Ломать—Чинить

Когда Эндрю усмехается его словам, Ваймак ломается. Ваймак сломался ещё несколькими часами ранее, когда искаженный паникой голос Кевина умолял его приехать. Ваймак сломался, когда следователь донес до него все то, что случилось в доме Хэммиков. Он уже был сломан, когда видел, как уводили Аарона. Но сейчас уже стало совсем хуево. Эндрю слезет с таблеток. Одной проблемой будет меньше. Но заглядывая в глаза Эндрю, переводя взгляд на его кривую усмешку, Дэвид понимает, что все дерьмо только начинается. *** Посещать Эндрю было запрещено, и Ваймак, хоть и нахмурился, но ослушаться не мог. При Лисах он был как нельзя серьезнее, но только Эбби ласково проводила по его плечу рукой, видя, как он ходит из угла в угол, причитая. — Он под присмотром врачей, Дэйв— ворковала она. И он успокаивался. И через 4 дня совсем успокоился. Его лечащий врач писал ему, что все под контролем, и Ваймак верил. Пока единственная смс не заставила его сердце остановиться. Телефон в его кармане пиликнул, и тренер нехотя откинул крышку. От врача было лишь одно сообщение: «— Я больше не могу, тренер. » Он будто сорвался с цепи и уже через 2 часа был под порогом больницы. Пруст (врач Эндрю) никогда не назвал бы его так. Это писал Эндрю. Прусь встретил его радушно и приветливо. — Дэвид, добрый день! — он пожал ему руку, и она оказалась такой неприятной и холодной, что Ваймак тут же ее выдернул бы, если б не вежливость. — Добрый. Я пришёл навестить Эндрю. Можно к нему? Пожалуйста! — он добавил это тихо и умоляюще, когда Пруст было грустно покачал головой. Врач выдохнул и поправил на длинном носу очки-половинки, которые делали его крысиные глазки ещё меньше и прозрачнее. — Раз вы так хотите этого… Чтож, ладно. Но, предупреждаю вас, в этом состоянии он немного капризничает. Ваймак понял, что он имел ввиду по этому слову. Увидев тренера в своей палате, Эндрю кинулся было к нему, но мед.брат осадил его на кровать и вжал руку ему в плечо. Парень выглядел плохо: волосы грязные, под глазами мешки, больничная пижама висела на нем мешком, а зрачки совсем маленькие, и все бегали по углам, будто ожидали удара. — Эндрю, к тебе гости! — Пруст улыбнулся мягко и слишком приторно, как Ваймаку показалось. Тренер присел напротив Эндрю и чувство у него было такое, будто его просят дрессировать маленького дикого зверька. — Привет, Эндрю! — Вы пришли забрать меня? — выпалил Миньярд. Сердце Ваймака сжалось: юноша вложил в эти четыре слова столько надежды. — Эндрю…— начал было он — Вы заберёте меня? Заберите меня, тренер. Заберите! — Милый, сейчас я не могу это сделать. — Эндрю говорил и дальше. И повторял только последнее слово, хоть смысла в нем не было никакого. — Нехорошо брать чужие телефоны— Пруст покачал головой— что я говорил? Он не в себе. Ему нужен покой. А ваш визит ему мешает. Мешает его восстановлению. Рука мед брата вцеплялась в его плечо, и тренер выдал: — Отпустите его. Он никуда не убежит. Ему же некомфортно, видите? Молодой человек посмотрел на врача, который кивнул, и убрал руку. Эндрю посмотрел на Ваймака. Ваймак приблизился к лицу Эндрю. — Эндрю. Я обещаю тебе. Я заберу тебя. Но не сейчас. Хорошо? Эндрю закачал головой так неустанно и яростно, что у Ваймака самого она закружилась: — Нет, заберите! Тренер заберите! Вы ведь знаете, я не попрошу не о чём просто так! Заберите меня! — Я заберу, Эндрю! — Дэвид повысил голос, но все ещё говорил мягко. Я даю тебе слово. Обещаю. Хорошо? Миньярд его не слушал, уставившись расфокусированным взглядом в пол. Тренер его не слышал. И он находился на грани отчаянья. Ваймак поднялся, развернулся, и сзади него Эндрю предпринял попытку кинуться к нему. Его осадили, и он издал такой дикий крик, что тренеру стало дурно. Он не нашел в себе сил обернуться. — Лжец! — кричал Эндрю, когда Ваймак открыл дверь и вылетел из палаты под монолог Пруста о том, что Миньярду нужен покой. — Я приду завтра. — сказал Дэвид, даже не глядя на врача. И полетел к выходу из больницы. Уже дома он прижимал к подбородку мобильник, глядя в окно, и наконец, решился: — Але, Мэйсон! Здравствуй! — он улыбался старому знакомому— За одно дельце не хочешь взяться? — а в сердце желчью разливалась ядовитая тревога. И он пришел на следующий