Героиня по вызову

Орк фыркнул, обходя разложенный на столе голый труп. Оттянул ему веко, повернул голову чтобы посмотреть рисунок татуировки, изучил узоры на тесёмке, вплетённой в короткие волосы, и наконец отошёл, пожимая плечами: — Он точно из Гижодовой молодёжи, хан, — Ралдун всегда так называл Ягена, — но не из самых проникшихся – сохранил родовую тесьму, хоть и обрезал косу. — Каковы шансы, что он действовал в одиночку? — спросила Генриетта, теребя кончик светлой косы. — То есть, что он свалился на тебя из ниоткуда? — изогнул брось Яген. — Нет, что он позарился на золото, которым платят за голову любого аристократа в этом городе, — блондинка окатила брата настолько холодным взглядом, что иней выпал даже у меня на ресницах, — благодаря некоторым твоим действиям, лорд Харт. Тот фыркнул и предпочёл переключить внимание на зеленокожего: — Ну, так каковы шансы что он действовал один? Орк пригладил длинные чёрные усы, перевитые цветастой лентой, и на секунду задумался. Затем пожал плечами: — Может и действовал, хан, но вряд ли. Очень вряд ли. Мы, последователи Пути не любим то, как Гижод пытается забыть свои корни, но знаем о верности и дисциплинированности, которые он выработал у своей… «роты». Не думаю, что один из его волчат пошёл бы против воли вожака. Мы с Хартами и Тиной переглянулись, после чего я спросила: — Ралдун, что нам нужно сделать с телом? — Я верну его в роту. По-хорошему, надо было бы отнести его к учителю, чтобы он подготовил дух к восхождению в Поля Вечной Охоты, но Гижод забросил эти обычаи. К счастью для вас, хан, он забросил и кровную месть, так что вряд ли за мальчишку придут рассчитаться. Яген кивнул, погрузившись в свои мысли. Генриетта тоже задумалась, продолжая теребить косичку. Видимо, прощание на мне: — Ну, значит нам повезло. Вам нужно что-то из его экипировки или… — Нет, трофеи – победителю, такие у Гижода правила. Мне бы только саван и повозку. — Я распоряжусь. Орк кивнул и подойдя к столу, взял труп на руки. Я дёрнула висевший у стены шнурок, а затем прошла следом за зеленокожим, открыла ему дверь и бросила подошедшей на вызов Беате: — Нужна повозка и саван для трупа. — Конечно. Идите за мной, господин, — она повела орка со скорбной ношей по коридору. Я же вернулась в комнату, подошла к столу, заметила не запёкшуюся лужицу на столешнице и макнула в неё палец. Облизала. Неплохо. — Может ты не будешь делать этого на людях? — нахмурился Яген. — Это не завтрак, это следственный эксперимент. — Нахрена? Я оставила вопрос без ответа и повернулась к Генриетте: — Рие, когда он на вас напал, примерно? Часа два назад, да? — Вроде того. — Ты говорила их было… — Трое. Двух убила я, последнего достал Грубер. — И как они себя вели? — Как пьяницы, — задирали меня, отпускали скабрезные шуточки. Я кивнула. — Ну, тогда вопрос о самодеятельности можно снимать – это явно произошло по согласованному приказу. — С чего ты решила? — С того, что у них нет алкоголя в крови. То есть они осознанно нарывались на конфликт. — Они хотели, чтобы Генриетта их убила? — поднял бровь Яген. — Не думаю, скорее всего не ожидали, что до этого дойдёт, — задумчиво сказала блондинка. — Не ожидали? Серьёзно? А чего они ожидали? — Ну… — я покосилась на демоницу. Тина поймала мой взгляд, посмотрела на Грубера и негромко спросила: — Леди Рие ведь проткнула первого до того, как они вообще достали оружие? Гигант хмыкнул и красноречиво развёл руками. Демоница кивнула: — Вот и ответ на вопрос. — А что, я должна была делать? Терпеть? Это быдло не подсудно дуэльному кодексу, так что я не обязана соблюдать правила. Я кивнула: — Понимаю, но это несколько меняет смысл фразы «Они на меня напали», не находишь? — Ну… может только слегка… — девушка помахала рукой и сменила тему, — это всё неважно, давайте посмотрим, что мы имеем. Кай. Она провела ладонью над столом и вывалила на доски одежду, доспехи, перевязи и оружие. Не было нужды спрашивать, кому это всё