Легилимент

Напоминаю хэдканоны: Ксено Уингфилд ― декан Слизерина и профессор Трансфигурации Стенли Снайдер ― преподаватель Полётов и судья квиддичных матчей Касеки – декан Когтеврана и профессор Чар Сенку Ишигами ― 5 курс, Когтевран Ген Асагири ― 7 курс, Слизерин Хьёга Акацуки – 7 курс, Слизерин Рюсуй Нанами – 7 курс, Слизерин Кинро – 7 курс, Гриффиндор Юкио Сайонджи ― 6 курс, Пуффендуй

***

/понедельник, после обеда / Вообще-то, преподы Гена любили. По большей части (профессор Волков не в счёт). Ладно, почти все (кроме мистера Снайдера, но он так-то и не совсем препод). Многие, по крайней мере (забудем про декана Уингфилда, тут отдельный разговор) Короче, ко всем (почти ко всем) Ген Асагири легко втирался в доверие ― он знал, как подмазываться, даже если в предмете разбирался на уровне флоббер-червя. Обычно достаточно лишь сидеть ровненько за первой партой, в рот заглядывать, ловить каждое слово, строить умные глазки на лекциях и задавать вопросы на семинарах, просить помощи в практических заданиях и колдовать кое-как. Вот и весь секрет, именно так он доплыл до седьмого курса. Даже профессор Ибара, он же Ужас Всея Теплиц, ни разу не пытался Асагири взглядом окаменить ― а это чего-то да стоит! За красивые глаза Ген получил и «Превосходно» по нумерологии, в которой ни в зуб ногой, и «Выше ожидаемого» по прорицаниям, даже прогуляв половину семестра. С трансфигурацией не прокатило, к сожалению. С профессором Уингфилдом у них вообще всё сложно. О, жестокая судьба, уже целых шесть лет, два месяца и один день длится этот абьюз! Как в романе, от ненависти до любви ― только никакой любви, увы. Одна сплошная драма и страдания. Страдал Асагири, разумеется. Драматизировал тоже он. «Бля-я-я» ― хотел протянуть Ген, но вышло только выразительно тявкнуть. ― Возмутительно, Асагири, я ожидал большего. Ваше пренебрежительное отношение к высшим магическим наукам и непробиваемая лень однажды вас погубят! Минус десять баллов со Слизерина, ― профессор не поскупился даже снять баллы с собственного факультета, грозно сверкнул взглядом исподлобья и, виртуозно орудуя палочкой, уничтожил «творение» Асагири, ― следующий! Что, добровольцев нет? Прискорбно. Гриффиндор, ваша очередь на расстрел, давайте, отвечайте уже, не позорьтесь. Какой ещё «расстрел»? И откуда уважаемый член магического сообщества нахватался таких плебейских словечек? Ген снова тявкнул, и, не сдерживая себя (в звериной форме не особо-то чего сдержишь) почесал лапой белёсое ухо. Ох, палитесь вы, профессор, сильно палитесь. Про декана Слизерина и инструктора полётов мистера Снайдера (который то ли в аврорате служил, то ли в какой-то магловской армии) и без того ходили та-акие слухи, один другого вкуснее, не говоря уже о пикантных подробностях… Интересно, вот о чём он сейчас думает, кроме своих расстрелов? Но мысли не подсмотреть, декан Слизерина не идиот, и ментальный блок ставит, и охапку амулетов носит, отпрыск древнейшего и благороднейшего, бла-бла-бла. Не говоря уже о том, что сейчас Асагири не в состоянии даже своим разумом управлять, куда ему до чужих мозгов. Вот, например: чихать захотелось, и он чихнул. Покрутился на месте, а потом запрыгнул на столешницу и с любопытством сунул нос в чернильницу ― а может, там чего интересного? ― Асагири, ведите себя подобающе внуку Министра Магии, ― фыркнул профессор Уингфилд, и по классу тоже прокатились смешки. Хотя и весьма нервные смешки. Тревожные даже. Профессор допрос только начал, а жертвы уже имелись. Фу, чернила оказались совсем не вкусные! Гадость какая-то, нос теперь ещё больше чешется! ― Так, студенты, не отвлекаемся. Ещё раз, для особо одарённых: кто в домашнем задании сумел собрать мозги в кучку и вывести формулу долговечного родственного обращения металлов? А кто готов продемонстрировать? Будут у меня на столе сегодня тугоплавкие металлы лежать или как? До редкоземельных, я чувствую, и к концу семестра не доползём с вами, седьмой курс. Вот Асагири формулу вывести-то вывел, а когда вышел к доске, нормально только серебро в золото сумел обратить, дальше никак. А надо было… в эти, тугоплавкие ― платина там или вольфрам. А золото ― это уровень пятого курса, самые основы трансмутации, формула изобретена ещё в поза-поза-позапрошлом веке, да-да, профессор Уингфилд, спасибо. Ну, не выспался сегодня Асагири, с кем не бывает? Когда он взялся над золотом издеваться, согласно следующей формуле, вроде уже вышла платина, да только похожая на титан, и какая-то зелёная ― ну и что, кто ж её в жизни-то видел, эту платину? ― Следующий… о, мистер Кинзоку. Может, хоть вы отстоите честь факультета? Кинро побледнел, явно не готовый ничего отстаивать, но к доске смиренно поплёлся. Только на хвалёной гриффиндорской чести и доблести держался, не иначе. Домашку-то он, конечно, сделал, но вот практика… ― Вижу, что готовились. Но у нас тут не урок английской литературы, бумажки оставьте себе, и будьте добры, изобразите нам уже что-нибудь элегантное. А всё-таки хорошо быть лисицей. Пока другие страдали, Асагири