временные трудности

Минхо всё же обжигается о край раскаленной сковородки, на которой в масле шипят четыре хорошенько взбитых яйца. Молоко скисло ещё позавчера, а помидоры они покупали, кажется, в прошлом месяце после аванса Джисона. Хорошо хоть хлеб остался. И Минхо даже думает поджарить его на той же сковороде, но только морщится и небрежно вываливает яйца в две тарелки. На заботу нет ни времени, ни желания, поэтому он просто ставит порцию Джисона на другой угол стола и быстро завтракает, не замечая вкуса хлеба и утреннего кофе, который стал неприятно тёплым, пока Минхо возился у плиты. Джисон сделает себе кофе сам. А, может быть, купит по пути в студию, если случайно найдёт пару купюр в растянутом свитшоте. Может быть, его по доброте душевной угостят Чан или Чанбин, в который раз жалея своего старательного младшего коллегу, заметив тёмные круги под глазами. Минхо на работе не угощают, ему приходится обходиться растворимым из кружки с белым кроликом. Покупали с Джисоном парные на годовщину в два месяца. Тот разбил свою с белкой почти сразу — долго причитал и вздыхал, как всегда театрально заламывая брови. А Минхо проявил удивительную аккуратность. Три года прошло, а на его кружке лишь маленький скол. Даже рисунок почти не стёрся. Два чёрных, блестящих глаза кролика смотрят в усталые глаза Минхо, который наивно думает, что дождётся Джисона к завтраку. Приходится торопиться перед выходом — Минхо не успевает завязать шнурки, распихивает их в кеды, чувствует, что кончик одного из них ощутимо колет ступню, когда он сбегает по лестнице. До автобуса минут пять, опоздать нельзя, сегодня Минхо открывает магазин сам. Он заваливается в салон тяжело дыша, занимает место в отдалении, чтобы не мешать на проходе и бездумно смотрит в окно. Поручень неприятно липкий — видимо, за него только что держался кто-то с очень потными ладонями. Но Минхо руку в сторону не убирает. Ощущается поручень противно, но Минхо терпит. Терпит, что рядом женщина громко по телефону тараторит. Терпит, что ни одна песня в утреннем плейлисте в настроение не попадает. Терпит, когда ему на ногу наступает такой же уставший парень, который проспал свою остановку и соскочил с места в последнюю минуту. Терпит голубей, которые нагло летят в его сторону, обнаглевшие от человеческой доброты. Терпит бестолкового сменщика, который как всегда забыл закрыть витрины на ключ. Терпит опоздание мило улыбающегося Чону — тот живёт в пяти минутах от магазина и всё равно всегда приходит позже, чем нужно. Терпит короткое сообщение от Джисона: «спасибо за завтрак, вкусно». Он всегда благодарит. Хотя Минхо уверен — яичница точно остыла, а кусочек хлеба подсох. Минхо просто терпит очередной день своего бесконечного колеса жизни, которая кажется настолько бесцветной, что даже времена года сменяются для него незаметно. Вечером Минхо заставляет себя развесить постиранное ещё вчера бельё. Ткань еле влажная и прохладная. Точно так же ощущается поцелуй в щеку от Джисона, который сегодня возвращается с работы раньше обычного. Минхо стирает это ощущение с щеки плечом. — Закончили, что ли? — отзывается он вместо приветствия. — Не-а, Чан отправил домой. Я вчера до пяти сидел. — И сколько ещё записывать? — Не знаю, там какие-то принципиальные ребята, ко всему цепляются. Джисон роется на кухне в поисках еды. Находит нетронутые рис в кастрюльке и овощи в сковородке. Минхо ещё не ужинал. — Опять молоко забыл. Чего не написал? — Не знаю, сам забыл. Разговор заканчивается, вещи в тазике тоже. У Минхо аппетита нет, но они с Джисоном нормально не разговаривали с прошлых выходных. Пока Минхо уныло ковыряет рис, Джисон немного рассказывает про день в студии, показывает видео с забавной обезьяной на телефоне, громко слушает голосовое от Чанбина, который инструктирует о