Всё ещё

- Я тебя не люблю! И никогда не любила. Мне вообще всегда Костя нравился! - кричала Аня, только после спохватившись и глядя на Юру шокированными и извиняющимися глазами. - Зачем было обманывать? – подозрительно спокойно ответил Татищев. – Всё же хорошо было до твоего признания в «любви»… Сколько дней прошло с тех пор? Юра не помнил. Он на улице-то за это время бывал только тогда, когда на балкон выходил покурить. И Аня, и Костя звонили раз сто уже, но говорить с кем-либо сил не было. Разве что Серёже он ответил – мало ли что у мелкого случилось? - Алё. - Алё, пап. Мне дядя Костя сказал, что ты трубку не берёшь. Что случилось? - Да всё нормально, - стряхивая пепел в старую банку из-под кофе, произнёс Челябинск. – С Аней поругался. - А что у вас произошло? Серёжа, кажется, был готов принять Пермь как возможную «маму», хоть и не особо с ней общался. К ней больше у сестрёнки душа лежала, но против девушки Магнитогорск ничего не имел. И про давние чувства отца к Камской знал прекрасно, и про их отношения. - Она мне врала, оказывается, - печально усмехнулся Юра, делая затяжку. – Не нравился я ей никогда. - Может, всё-таки ответишь кому-нибудь из них? - Не-а. Не хочу ни с кем разговаривать. Во всяком случае, с ними точно. На том конце тяжко вздохнули. - Па, ты пятые сутки всех игнорируешь. Точно всё нормально? Может, тёть Камалии позвонить? Или дядь Данису? - Ты смерти моей хочешь? – нервно хохотнул старший. – Я справлюсь. Не парься, окей? Серёжа снова тяжело вздохнул. - Ладно. Пока тогда. - Давай. Сбросил звонок, а хотелось себя с этого самого балкона. Врать своему же сыну, наверное, не очень хорошо. Но он правда постарается вывезти всё это. А получится или нет – вопрос пока открытый… На следующее утро – если б Татищев не просидел всю ночь с сигаретами, то и не определил бы – в дверь внезапно позвонили. «Если там Костя или Аня, я притворюсь, что меня дома нет» - подумал парень, неохотно поднимаясь на ноги. Однако, посмотрев в глазок, Юра обнаружил там – внезапно - брата. «Всё-таки позвонил ему, маленький предатель» - беззлобно усмехнулся Челябинск, слегка мотая головой. Трезвонил Данис довольно настырно, так что пришлось открыть. - Привет. Чего хотел? – устало спросил Татищев, оглядывая гостя. - Брата проведать. Мне племянник жалуется, что ты из дома не вылезаешь почти неделю, - ответил Уфа, нагло протискиваясь в квартиру. – Хочу знать, что ты живой. - Ох ты, какое беспокойство, - саркастично произнёс брюнет, закрывая дверь. Агидель по-хозяйски прошёл на кухню, залез в холодильник и грустно вздохнул. - Ты чем питаешься вообще? - Святым духом, - съязвил Юра, опираясь на стенку рядом. – Жрать вали к себе в Приволжье. У тебя там девок полно, пусть они тебе и готовят. Строгий взгляд Даниса заставил слегка поёжится. Татищев устало выдохнул. - Чай будешь? – предложил он, проходя на кухню. - Давай. Пока чайник закипал, Юра осматривал полки на предмет чего-нибудь съестного. Одна пачка печенья даже нашлась – «Мария», на чёрный день, видать, лежала. Это время прошло в напряжённой тишине – Агидель молча наблюдал за братом, Челябинск боялся завязать диалог первым. Чай был заварен и разлит по кружкам. - Я на балкон, - кинул Татищев, забирая с подоконника пачку сигарет. - Ты бы бросал курить, - назидательно произнёс старший, направляясь следом. Брюнет закатил глаза, но ничего не ответил. Кружка вместе с пепельницей были поставлены на пол, куда плюхнулся и Юра. Рядом подсел Данис. - Серёжа сказал, ты с Аней расстался, - начал Уфа, делая глоток и глядя на младшего поверх чашки. Тот помрачнел, выдыхая горький дым. - Ну допустим. - Настолько сильно переживаешь из-за этого? - Тебе какое дело? – огрызнулся Челябинск, стряхивая пепел. - Хочу быть уверенным, что ты детей своих сиротами не оставишь по глупости, - строго произнёс Агидель, сверля брата взглядом. - Ага, как же. Даже если б захотел что-то с собой сделать, не получилось бы. Мы бессмертны. - И всё же. Ты реально из-за неё убиваешься? Юра посмотрел на него, как на идиота. - Я по ней почти триста лет сох. Она мне сказала, что любит, а потом заявила, что всегда любила моего лучшего друга. Как ты думаешь? Данис шумно выдохнул. - Докопаться, что ль, до неё, когда в Приволжье вернусь? – задумчиво пробормотал он, снова глотая чай. - Я думал, ты скорее мне пизды дашь, чем ей, - в тон ему ответил Татищев, а поймав вопросительный взгляд старшего объяснил: - Сколько себя помню, ты вёл себя так, будто моё появление – худшее, что случилось в твоей жизни. Агидель прикрыл глаза, набирая в лёгкие побольше воздуха. - Слушай, я знаю, что был ужасен в роли того, кто тебя растил. Но тогда мне казалось, что это лучшая тактика, единственный верный вариант. Потому что я переживал за тебя. Боялся, что если что-то случится, когда меня не будет рядом, то ты не сможешь себя защитить, и пытался это исправить. Прости. Я, пожалуй, был слишком жесток с тобой. Но сейчас я, честно говоря, рад, что ты так и не сломался под моими постоянными упрёками. Ты всё ещё мой братишка, и я всё ещё тебя люблю. Если понадобится, ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью или поддержкой. Уфа говорил это всё, не открывая глаз, будто боялся встретиться со взглядом Юры. Будто стыдился, чувствовал вину или боялся заплакать. Челябинск же, слушая этот монолог, моментально осознал и переосмыслил многие моменты своего детства. Татищев довольно резко прильнул к брату, обнимая за шею и… начиная плакать. Данис приобнял в ответ, чувствуя, как мокнет от чужих слёз футболка. А у самого – глаза на мокром месте. - Ты не представляешь, как мне было важно это услышать, - хриплым от плача голосом пробормотал Юра, зажмуриваясь.