принадлежало. Девушка повернулась ко мне и спросила: — Сможешь найти что-то интересное? — Попробую, — произнесла я и начала перебирать режимы зрения. Ничего. Хотя… течение маны вроде как завихряется где-то… здесь! Я запустила руку в кучу, пошерудила, руководствуясь своими ощущениями, и извлекла на свет медальон. Он был как две капли воды похож на тот, который я сняла с бандита из засады на дороге к озёрному проходу в Изнанку. Те же два кривых ромба, те же непонятные символы. Я протянула цепочку Ягену: — Это уже не выглядит как совпадение, не находишь? — Орден Веретена? — глаза Генриетты распахнулись, — Откуда у зеленозадых взялся этот символ, они что, сняли его с трупа служителя этой помойки? — Ты про них знаешь? Яген говорит, что ничего толком не слышал. Девушка фыркнула: — Мой брат просто не стремится совать нос в грязное бельё аристократии. Поэтому и не слышал ничего кроме сказок и преданий – его самого-то туда не приглашали. В отличие от меня. — Серьёзно? И ты согласилась? — от надежды на то, что я наконец-то нашла кого-то с объяснениями, мой голос задрожал. Впрочем, надежда оказалась ложной – девушка помотала рукой: — Нет, конечно. Поприсутствовала на паре месс и вежливо отказалась. — Почему? — Да потому что они отбитые на всю голову, даже по меркам религиозных фанатиков! Серьёзно, орден поделил весь мир на хороших и плохих. Хорошие — это люди, причём чем они богаче, набожнее и благороднее, тем они лучше в глазах ордена. Все остальные плохие, и их надо вырезать, чтобы хорошим больше места досталось. Желательно с особой жестокостью, чтобы ну, отомстить за воровство места у «хороших». В моей голове вдруг заиграл «Дойчланд, дойчланд, убер аллес». Я спросила: — И что, они пользуются поддержкой? — Не особо. Они фанатики-радикалы, таких никто не любит. Хотя церкви Хау и Аранеи частенько прибегают к услугам их… «воинов», — она разве что в воздухе кавычки не изобразила, — ну и в карман толстосумов из их числа тоже не прочь залезть. — А почему ты с таким презрением отозвалась об их воинах? — Потому что чтобы называться воином, рыцарем или солдатом, мало изнасиловать и прирезать пойманную на соседней улочке полуэльфу. Надо ещё и представлять из себя что-то серьёзнее уличной шпаны. А таких среди «веретенщиков» мало. — Серьёзно? Разве тот же Друджи не… — Друджи не состоит в этом ордене, и никогда не состоял. Собственно, нас туда звали одновременно, и у нас обоих это вызвало настолько сходные эмоции, что мы тогда впервые в жизни напились, — серьёзно сказала Генриетта, — у толстяка много недостатков, но он в целом человек чести. Яген фыркнул, но не счёл нужным обозначать своё несогласие более развёрнуто. Вместо этого он подошёл к столу и хлопнул ладонью по доске: — Какими бы эти уроды не были, наша проблема – не они, как я понимаю, а орки. А именно – Гижод, который явно стоит за сегодняшним нападением. — Братец, ты… — Нет, я тебя слушал, теперь ты меня послушай. Ты сказала, что орден – это сборище фанатиков, ну так скажи, каковы шансы на то, что они послали орков выполнять свою грязную работу? — Ну… — Вот именно. Значит пока что мы смело можем сделать вывод, что твой проткнутый этот медальон хоть в канаве нашёл, и то это будет более реалистично. Настала очередь Генриетты фыркать. Но возражать она не стала, и Яген продолжил: — В общем, у нас проблема. По-моему, Гижод наконец решился вступить в наш конфликт. И если я прав, то всё плохо — этот орк со своей гильдией может хоть весь город взять. Я кивнула. Яген даже не слишком-то преувеличил – Константинополь в своё время взяло ненамного больше людей. А там люди штурмовали снаружи, а не находились внутри. Генриетта тоже кивнула: — Да, зеленокожий явно даёт понять, что готов выбрать сторону. Мы сможем ему противопоставить свои силы? — Не думаю. Я даже не знаю, что можно было бы противопоставить полутора сотням панцирников – разве что Гильдию Воды в полном составе, но они-то ввязываться не станут. Если только Саша