Ανάβασις

Эвтида стояла у двери. Сзади ее прожигал взглядом один из охотников, посланный показать нерадивому писарю дорогу к дому лекаря. Очень хотелось повернуться, посмотреть в глаза, сказать, в конце-то концов, какую-нибудь колкость. Но это все привело бы только к холодному взгляду и, вполне вероятно, рапорту главному эпистату, причем далеко не лестному в отношении Эвы. Она поморщилась при мысли об Амене. Вне сомнения, Ливий порой бывал просто невыносим, но она бы всяко предпочла его общество очередному выговору от эпистата. И все же ей очень не хотелось проводить день, пытаясь разобраться в хитросплетениях медицинских терминов и добавляя причин для ехидных высказываний в адрес своего почерка. Но другого выхода не было, и со слегка преувеличенным вздохом раздражения Эва потянула дверь на себя и вошла внутрь дома. Ее встретила приятная прохлада и едва уловимый, но уже знакомый запах малины и шафрана. Интерьер заставил испытать внезапное чувство дежавю, и девушка почти бессознательно двинулась в сторону комнаты из царства снов. Перед самым дверным проемом Эва остановилась в некоторой нерешительности. Ей не так часто доводилось действительно бывать в тех местах, по которым она ходила в чужих грезах. Вот и сейчас все это ей казалось слегка нереальным. Глубоко вздохнув, она осторожно заглянула в комнату. В ней практически все было таким же, как шезму запомнила. Только на столе у окна прибавилось свитков. Некоторые из них лежали на полу в полнейшем беспорядке. Всюду были расставлены масляные лампы, во многих из них практически не осталось масла, а одна до сих пор горела, несмотря на то, что солнце взошло уже пару часов тому назад. Эва перевела взгляд на кровать: та тоже изменилась. Была идеально заправлена. Настолько идеально, что не было похоже, что на ней вообще спали. Конечно, Эве бы не хотелось увидеть ее в том же состоянии, что в том странном сне, и уж определенно не хотелось бы увидеть на ней одну определенную девушку... Эва передернула плечами. Это была странная мысль. Она успешно справилась с заказом, у Феонои больше не было причин приходить сюда. И лучше бы ей действительно не приходить, у нее сегодня вообще другое назначение. Эвтида бешено затрясла головой, злясь на себя за такие странные и несвоевременные мысли. Внезапно из-за ее спины раздался знакомый, негромкий смех. Она дернулась и повернулась, рефлекторно подняв руки. Вид загорелого лица с ехидной усмешкой заставил ее раздраженно закатить глаза. —Ого, прыткая какая! Боялась, что поймают? Так и правильно, вор из тебя никудышный. Дверью хлопаешь, топаешь по коридору так, что мертвых из царства Аида разбудила бы. —Благодарствую покорно на добром слове, господин великий лекарь. А ты у нас, получается, как раз и проснулся да воскрес из царства мертвых при звуке моих шагов? Что ж, на первый раз бесплатно, но в следующий ты должен будешь уступить мне титул величайшего врачевателя. Ну, или о сумме какой договоримся... Ливий нахмурился, услышав намек в словах Эвы. —Восстал из царства мертвых? И, скажи же на милость, что заставило тебя думать, будто я прошел дорогой Орфея? —Это совсем не сложно. Кровать твоя не смята, лампы совершенно пусты, — на этих словах девушка подошла ко столу и потушила единственный оставшийся огонек — а свитки беспорядочно разбросаны. Смотри, некоторые даже не раскрыты до конца! Эвтида подняла свиток и раскрыла его пошире, но Ливий внезапно подскочил к ней и аккуратно, но быстро выхватил его из ее рук. Она успела заметить лишь, что текст был на греческом. Ее вопросительный взгляд уперся в лекаря, но тот стойко выдержал его. —Что ж, милая госпожа. Скрытности тебе еще учиться и учиться, но в наблюдательности не откажешь. Может быть, как-нибудь я позволю тебе своровать у меня пару свитков. —Превосходно, я как раз заприметила парочку! Судя по твоей реакции, тебе наверняка понравится мой выбор. —О юная грабительница, твои навыки окажутся бесполезны в понимании другого языка и медицинских текстов. Выбери для себя что-нибудь попроще. В этот момент Ливий будто очнулся