день. И не один. Он нес Эндрю подарок от Ники. Сплетенное ожерелье из цветных бусин. Когда он зашёл в кабинет, Эндрю сидел там почти мёртвый. Ваймак присел на корточки справа от его кресла. — Смотри что я тебе принес. — он развернул подарок Ники и Эндрю даже не кинул на него взгляда. Ваймак повесил ожерелье на шею парню— Я надеюсь, у вас все хорошо? Пруст говорил много, а Эндрю молчал как рыба. И Ваймак ни на минуту не усомнился больше в своем плане. Он уехал где-то через пол часа и ещё часа 4 нервно ждал звонка. И телефон завибрировал. — Дэвид, это пиздец! Тренер горько усмехнулся и напрягся всем телом. Он знал, на что идёт, когда подключал микрокамеру в ожерелье Эндрю к ноутбуку Мейсона. Ему отправили запись. На ней камера лежит внизу, Пруст приторно улыбается, говорит что-то, но Ваймак не слышит. Его глаза прикованы к штанам Пруста. Они расстегнуты. Ваймака колотит. Ваймак захлопывает крышку. — Мейсон, что делать? — он удивляется своему надломленному голосу. — Все ведь под контролем, старик. Дэвид молится, чтобы так и было. *** Полиция врывается в Истхейвен. Полиция находит в палате Эндрю измученного парня, и Ваймак опускается перед ней на колени. — Эндрю, ты меня слышишь? — Эндрю молчит — Все хорошо, все уже закончилось— он поднимается лёгкое податливое тело на руки в одно слитное движение и выносит на улицу, в декабрьский мороз, перед этим замотав в куртку. Голова Эндрю тяжёлая и болтается, а глаза закрыты. Эндрю открывает их только через два дня, уже в другой одежде, под теплым одеялом и на мягкой кровати. Ваймак не отходит от нее все это время и сейчас буквально падает со стула, опускаясь перед кроватью на колени. — Эй…— зовёт он ласково и тихо, и его сердце ликует, когда Жндрл переводит на него пустые глаза. — Все позади, да? Все хорошо. Ты в Пальметто! Эндрю не слышит его, но хотя бы слушает. Он опускает веки, Ваймак продолжает тихо говорить с ним до того, как Эндрю уснет и немного после. На следующее утро Эндрю просыпается чуть легче, и проваливается в сон уже не сразу, а только минут через 10, тогда как Ваймак все 10 минут безуспешно пытается вытянуть из него хоть слово. То же самое случается и на следующий день. Окно распахнулась ночью, под одеялом Эндрю обнял себя руками, зубы его почти стучат. Ваймак вымотан, он сидит рядом и не сводит с парня глаз. — Холодно…— шепчет Эндрю хрипло. Это его первые слова за 4 дня, и Ваймак улыбается. — Окно закрыть? — он вскакивает, захлопывает его, из шкафа достает плед и накрывает им Эндрю. — Теперь тепло? — он улыбается шире, когда Эндрю кивает. — Где он? — спрашивает Эндрю. Ваймак хмурится. — Там, где ему самое место. — он смягчает голос— Ты в безопасности. Я рядом. Ты будешь в порядке. — его рука, лежащая на бедре, дёргается и замирает где-то в районе головы Эндрю, так и не желая прикоснуться. — Можно— говорит он тихо, зная, что сейчас ему не будет противно Ваймак кладет свою руку на его голову и ласково пропускает пальцы через него волосы, касается раны на виске большим пальцем, гладит затылок и все это так трепетно и нежно, что Эндрю не становится противно. Ему это нравится. Чужие руки впервые делают ему приятно. — Как вы поняли? — спрашивает он. — Камера в твоём ожерелье. Которое сплел тебе Ники. Я вставил камеру в бусину. — Вы все видели? Ваймак тушуется. — Вы все видели?..— спрашивает парень уже настойчивее. — Да. — говорит Ваймак. — Я должен сказать вам спасибо или типо того. — Эндрю то ли спрашивает, то ли говорит твердо. Ваймак мягко качает головой. — Лучшей благодарностью для меня будет, если ты поешь. И Эндрю кивает. Ваймак сажает его на кровати, голову парня упирая себе в плечо, он кормит его супом с ложки. И пусть Эндрю хватает всего на четверть тарелки, Ваймак радуется. Когда Эндрю ложиться обратно, он чувствует, что ему скучно. И он говорит об этом Ваймаку. Тренер оглядывается в поисках развлечения для парня, а потом улыбается. — Как ты относишься к чтению вслух? Миньярд соглашается на «Графа Монте-Кристо», слушает внимательно, комментирует и вправду на время забывая о боли, головокружении и слабости. Голос Ваймака приятный и ласковый, а рука на его затылке— теплая, по-отечески нежная. Засыпая, Эндрю просит его остаться у его кровати. И Ваймак не уходит.