не нашла чего-то интересного в подаренной книжке, — он вопросительно посмотрел на меня. Я покачала головой: — Найти-то нашла, но, чтобы использовать что-то серьёзное, мне минимум с полгода надо круги рисовать. А полугода у меня нет. — У нас нет, — поправил Яген, — я слишком многим тебе обязан, чтобы позволять тащить эту ношу в одиночку. Так что к твоему сайеру мы пойдём все вместе, и вместе потребуем объяснений. Я покраснела и отвернулась. То, что Яген иногда вёл себя поистине благородно, меня каждый раз заставало врасплох. — Но, чтобы это сделать… — он вздохнул, — ладно, в общем так – я встретился сегодня с леди Иолантой. Она согласна оказать нам помощь и вообще продемонстрировала всю возможную любезность. Но даже с её помощью как медиатора, нам нужно не менее десяти тысяч злотых для того, чтобы купить приличный бриг и нанять команду. — Ты всё ещё не хочешь занимать у гномов? — спросила Генриетта. Молодой лорд помотал головой: — Нет. Потому что не знаю, когда я смогу вернуть и смогу ли. Не хватало ещё банкиров добавлять к списку желающих спросить с меня по счетам. Так что нам нужны чистые деньги. Скорее всего, за следующий месяц обычным путём мы сделаем… — он посмотрел на сестру. Блондинка достала из воздуха какую-то тетрадку, немного полистала её, и ответила: — Тысячу-тысячу двести максимум. Мы и так выжали все обычные методы заработка до дна – у магистрата на стене крюки закончились, на которые можно насаживать головы бандитов. То, что осталось – это либо ничего не стоящая мелочь, либо далеко за пределами города. Граф покосился на меня и начал: — Я мог бы… — Нет, и думать забудь, — оборвала его я, — Тебя прирежут, как только ты за ворота выедешь. Серьёзно, ты забыл, что только что говорил про Гижода? Он сейчас взвешивает риски и прикидывает шансы – причём не на то, чтобы убить тебя, а на то, чтобы после этого не слишком сильно испортить отношения с остальными силами в городе. Если же ты решишься вылезти за стену, он сможет просто прирезать тебя на тракте, принести твою голову тому, кто больше заплатит и не волноваться ни о каких последствиях. — Ты говорила тоже самое и перед тем, как отправиться в экспедицию по указу Иоланты. — Да, и с тех пор ситуация стала только хуже. Серьёзно, ты меня призвал как телохранителя и защитника – и как телохранитель и защитник я тебе говорю – за ворота ни ногой! — Хорошо, хорошо, я понял тебя, — он вздохнул, — но тогда вариантов остаётся немного. Гильдия земли? — Пожалуй. Они предлагали заплатить золотом, и проблема у них судя по описанию должна быть меньшего масштаба. Только вот… — я замешкалась, — я не знаю, кого мне взять с собой кроме Тины. Генрих говорил, что нужно брать бойцов, но Вилламп и Флокси тебе будут нужнее, а Снежка ты вообще в себя влюбил, хитрый засранец! Он на меня теперь почти внимания не обращает! — Чувствует альфу, — кивнул Яген, — настоящий волк. Я подвергла цензуре и выкинула из головы первые три ответа – негоже всё-таки командира совсем уж хуями крыть перед подчинёнными. Так что я просто закончила мысль: — Так или иначе, придётся потратиться на бойцов, да и бумаги бы неплохо выправить. Не хочется действовать от своего настоящего имени и титула, потому что другие могут сложить два и два, но… — Тебе не придётся, — сказала Генриетта, — я поеду с вами и именно моё имя мы будем использовать. — Что? Рие, слушай… — проникновенно начала я, но девушка не дала мне закончить. — Напомни мне, какая у гномов проблема? — Дух в лабиринте насылает ужас на шахтёров. По крайней мере так мне сказали. — Ага. И почему они не выкурили его големами? — Потому что големы не испытывают страха и дух им не попадается. — Ну и как ты, госпожа «иммунитет к магии разума», собралась тогда его выкуривать? Я протестующе подняла палец и открыла рот, чтобы возразить, но не нашла что. Закрыла рот и насупилась. Наконец, сказала: — Ну знаешь, я, конечно, всё понимаю, но брать тебя в шахту в качестве канарейки… — Никакой