от некого забытья, в которое его погрузила их перепалка, и, сложив руки на груди, по-деловому посмотрел на Эву. —Приятная беседа с утра, несомненно, полезна, но скажи мне, Эва, что ты вообще делаешь в моем доме? —А, ну ты знаешь... У нас тут всех вроде как есть работа. Сегодня мне не повезло работать с тобой. Лекарь вздохнул, проведя рукой по слегка спутавшимся волосам. Он и правда не спал — это было видно по чуть запавшим глазам и наметившимся темным кругам под ними. —Да уж, и вправду, какое невезение. На наше общее счастье, ночью я проделал достаточно большую часть работы. Так что мы можем закончить быстрее и избавить друг друга от своего общества. Уж не знаю, как ты, но я с радостью вернусь в царство мертвых еще на долгую пару мгновений. Эва задумчиво покивала. Это действительно оказалось весьма кстати, но в то же время где-то глубоко внутри ее грызло беспокойство. Ливий, казалось, что-то недоговаривал и совершенно не собирался спать после окончания положенной работы. Девушка не была уверена, почему его режим сна вообще ее волнует, но по какой-то неведомой причине он действительно ее волновал. Возможно, она сможет как-то помочь?.. Из раздумий ее вырвало покашливание Ливия, который уже притащил второй стул и выжидательно смотрел на нее. Эва бесцеремонно плюхнулась на свое сидение, что вызвало недовольную гримасу у лекаря. В ответ на это она лишь рассмеялась и вытащила свои письменные принадлежности. Юноша опустился рядом и взял в руки один из свитков. —Ну что ж, приступим. Не торопись сразу писать, у меня тут не все на египетском. Придется тебе сначала разобрать этот кладезь знаний. Отбери себе все, что можешь прочитать. Я помогу. Может быть. Это оказалась монотонная и довольно долгая работа. Казалось невероятным, что всего в одном углу комнаты может поместиться столько текстов. К некоторой радости Эвы, свитков с египетскими иероглифами оказалось совсем не так много, как она ожидала. А это означало, что и переписывать ей нужно было меньше. Однако следующая брошенная Ливием фраза рассеяла эту радость. —Это все ты сможешь и без меня переписать. А раз нас поставили в пару, мы должны заняться одной не особо приятной для тебя вещью, которая называется командной работой. Эва фыркнула. —Ах не очень приятной? У тебя на этот счет есть какие-то планы? —Именно так, милая госпожа. А именно: тебе придется слушать мой голос в течение следующей пары часов. Уж извини, но в переводе греческих текстов я более компетентен. Великолепно, очередная диктовка. Как будто за эту кошмарную неделю Эвтида недостаточно записывала все пролетающие мимо нее слова. Во имя Исфет, она готова была поклясться, что эпистат нарочно дает ей именно такие задания. Хотя, возможно, в этот раз будет иначе. Ливий ей не диктовал с тех пор, как они спускались в гробницу, и тогда он делал это медленно и обстоятельно, благодаря чему ей было несколько легче записывать. Интересно, он делал это специально?.. Вынырнув из своих размышлений, Эва вдруг заметила, что Ливий не диктует, а отрешенно смотрит на свиток. Похоже, начал сказываться недосып. Она аккуратно потрясла лекаря за плечо. Тот резко встрепенулся и сел прямее. —Да, да... Ты готова? Начнем. Кончик стилуса уже был готов коснуться папируса, но тут из уст юноши полилась мелодичная, звучная и совершенно незнакомая речь. Это было настолько неожиданно и как-то по-волшебному завораживающе, что Эва совершенно потерялась в звуках его голоса. Родной язык менял Ливия, зажигал в его усталых золотистых глазах что-то особенное, делал все слова весомее и наполнял голос новым смыслом. Но через какое-то время лекарь начал затихать, а затем и вовсе заснул. Эва уже хотела разбудить напарника, но замерла. Она еще никогда не видела его настолько умиротворенным. Не было ехидных ухмылок, нахмуренных бровей, болезненных складок на лбу. Был просто Ливий, расслабленный и непривычно открытый. Девушка медленно изучала его лицо. Взгляд прошелся по родинке над верхней губой, густым ресницам, темным вьющимся волосам... Эва внезапно поняла, что тянет руку