Жизнь и приключения Логэйна Мак-Тира

      Головная боль мерными ударами отбивала последние минуты до Собрания Земель, а Логэйн всё никак не решался выйти к тем, кем последний год вроде бы уверенно правил.       «Вроде бы». Будь он в себе действительно уверен, не было бы никаких «вроде бы», но теперь то уж что.       День выдался издевательски ясный; лето в самом разгаре, вопреки Мору, здесь, в столице ещё суетилась жизнь, но рядом с королевским дворцом даже птица не пролетела бы без Логэйнова ведома. Солнце рвалось внутрь сквозь стёкла и больно резало глаза, но каменные стены оставались равнодушны к теплу и упорно не прогревались. С тех пор, как Анора покинула дворец, холод ежесекундно пробирал Логэйна до костей и крутил суставы.       «А может, я старый стал... впрочем, какая уже теперь разница?» — раздумывал он, собираясь с силами, чтобы встать из-за стола и заставить себя сделать несколько шагов навстречу неизбежному.       Неизбежному концу.       Он ни секунды не сомневался, что это конец. Понял давно, с тех самых пор, как Анора перестала с ним разговаривать — родная дочь оказалась ему... неудобна. Он часто мыслил так о других, но о родных — никогда, и как только пришлось, стало ясно, насколько же с ним, с Анорой, со дворцом, с Денеримом, со всем Ферелденом что-то не так. А уж когда до него дошли вести о том, что молодая королева встала на сторону Стражей... Логэйн в тот день чудом никого не прибил, но даже если бы он в приступе ярости грыз каменные стены, которые с каждым днём всё сильнее давили ему на голову, ему бы пришлось признать, что она права.       «Мора не будет, Мэрик», — да забери тебя демоны, старый дурак, даже Мэриков сын, который умом и сообразительностью не отличался, и тот называл вещи своими именами.       Он во всём просчитался.       С натужным усилием Логэйн, упираясь руками в стол, заставил подняться налитое свинцом тело. Боль в затылке запульсировала сильнее, и сердце душно, тошнотворно заколотилось в горле, но Логэйн выпрямился и сделал шаг к двери. Затем второй. Время неслось вскачь следом за обезумевшим сердцем, но всё равно растягивало мучительные минуты бесконечно долго.       Раз.       Рэндон Хоу, беспринципный ублюдок, мёртв, и его некому поддержать.       Два.       Банны и эрлы ненавидят его, уж после показательных-то казней — Логэйну донесли недавеча, что часть из них безо всяких сомнений примкнула к Стражам.       Три.       Стражи... Один из них недавно (наверняка с подачи Эамона, как же иначе) объявил себя сыном Мэрика. Что, если Анора?... Нет. Только не снова. Не может этого быть. Создатель, их семья проклята вечными связями с Тейринами?       Четыре.       Интересно, кто в этой истории всё-таки главный хитрец, старый Эамон или второй Страж, наглый эльф с пронзительными серыми глазами? Но уж точно не Мэриков щенок. Как там его вообще?... Что-то на «А».       Пять.       На месте этого самого щенка — Алистер, точно, его зовут Алистер — Логэйн бы себя казнил.       Пяти шагов Логэйну хватило, чтобы на практике проверить известную поговорку, которую часто повторял его отец: «перед смертью не надышишься».       Он резко, с шумом выдохнул и широко распахнул дверь в тронный зал.