Who`s Your Daddy?

            Ли Феликс – прилежный парень, который даже не пьёт и не курит. Он учился всегда на одни хорошие оценки, а если и получал три, то быстро закрывал. Чудо сын одним словом. Он никогда не позволял себе растрёпанный вид или небрежность. Всегда выглаженная с иголочки рубашка, собранные волосы в хвостик и абсолютный порядок. В точных науках он спец. Феликс румяный, хорошо сложенный и безумно милый и вежливый. Душечка в целом и хороший друг. Родителям готов помочь, даже если далеко от дома.             Но только никогда Хёнджин зажимает его в прихожей, аккуратно развязывает галстук и впивается в приторно сладкие, как конфета губы. Нежно причмокивает в поцелуе. Он толкает свой язык в полость этого сладкого мальчика. Феликс стонет прям в мокрый поцелуй. Парень расстёгивает пуговицы на рубашке Хвана. Вдруг в правом кармане джинсов раздается знакомая мелодия. Ли сразу вздрагивает. Рука с груди Хвана убирается, а мужчина сердито мычит, закатывая глаза. На экране показывается надпись "Мама". Ли отталкивает Хёнджина и собирается взять трубку, но тот не глупый. Он сжимает выпирающие соски Феликса из-под рубашки. Из-за этого с уст младшего прорывается ещё один громкий стон.             – Сбрось, – Хван приказывает. Он одним резким движением рвёт белую льняную рубашку так, как ему особо лень расстёгивать её и он притягивается к розовому соску. – Или как ты решил с ней разговаривать?             И Феликс сбрасывает. Иначе как разговаривать, когда манящий, как наркотик голос мужчины озаряет его слух. Маме можно и потом перезвонить. Язык Хвана играется с бусинками сосков. Рука младшего скользит по шелковым и тёмным волосам. Ли прикрывает глаза в диком удовольствие. Грудная клетка ходит ходуном и дышать становится всё сложнее.             Хван Хёнджин живёт один в небольшой квартирке. В доме только ластится маленькая собачонка, подаренная на день рождения мужчины. В помещении много разных цветков в горшках, тумбочек со шкафчиками и элегантной посуды. Хёнджин знает толк в прекрасном.             Хван тащит мальчишку за руку по своей не очень просторной квартирке и кидает на кровать. Он сразу же примыкает к губам младшего, сминает их, а руками раздевает мальчишку, оставляя Феликса без рваной рубашки. Тот же оттягивает нижнюю губу Хёнджина.             – Когда ты только такому научился ? – Спрашивает старший, снимая с себя неудобную и ненужную рубашку.             – У меня был хороший учитель, – Феликс игриво улыбается и тянется к ремню мужчины.             Ремень, как и рубашка старшего и младшего оказывается на полу. Феликс стягивает с Хвана трусы вместе с  брюками. Перед карими глазами встал стоящий член, на котором видны венки. Младший облизывает свои пухленькие губки. Он лёгким движением заглатывает на половину большой орган, посасывая головку. Свободная рука скользит по члену. Хван же удовлетворенно чмокает губами и кладёт свою ладонь на перекрашенный в рыжий макушку, двигая голову младшего вперёд. Феликс заглатывает член в свою полость полностью. Предэякулят стекает небольшой каплей по стволу.             Ли Феликс душечка и лапочка только тогда, когда рядом нет Хван Хёнджина. Только с ним он может быть развязным и вульгарным. Его тело неистово долбят, а руки любимого и желанного мужчины сжимают тонкую талию. По комнате раздаются стоны, шлепки тел друг об друга и всякие пошлости, которые так любит говорить Хван. Соседи стучат по трубам, но двум людям абсолютно плевать. Утром Хёнджин по возможности извиниться за такой горячий секс, который этим соседям и не снился. А сейчас они оба бьются в конвульсиях от прекрасного оргазм. Ли задевает горшок с кактусом, который находился на подоконнике, а теперь уже на полу. Хван на это говорит: «Похуй, все равно хотел его выбросить». И сразу же прижимает парня ближе к себе. Спина Феликса похожа на горку, которая стоит на детской площадке. Одно малейшее резкое движение и тогда позвоночник точно не выдержит.             Но Хёнджин обожает резкие толчки в отверстие младшего, обожает вдыхать запах его рыжих волос и целовать сахарные ключицы. Хван просто одержим собственным студентом, словно тот наркотик, на который мужчина подсел и не хочет бросать. Феликс и правда сахарный, когда его впечатывают в постель или когда длинные пальцы мужчины зависают на его шее и душат по собственной просьбе парня. В такие моменты он чувствует настоящее наслаждение и слёзы текут по его щёчкам и глаза закатаны, а из собственного рта вырывается брань. Иногда получается так, что Ли во время душе мучительного секса говорил на английском. Походу это один из фетишей у Хёнджина, как и веснушки парня, как и его низкий голос.             – Что будешь матери объяснять? – Спрашивает  Хёнджин, обнимая парня и целуя в длинную лебединую шею.             – Учитель Хван Хёнджин задержал так, как ему не понравилось то, что я написал. Потом я пошёл к Лисе плакаться в плечо, – Говорит Феликс, поворачиваясь к мужчине.             – Ах, паршивец, тебя ждёт ещё один матч.             – Соседи не выдержат.