к щеке Ливия, и быстро, сконфуженно отдернула ее. Не понимая, что на нее нашло, она вернулась к отобранным текстам. Да, без жителя Пеллы не было ни малейшего смысла разбираться в греческом, но, по крайней мере, она сможет переписать свитки на родном языке. Да, еще в начале утра ей страсть как хотелось поскорее закончить с поручением, но теперь, когда появилась возможность по-тихому уйти, Эве почему-то не хотелось этого делать. Это ощущалось неправильным — Ливий выглядел слишком обессиленным, чтобы так просто его бросить и не помочь хотя бы чуть-чуть. Шезму вздохнула. Вот до этого она дошла? Теперь ей хочется помочь этому ехидному македонцу? А, ладно, Сет с ним! Может, ей даже нравится в его доме! Может, ей нравится эта прохлада, этот его запах малины. Откуда, во имя Исфет, он вообще взял такое масло? Неужели у него где-то лежит запас из Пеллы? Эва улыбнулась мысли о том, как Ливию привозят бутыльки с заветным маслом через сотни лиг и морей. Создавалось ощущение, что у него и вправду достаточно денег для таких абсурдных доставок. Говоря о деньгах... такой господин наверняка не обидится, если она позаимствует у него немного еды? К завтраку Эва, к сожалению, не успела, а пустой желудок уже давал о себе знать. Каково же было ее удивление, когда она обнаружила, что у Ливия в доме не оказалось никакой еды, кроме пары лепешек, и те, судя по всему, были не первой свежести. Что это — ему приносят еду слуги или это неожиданный со стороны молодого мужчины аскетизм? Эва не была уверена, но, не имея другого выбора, захватила одну лепешку и направилась обратно в главную комнату. Ливий все еще спал. Ему наверняка было неудобно отдыхать на низком стуле, но это лишь подтверждало его сильную усталость. Девушка бросила взгляд на кровать и в голову ей пришла неожиданная мысль. Раз уж помогать, так помогать. Будет потом язвить — ему же хуже, пусть больше не ждет такого снисхождения. Эва подхватила с кровати одну из подушек и осторожно, чтобы не разбудить лекаря, подложила ее ему под бок. Затея удалась, и через пару мгновений поза Ливия расслабилась. Эвтида почувствовала, как уголки ее губ ползут вверх. Это действительно было приятное зрелище, и внутри разливалась какая-то нежная теплота. Однако, усилием воли она заставила себя вернуть внимание на лежащие перед ней свитки. Следующие часы пролетели в монотонной и нудной работе. Когда девушка отложила в сторону последний текст и подняла голову, комнату уже заливал золотистый свет вечернего солнца. И в этом море золота на нее смотрели два золотых глаза. —Ну и ну, а ты действительно проделала большую работу. Без шуток, это действительно впечатляет. —Ливий! И давно ты уже так бодрствуешь и наблюдаешь за беззащитной девушкой? Как прошло путешествие в Дуат? —О, ваш мир мертвых весьма захватывающий. Но мне больше нравится наша милая трехголовая собачка. Хотя, похоже, кто-то позаботился о том, чтобы мои странствия оказались чуть более комфортными. Ливий многозначительно посмотрел на подушку, которую он теперь держал в руках, и Эва слегка смутилась. —Действительно, кто бы мог быть этим таинственным доброжелателем? Ну, по крайней мере, этот человек хотя бы не ушел голодным. Хотя в таком доме могло быть и лучше! Брови лекаря поползли вверх. Это удивление было настолько забавным, что Эва едва-едва сдержала смех. —Эва, признаваться в том, что ты стащила у меня еду, да еще и жаловаться на отсутствие разнообразия? Воистину, я подобных тебе еще не видел. Но, знаешь, я даже рад. Не придется переживать, что ты голодная, и самому тебя кормить. —Я ведь и не сказала, что это была я, правда? Но если ты хочешь начистоту, то почему в твоем доме нет практически никакой еды? Ты не выглядишь как человек, который не может позволить себе хороших блюд. Ливий молча встал и понес подушку на кровать. Вернув ее на место, он какое-то время стоял, а затем, повернувшись лицом к Эве, четко проговорил: —Да, я не выгляжу как такой человек. Но очень многие из моих пациентов выглядят. Какой мне прок от столов, ломящихся от изысканных кушаний, если