаешь мне рот. Определись уже. — Я сказал заткнись, тварь!       И в один момент все мысли покинули голову. Головы обоих. Насколько сильно бы они не ругались ни один из них не позволял себе обзывать второго. Это было негласное правило, которое Сатору нарушил. Его глаза сразу поменялись. В них был страх. Страх не ответной реакции, а сказанного. — Я…       В горле резко пересохло. Вся пылкость и готовность рваться в бой, которые были минуту назад, испарились. Сугуру остыл так же быстро. Его взгляд лишь безразлично смотрел прямо в глаза Сатору. Таким взглядом, мгновенно протыкающим острым лезвием что-то в груди, можно было убить. Особенно если это не безразличный тебе человек. Несмотря на их перепалки и желание убить друг друга, они оба понимали, что зависимы друг от друга. — Что?       И вот эта режущая боль всё же добралась до Сатору, активно избегающего взгляда Сугуру. Обычное слово и всё вокруг тебя словно рушится. Один ждет слов, второй же думает, что вообще забыл что такое слова. В голове не слова, а лишь мешанина из звуков, не складывающая ни во что дельное.

***

      Он не смог. Не смог найти нужные извинения, не смог выдержать давления. Он промолчал. Он, а не Сугуру. Он сбежал. Но Сатору не может признать, что молчит не только Сугуру, но и он. Он молчит о том, что его действительно беспокоит. Пустой болтовней он не дает людям задуматься о его состоянии и спросить как он себя чувствует. То ли он боится говорить о своих переживаниях, то ли не считает это таким уж важным. Не считает важным свои собственные чувства. Боится говорить… Поэтому сейчас он сидит на какой-то лестнице подальше от Сугуру. Подальше от единственного человека, рядом с которым не чувствует напряжения. Уже сейчас он жалеет о каждом сказанном слове, каждой подуманной мысли. Он не хотел этого, но не способен совладать со своими эмоциями. Сатору всегда был вспыльчивым и редко думал над своими словами. Сугуру же был тем, кто направлял его и сдерживал. Один остывал благодаря второму, второй зажигался благодаря первому. Никто из них никогда не думал об их взаимоотношениях, они просто влились в такой ритм событий и как-будто впервые за всю свою жизнь нашли своё место. Слова никогда не были важным двигателем в их отношениях и они привыкли к этому. Взаимопонимание без слов — вот как лучше всего описать их связь. Но в этот вечер им все же придется понять, насколько важны слова, когда отношения переходят черту дружбы.