канарейки – я возьмусь за эту проблему как леди Харт для того, чтобы оказать содействие соперничающей с гильдией воды силе, чтобы балансировать успехи Ягена на этом поприще и не дать ему войти в силу в городе. Если вы сможете сменить внешность, чтобы не бросаться в глаза… — она выжидающе посмотрела на меня, и я кивнула – в книжке были такие трансформации, — тогда для меня более чем логично взять небольшой отряд и доказать, что я умею решать проблемы не хуже моего непутёвого брата. — Ладно, я поняла, но только если Яген согласен, — я бросила взгляд на мою последнюю линию обороны. И конечно этот тупой мудак просто кивнул и сказал: — Генриетта дело говорит, Саша. Делай как она придумала. Блядь. *** Я проводила Генриетту по секретному ходу до самого люка, после чего обняла её на прощание. Девушка улыбнулась и сказала: — Всё будет в порядке. Я думаю. — Хотелось бы верить, но учитывая, что я совсем недавно видела… Хрен его знает, что там у гномов случилось, но вряд ли они платят бешеные деньги просто так. — Тогда тренируйся, чтобы быть максимально готовой ко всем неожиданностям, — улыбнулась девушка, — я буду делать тоже самое. Я кивнула. Генриетта поцеловала меня в щёку и отвернулась, открыла люк и поднялась по лестнице наружу. Тут же мимо меня протиснулся молчаливый Грубер. Когда девушка повернулась ко мне, я помахала на прощание. Она улыбнулась, жестом наложила заклинание смены облика на себя и Грубера, превратившее их в пару непримечательных наёмников средних лет, затем кивнула и закрыла люк. Я вздохнула и пошла обратно. Первое что я увидела, когда поднялась, была хитрая улыбка Тины. Я тут же насупилась и спросила: — Ну что? — Ты так трогательно о Рие волнуешься, тюльпанчик. Прям – самая заботливая сестра в мире. — О, госпожа, ты ревнуешь? — сверкнула я глазами и подошла к ней вплотную, — Беспокоишься, что молодая красотка с чудесным характером меня совратит и я тебя брошу? Тина моргнула и шагнула назад. Я, не желая снижать напор, пошла за ней и прижала её к стене. Демоница фыркнула: — И когда это ты стала такой язвой? — Всегда была, — улыбнулась я, обвивая руками её шею, — но перестала это скрывать, заметив, какой милой ты становишься, когда ревнуешь. Это было последней каплей. Демоница схватила меня за талию, развернулась и, прижав мои руки к стене, впилась в мои губы, одновременно коленом раздвигая мои ноги. Я для проформы подёргалась, но конечно никакого результата не достигла. Тина наконец разорвала поцелуй и улыбнулась: — Кто-то сегодня получит за свою дерзость, тюльпанчик. — Ммм… да, было бы неплохо, мне очень понравилось то, что мы вчера делали. Надо бы повторить ещё разок, но на этот раз тет-а-тет. — Так что нас останавливает? — рука Тины скользнула за ворот моей рубашки, прошлась по животу, поднялась выше, — днём дело, вечером – развлечение, разве нет? — Ну… да, но я бы хотела кое-что сделать перед уходом. — И это что-то не Генриетта, ни Яген не одобрят, правильно? — демоница изогнула бровь. — С чего ты решила? — С того, что у тебя слишком виноватое лицо, дорогая, — Тина улыбнулась, — и если ты так себя ведёшь даже со мной, не думаю, что наши лорды одобрят твою затею. Я хихикнула и чмокнула девушку в щёку. — Ты слишком хорошо меня знаешь, дорогая. — Возможно. А возможно – недостаточно хорошо. Так что ты задумала? Я рассказала. Тина слушала меня со смесью восхищения и страха на лице, а когда я закончила, произнесла: — Ты же понимаешь, сколько в этом плане слабых мест? — Уйма. Но надеяться на авось, оставляя Ягена одного во враждебном городе, я тоже не хочу. Нужны гарантии. — Ну хорошо, а почему не тот же Гижод? — Потому что у него нет чести. Чёрт, как высокопарно прозвучало – скажем так, я не верю его слову, я не верю, что он действительно сделает то, что я хочу. Ну и, кроме того, я просто слишком его боюсь, чтобы добровольно пойти на такую сделку. — А что заставляет тебя думать, что с другим так же не выйдет? — Ну, на него ни одна девушка