я живу один и не ем многого? А этим бедным людям нужна еда для укрепления тела и борьбы с этой проклятой хворью. Благотворительность? Этого она почему-то не ожидала от македонского врача. Но это вызвало у Эвы неподдельное уважение, и она произнесла со всей искренностью, на которую была способна: —Это хорошее дело. Уверена, эти люди тебе очень благодарны. И... ты прости за шутку. Давай потом тебе отплачу? Пиво поставлю за свой счет? Он рассмеялся. —Ловлю на слове. Но об этом подумаем потом. Ливий с раздражением посмотрел на кучу греческих текстов, которая так и осталась нетронутой. —Эх, Эвтида-Эвтида. И чего же ты греческого не знаешь? Скоро весь мир на нем говорить будет. Это было сказано едва слышно, явно без расчета на то, что Эва услышит. Но она услышала. И разозлилась. —Так скажи на милость, откуда бы мне его знать? Думаешь, я кроме вас с Агнией много греков встречала? Лучше бы не жаловался, а, скажем, сам научил! Она тут же пожалела о сказанном, потому что на лице Ливия расцвела одна из его фирменных ехидных улыбок. —А что же? Раз уж ты предлагаешь, милая госпожа, то было бы невежливо тебе отказывать. В знак доброй воли разрешаю тебе выбрать любой из этих текстов. Будем тебя образовывать. О, это был серьезный просчет с его стороны. Эта небрежная фраза дала Эве превосходный шанс контратаковать. С самым невинным лицом она вытащила свиток, который утром у нее забрал Ливий. Его лицо быстро помрачнело: он понял, что девушка его переиграла. —Великолепно! Итак, в знак уважения к нашему договору, ты ведь не откажешь мне в прочтении этого загадочного текста? Отступать было поздно, и лекарь признал поражение. —Хорошо. Но только первый абзац. Уже становится поздно. —Конечно-конечно. У нас ведь впереди еще много дней. Со вздохом отчаяния Ливий развернул свиток и указал пальцем на первое слово. —Вот, видишь? У нас другая система письма. Каждый знак означает не целое слово, а лишь отдельный звук. И значение фразы не меняется в зависимости от определенных связок знаков, меняется только звучание. —Ага. И что же тут за первое слово? —Агапэ. Вот, смотри... А-г-а-п-э. На каждую букву по одному звуку. Одинаковые буквы означают одинаковые звуки. Тут все просто. —Ну да... Только бы еще знать, что это твое а-га-пэ означает. —Не торопись. Дальше как раз это объясняется. Ливий помедлил, будто бы не желая рассказывать дальше, но вопросительный взгляд Эвы заставил его продолжить. —Это одна из нескольких видов любви, которые выделяем мы, то есть греки. Конкретно этот вид означает бескорыстную, безусловную любовь. Ну, ты поняла, альтруизм, духовность, возвышенность. Эва весело посмотрела на юношу. Содержание текста определенно оказалось не таким, как она ожидала. Теперь становилось понятно, почему Ливий не хотел показывать ей этот свиток. —И что у тебя делает такой текст? Вот такое на досуге читаешь? —А ну цыц. Если ты не знала, человеческие чувства — это важная составляющая философии. А любой образованный человек в какой-то мере философ. Меня же крайне интересует множество разных доктрин, вот и изучаю на досуге. —Угу, угу. А что это за философия такая, что у тебя от нее щеки краснеют? Ливий резко свернул свиток. —Так. На сегодня достаточно. Договор был разобрать абзац. Он потащил смеющуюся и упирающуюся Эву к двери. Около выхода он остановился и, коротко взглянув девушке в глаза, пробормотал: —Спасибо, Эва. За то, что честно осталась поработать. Ну и, знаешь... за подушку тоже спасибо. Эва замялась. Она ожидала ироничных комментариев, но к искренней благодарности была не готова. —Э.. Да, обращайся, может, я еще буду в хорошем настроении и решу уж, так и быть, снова помочь. Они неуверенно улыбнулись друг другу, и только в этот момент заметили, что Ливий все еще держит руки на талии Эвы. Смущенная, она быстро выскользнула за порог, а в спину донеслось: —Только не думай, что я забуду про бесплатный обед! Таков уговор! Эва рассмеялась, уже заворачивая на другую улицу. Лекарь, конечно, не забудет. Но она придумает, как подшутить. Она, как всегда, что-то придумает.