с любопытством вышкрябывал из-под пергамента красивое чёрное пёрышко. Но оно, вредное такое, укатилось под парту. Зато на глаза попался пушистая меховая кисточка, такая серо-белая и… и вертлявая! А, так это хвост! Ну и шикарный же хвост ― какие вообще могут быть тревоги с таким хвостом? Даже ядовитые взгляды Хьёги и нестройные шепотки гриффиндорцев его не насторожили. Тем временем Кинро, бедолага, позорился по полной: даже с третьей попытки серебряная вазочка у него золотой не стала, чего уж говорить о платине, вольфраме и прочих извращениях. ― Вы ― позор на мою седую голову, седьмой курс. Да оставьте уже золото в покое, Модредова селезёнка! За другой металл возьмитесь, это разве сложно? За гранью понимания? ― Извините, ― выдавил Кинро, беспомощно вертя свиток с домашкой, ― я только… как задавали… я по правилам… это, формулу сделал, чтобы в золото... ― Так формула на то и нужна, чтобы разные элементы в неё подставлять, а вы всё заладили ― золото, золото! Фантазию включите, визуализируйте! Это даже Асагири усвоил, вон как бодро мне всю доску исчеркал своими уравнениями корявыми! Беру свои слова назад, да простит меня Мерлин. И десять баллов Слизерину за то, что они не совсем безнадёжны. В смысле «даже Асагири»? В смысле «исчеркал корявыми уравнениями»? Язва вы профессор, вот что. Хоть баллы и вернули, а всё равно обидно. ― Последняя попытка, мистер Кинро. Железо, самое простое железо. Просто подставьте в формулу нужные значения, да начертите. Но сначала ― пишите на доске, посмотрим. Кинро беспомощно сощурился за очками, с мольбой взирая на серебряную вазочку в форме гуся, будто она могла спасти его от профессорского гнева. Даже умники с первых парт не удержались, жалость к усердному, но чересчур прямолинейному старосте их замучила: начали подсказывать, кто как, намекать, жестами показывать: в формуле-то всего лишь надо заменить… ― Арген… э-э… это, тут надо… Э-э-э, поставить… купрум? ― Купрум у вас вместо мозгов, вперемешку с опилками. Садитесь, ― вздохнул Уингфилд и раздражённо махнул рукой. Бедный гриффиндорец, ни жив, ни мёртв, юркнул за свою вторую парту в надежде, что пронесёт, однако луч профессорского заклинания его там и настиг. Кинро обратился крупным зайцем-русаком и тут же понуро свесил уши, ― минус десять баллов Гриффиндору, кто следующий? Асагири гордо тявкнул, напоминая о себе. Ещё одну попытку, а, профессор? Он, кажется, вспомнил, какие там свойства у платины! Но профессор Уингфилд отмахнулся, он уже высматривал новую жертву среди гриффиндорцев. И даже отвлёкся на дурацкие вопросы Гранат Шэйн, которая в домашке знатно напортачила ― формула у неё вышла раза в три длиннее, чем у всех. А слизеринцы, как только декан отвлёкся, бурно зашептались: кто-то пытался списать в спешном порядке, кто-то угарал над львятами, кто-то, смиренно склонившись над учебником, молился Мерлину, чтобы сегодня его не превратили в «элегантную» табуретку. Асагири этот шквал голосов сбил с толку, обострённый лисий слух сделал мир слишком ярким и живым: будто он разом услышал мысли всех студентов в Большом Зале, одновременно. Вот так, зависнув на пару секунд, Асагири и пропустил подлянку от соседа по парте. Если что, сосед у него самый лучший: они вместе прошли огонь, воду и медные котлы Зельеварения, все шесть курсов, два месяца и один день, с таким соседом не выйдет заскучать на паре душного Уингфилда, не отвлечься от мудрёной лекции профессора Касеки, даже на Истории Магии не прикорнуть ― иначе рискуешь проснуться не с седой наполовину, а с откушенной наполовину дурной головушкой… Хьёга шепнул: ― Инсендио! Что он решил поджечь? Конечно, пушистый лисий хвост! И ржёт сидит, весело ему, блять! Меньшего от Хьёги, признаться честно, Ген и не ожидал. Асагири пронзительно тявкнул и закрутился на месте ― ебучая Моргана, оно же жжётся! А хвост-то как жалко! Роскошный же был, пушистый! Ну почему именно хвост, а?! Гадина, ты, Хьёга, бессердечная! Поджог бы стул, что ли! А хвост то за что?! ― Агуа… э-э-э, блять! Аква… э-э… Акваэрукто! ― быстрее всех сообразил… да, точно, Рюсуй. И хлынуло цунами. Без преувеличения, настоящее цунами! От такой «помощи» даже Асагири прифигел и бросился наутёк, а испуганные студенты заорали вразнобой: ― ЧТО ЗА…?! ― Протего! ― Ридикулус! ― Экспелиармус! ― Импервиус! ― Редукто! ― Прекратить безобразие! Финита! Финита Инкантатем ! Силенцио Максима ! Агуа Сиккатрикс ! И воцарилась не очень добровольная, но, безусловно, мёртвая тишина. От профессора буквально повалил пар, вода в радиусе пяти метров испарилась сама собой, но с парт всё ещё текли ручьи, а некоторые мокрые насквозь студенты даже под «Силенцио» махали палочками, пытаясь что-нибудь невербальное изобразить. Но большинство смиренно ожидали страшной кары. Все понимали, что грядёт пиздец ― ибо седьмой курс довел профессора Уингфилда. Опять. Лисье нутро и чутка подпалённый, теперь ещё и очень мокрый, хвост подсказывали Асагири, что сейчас ― самое время делать ноги. Куда, как и зачем ― Асагири потом подумает.