правках в треке на завтра. И больше смотрит в экран, чем на Минхо. Лечь вместе тоже не получается — Минхо после душа вырубает, а Джисон, дорвавшись до свободного вечера, что-то строчит в блокноте. Видимо, пишет тексты. Они с ребятами из студии верят, что совсем скоро станут крутыми продюсерами. Но пока лишь записывают местечковых исполнителей на арендованной студии и делят прибыль на троих. Большая часть денег уходит на аренду — студия почти в центре и выглядит модно. Джисон говорит, что лучше потерпеть дорогую аренду, но зато зарекомендовать себя с выгодной стороны. Минхо в этом не разбирается, но в парней тоже верит, поэтому полностью оплачивает их с Джисоном квартиру на свою небольшую зарплату продавца-консультанта в магазине техники. А Джисон на следующий день снова забывает купить молоко. … Подперев голову ладонью, Минхо невнимательно слушает Минджу, которая в отсутствие покупателей решила прочитать им с Чону гороскоп на месяц. «Скорпионов в августе ждут временные трудности». Только в августе? Только скорпионов? У кого-то не бывает трудностей? Минхо хотел бы посмотреть на этого человека. Может быть, этот человек он сам? Какие у него трудности? Холодные отношения с парнем, с которым он живёт второй год и которого вроде как любит? Глупая, бессмысленная работа и отсутствие отклика на резюме, стабильно обновляемое каждое утро? Больное колено? Холодный кофе? Быстро теряющий зарядку телефон? Маленькая зарплата? Дорогая аренда? Потерявшийся проездной? Занятые друзья? Пригоревший рис? За окном прямо на асфальт падает бегущая девочка лет шести. К ней сразу подлетает мама — помогает встать, целует разбитые ладошки, отряхивает от грязи цветастое платье, поправляет почти слетевшую с головы панамку. Не злится даже. Наверное, обещает ревущей малышке мороженое. Минхо не слышит, но тоже хочет, чтобы его чем-нибудь угостили. «Купи мороженое», — пишет он вечером Джисону. Тот сообщение не читает до самого прихода домой. Замечает его, когда валится на кровать под утро, чтобы поставить будильник на завтра. Минхо уже давно спит — ему вставать через три часа. … Временные — это сколько? Две недели? Месяц? Три года? Девяносто девять лет? Или пока Джисон не запишет альбом каким-то «принципиальным ребятам»? Чону говорит, что временные — это до конца месяца, ведь в сентябре будет новый гороскоп. Минхо ему и его милой улыбке верит. До конца месяца потерпеть — это не много. Всего три недели и два дня. Можно начать новый сериал и смотреть после работы по две серии. А ещё можно мыть после каждого ужина посуду или кроссовки и свои, и Джисона. Тогда вечера будут проходить быстрее. На выходных можно съездить к родителям, на следующих — перебрать шкаф, а после них — снова съездить к родителям. Можно раньше ложиться и позже вставать — опаздывать на работу, но отнимать от сознательной жизни десять минут, а значит, приближать сентябрь. Можно попытаться дочитать книгу, которую не осилил ещё в прошлом году. Читать не ради интереса, а чтобы не замечать, как медленно минута следует за минутой, день за днём, неделя за неделей. Джисон пишет ему, что может подвезти Минхо до дома, потому что Чан везёт его ужинать, и они проедут мимо его магазина. Минхо соглашается, чтобы не трястись в автобусе и немного сэкономить. Но потом жалеет — на машине добраться до дома получается быстрее, теперь нужно деть куда-нибудь лишние пятнадцать минут. Его ужинать никто не зовёт. … Впервые за долгое время Минхо чувствует нечто похожее на радость, когда видит под кедами жёлтый листочек. Он поднимает голову и замечает, что небо уже потемнело, хотя неделю назад под конец его смены ещё было светло. Ветер даже холодит, и Минхо накидывает на голову капюшон. Руку оттягивает пакет с продуктами, а Минхо мысленно роется в шкафу, вспоминая, куда они закинули