из театра не жаловалась. Вообще мне кажется, что то, как человек себя ведёт при наличие тотальной власти в постели, раскрывает и то, какой он глубоко внутри. Девушка покачала головой: — Как складно всё выходит. Ладно, я поняла, что тебя не переубедить. Но времени даю до двух часов ночи, если ты до этого не отзовёшься, я особняк штурмом возьму. Я прижалась к ней и потёрлась щекой о её щеку: — Я люблю тебя, Тина, как никого другого. — Сказала она перед тем, как поехать… Я положила палец на её губы и ответила: — Ну, так уж получается. Постарайся не слишком затрахать Виллампа пока меня не будет. Демоница покачала головой: — Не могу обещать. Когда я волнуюсь, то становлюсь возбуждённой. *** Подъехав к театру, я спешилась и отозвала Деймоса. Демонический конь, уже косивший глазом в сторону конюшни, недовольно заржал и обратился чёрным дымом. Я же, фыркнув, пошла к дверям театра. Время было относительно раннее, так что народу вокруг не наблюдалось. Улыбнувшись охраннику на дверях, я зашла внутрь, прошла по пустому коридору до лестницы и поднялась по ней, дошла до дверей директора и постучала. «Войдите» — донеслось с той стороны, и я последовала приглашению. — Леди Рэд! — воскликнул Рудольф фон Кёниг, подкручивая свои вычурные усы, — давно вас не было в нашей скромной обители. Я кивнула и подошла к столу. Рудольф встал, шагнул навстречу, и мы обнялись. Напомаженный директор естественно воспользовался случаем, чтобы облапать мой зад, а я и не возражала. Потом он отпустил меня, указал на кресло перед столом и произнёс: — Мне бы очень хотелось верить, что вы сегодня сможете выступить, но не думаю, что мне так повезёт. Я вздохнула и покачала головой: — Увы, вы правы. Мой долг пока не до конца выполнен, и я завтра опять уезжаю из города и опять недели на две. — Жаль, жаль. Вы стали очень востребованы после вашего… превращения. Множество поклонников интересуются тем, когда вы сможете у нас побывать. — Я думаю, поклонники ещё успеют насладиться моим обществом после того, как я улажу дела, — улыбнулась я, — но пока что слишком много проблем. — Понимаю, понимаю. Ну что же. Тогда расскажите, что вас привело сюда. — Конечно. Вы помните лорда Интрэ? — Дородный юноша, вьющиеся тёмные волосы? Конечно помню. — Он ещё пользуется услугами ваших девушек? — От случая к случаю. Со всей этой вознёй, молодой лорд старается не соваться на улицу сверх меры, так что просит… — Присылать девочек на дом, — утвердительно сказала я, — а вы на это соглашаетесь. Рудольф пожал плечами, обтянутыми дублетом в разноцветную клеточку: — Он зарекомендовал себя как спокойный и обходительный юноша, девочки ни на что не жалуются, так что почему бы и нет? — А скажите, он кого-то заказал на сегодня? — Момент. Директор выдвинул ящик стола, извлёк из него толстую тетрадь и раскрыл её примерно на середине: — Да, сегодня к нему поедет новенькая – Сандра, вы её пока не встречали. — Хорошо. Тогда у меня вопрос – я могу заплатить за её услуги здесь и сейчас и поехать вместо неё? — О? И зачем? — Хочу воспользоваться щедростью лорда, конечно же. Рудольф фыркнул и откинулся в кресле, постукивая пальцами по столешнице: — В обычной ситуации я может и не стал бы задавать вопросов, но сейчас время неспокойное, леди Рэд, да и вы сами по себе – довольно опасная личность. Мне бы не хотелось, чтобы с лордом Интрэ что-то случилось, а след привёл бы ко мне. — Поверьте, я не собираюсь делать с ним ничего такого, нам просто надо поговорить без посторонних глаз. Рудольф поджал губы. Я ждала. Наконец, он пожал плечами: — Ладно, если вы дадите мне слово, что не собираетесь его убивать, пытать, похищать или вредить любым другим способом, кроме тех, с которыми вы оба будете согласны. Никакого воздействия на разум, очарования и прочих вещей такого рода. Над его ладонью загорелась руна верности. Ничего себе – он серьёзно к таким вещам относится. Хотя для хозяина борделя для благородных умение хранить секреты, наверное, должно быть в списке требований для устройства на работу. Я подняла руку и повторила: — Я даю слово, что не собираюсь убивать, пытать, похищать или любым иным способом вредить лорду Интрэ, кроме тех случаев, когда мы оба будем на это согласны. Никакого воздействия на разум, очарования и тому подобного. Руна отпечаталась на моей ладони, подтверждая обет. Рудольф улыбнулся и кивнул: — Ну что же, думаю мы сможем договориться. Лорд обещал заплатить девушке два злотых, — я извлекла монеты и положила на стол, — кроме того мне нужно будет перераспределить немного сегодняшние роли. Вы же понимаете, леди Рэд, это несложно, но требует времени и необходимой мотивации… Я встала, пряча улыбку. Почему я не сомневалась, что до этого дойдёт? Я расстегнула камзол, сняла и аккуратно повесила его на спинку кресла, после чего занялась блузкой, затем штанами (хорошо, что я догадалась надеть те, которые с пуговицами по бокам штанин – их можно снять не снимая сапог). Наконец, я выпрямилась перед директором, оставшись в одном белье – естественно весьма интересном. — На что только не пойдёшь ради встречи с людьми из высшего света, — притворно вздохнула я, подходя к столу и наклоняясь. — Воистину, дорогая, воистину, — улыбнулся директор, доставая из штанов своего пирсингованного монстра. *** Театр я покинула примерно через час, с запиской от Рудольфа и слегка дрожащими ногами. Призвала Деймоса, выдержала его презрительный взгляд, красноречиво сказавший что-то вроде «вот ты, шлюха-хозяйка развлекалась, а мне не даёшь» и вскочила в седло. Конь сначала хотел заартачиться, но чувствуя идущую от меня сексуальную энергию смягчился и слушался без проблем. Потрепав его по холке, я направила животное вдоль улицы, помня указания директора. Путь занял не так много времени – не больше часа, да и то только потому, что на центральном проспекте опять какой-то безумный проповедник устроил выступление на тему «покайтесь, ибо грядёт». Народ останавливался послушать идиота и образовывал таким образом толпу, а городские стражники не могли достаточно быстро её расчистить. Миновав столпотворение, я свернула на Золотую улицу, которая и привела меня к особняку Интрэ. Опознав высокий дом по словесному описанию, я спешилась, снова отозвала Деймоса и подошла к воротам. Дёрнула колокольчик и стала ждать слугу – впрочем, тот был вышколен не хуже дворецкого Ягена, и появился перед воротами меньше, чем через минуту. Собственно, он и выглядел похоже – такой же чопорный, смотрящий свысока сухой мужчина под полтинник. Смерив меня взглядом и увидев украшенный золотом пояс (такие дозволялось носить только дворянам) он слегка смягчился и произнёс: — Чем могу помочь, миледи? — Я к лорду Интрэ от господина Рудольфа фон Кёнига. Мужчина открыл дверцу в воротах и заметил: — Вы не похожи на тех, кого он обычно посылает. Я протянула ему записку директора и произнесла: — Увы, сегодня обычные девушки прибыть не смогли, так что я заменяю. Мужчина пробежал строчки глазами и кивнул: — Ну что ж, заменяете так заменяете. Следуйте за мной. Он пропустил меня внутрь, закрыл калитку и пошёл вперёд по аллее к высоким дверям особняка. Открыл их передо мной и склонил голову, после чего повёл по коридорам до небольшого каминного зала, где на диване расположились несколько мужчин. — Гостья, от господина Рудольфа фон Кёнига, — отрекомендовал меня дворецкий и бесшумной тенью исчез из комнаты. Несколько пар глаз поднялись на меня от журнального столика, усеянного игральными картами и костями, несколько лиц расплылись в улыбках, оценив мою фигуру и тут раздалось громогласное: — ТЫ! ДА КАКОГО ЧЁРТА ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ, СУКА? С дальнего конца дивана поднялся уже мне знакомый барон Пушнецкий, разве что очень бледный и явно всё ещё восстанавливавшийся после случившейся с ним… неприятности. Я немного натянуто улыбнулась и ответила: — А, барон? Как там ваш зад? Мужчина побелел и молча выхватил меч.