ветровку Джисона. Полки разобрать не получилось, к родителям съездить — тоже. Дни слишком смешались в один большой, серый день — Минхо проспал все выходные. Джисон приходит раньше, чем обычно. Привычно здоровается, но сразу скрывается в душе. Минхо кажется, что в таком ритме их жизни он даже не заметит, если Джисон начнёт ему изменять. Или, может, уже начал. Может быть, студия только предлог — Чан возит его не ужинать, а на свидания к другим умопомрачительно красивым и сексуальным людям, кофе по утрам его угощает любовник или любовница, а принципиальных ребят не существует. Зато существует кто-то, кто задерживает Джисона в своей постели до утра. Минхо усмехается своим мыслям. Это второе, что вызывает в нём сегодня нечто похожее на радость. … Темнеет всё раньше и раньше. Теперь Минхо возвращается после работы совсем в сумерках, поэтому не замечает Джисона у подъезда и пугается. — Ты чего тут? — Тебя жду. — Зачем? — Погулять. Джисон забирает из рук Минхо пакет с продуктами, сам бегом относит его в квартиру, даже молоко в холодильник закидывает, пока Минхо разглядывает серое и тяжёлое небо. Они слоняются по округе. Ходят по тротуару, проходят мимо небольшого парка, заглядывают в супермаркет, чтобы проверить, не появились ли брокколи по акции, обсуждают прошедший день. Минхо зябко поеживается из-за ветра, а Джисон не выпускает руки из большого кармана свитшота. Они скоро возвращаются домой, потому что оба голодные. После душа Минхо разглядывает из окна совсем потемневшее небо. Джисон говорил, что они завершили альбом, теперь у него три дня выходных подряд. Они не совпадают с выходными Минхо, но Джисон всё равно зовёт его в пятницу посидеть с ребятами в баре, отпраздновать. Его оплетают тёплые и мягкие руки Джисона, ладони находят своё место на животе Минхо. А он укладывает свои руки на чужие. Джисон кладёт подбородок на плечо Минхо и пахнет свежим гелем для душа. — Устал? — спрашивает Минхо негромко. — Угу. В отпуск не ходили летом. — Не ходили. — Можно в сентябре попробовать. — Всё равно никуда не поедем. — Зато вместе побудем. — Ну да. Они стоят так какое-то время, пока Джисон не уходит искать что-то в рюкзаке. Минхо думает, что слишком многое ожидает от сентября теперь. Страшно разочароваться, желания довольно часто приводят к страданиям. Но желание не испытывать трудностей получается каким-то двойным страданием. — Минхо, — зовёт Джисон и подходит обратно, — это тебе. Он берёт руку Минхо в свою и надевает на неё скромный браслет. Это просто побрякушка, которая выдаёт себя за что-то стоящее. Минхо видел такие в интернете — черные круглые камешки якобы вулканические, а в середине фиолетовый мутный драгоценный камень. Такой браслет можно купить в любом переходе — камни не настоящие, но Джисон кажется довольным собой. Он руку Минхо из своей не выпускает и пальцем указывает на украшение. — Это типа для скорпионов счастливый камень. — Я в такое не верю. — Я знаю. Просто нашёл его и подумал о тебе. — Нашёл? — Ага, — довольно тянет Джисон, приобнимает Минхо и кладёт голову на его плечо, глядя в окно, — в диване в студии был. — Так это потерял кто-то. — Это не Чана и не Чанбина, я спросил. — Значит, клиентов. — Наверное, клиентов. — Ты, значит, украл? — Минхо хмыкает и смотрит на запястье с новым браслетом. — Украл — это у кого-то, а я взял ничейное. Джисон шмыгает носом — его, видимо, всё же продуло. Нужно найти его ветровку, повесить на видное место, чтобы тот не забывал, выбегая на улицу. — Спасибо, — всё же благодарит Минхо и оставляет на щеке Джисона поцелуй. Тот довольно улыбается и прижимает покрепче. Браслет тяжестью ощущается на запястье, и Минхо думает, что, возможно, он всё же настоящий. Браслет настоящий. И Минхо настоящий. И тёплый Джисон рядом настоящий. А трудности — они всегда временные.