***

Коготки тихонько цокали по гранитному полу ― цок-цок-цок. В коридоре вообще было неплохо, если не считать того, что холодно. Тишина, покой и благодать, никто не орёт, баллы не снимает, поджечь не пытается. Только вот бы ещё шкурка не дрожала от загривка до хвоста, да зубы в лисьей пасти не стучали бы звонко друг о друга. А так-то всё чудесно. Асагири оставлял за собой мокрые следы лап. Вдоль каменных стен гуляли сквозняки, задувало от каждого окна, пахло сыростью и холодом. Он довольно быстро пожалел, что оставил в кабинете милую сердцу, сшитую на заказ, любимейшую и теплейшую мантию с зелёным воротом и меховой подкладкой… и галстук, кстати, тоже, и… о, Мерлин ― вот почему не стоило сбегать с трансфигурации даже в зверином обличии! Особенно в зверином обличии! С Геном, признаться честно, давно таких казусов, как запоротая домашка, не случалось, и он слегка подзабыл ― после профессорской трансфигурации «во что-то более элегантное» шмотки-то остаются на стуле лежать, он сам из своей рубашки выбирался, словно из норы. А чтобы вернуться в изначальный вид и избежать позора, был лишь один путь, теперь для Асагири закрытый: сидеть в кабинете до конца пары и жалобно тявкать, чтобы Уингфилд сам расколдовал, сразу с одеждой… А это всё Хьёга виноват с его не к месту проснувшейся мстительной пироманией и лорд, мать его ебучая Моргана за ногу, Нанами, с его цунами вместо обычного «Агуаменти»! Вот уж точно: иногда дружеская поддержка не хуже вражеской западни, слизеринцы должны помнить об этом, как никто другой… Горькая у Асагири судьба, вот что. И мокрая. И вообще дурацкая. Вот что, он, спрашивается, теперь делать будет в холодном, мрачном и голодном, и пустом коридоре?... И тут же лисий нюх уловил какой-то чудный запах, мигом разогнав все мысли в треугольной пушистой голове. А затем другой какой-то запах. И ещё какой-то запах, и здесь! Они целыми стаями и вереницами вились вокруг, будто яркие ленточки или юркие бабочки, хотелось погнаться за каждым. И звуки, они тоже никуда не делись. Звуки чёткие, звенящие, острые ― казалось, он слышал каждый голос в каждом кабинете, слышал, как переворачивают сотни страниц сотни студентов, как волшебные палочки рассекают воздух, как кто-то похрапывает на Нумерологии… Четыре лапы несли вперёд сами собой, Асагири по какому-то природному наитию нырнул в узкий лаз, о существовании которого в человеческой форме даже не подозревал, и оказался парой этажей ниже ― теперь его вёл сладковатый запах с кухни. Дивные ароматы смешивались и переплетались друг с другом, но больше всего его манил один, самый яркий ― свежее птичье мяско. Ощипанное, но ещё не разделанное, м-м-м... Он почти видел, почти наяву: куриные тушки лежали рядочком, с доски капала сладковатая птичья кровь, тонкие косточки хрустели на зубах, пух и перья разлетелись в стороны, и нежное, розовенькое, сочное… Фу, Асагири, фу, блять! Совсем озверел! Человеческая часть ужаснулась и вздёрнула за шкирку звериную часть. Асагири горестно тявкнул, но торжественно отрёкся от странных образов, почти порнушных в своей притягательности. До ужина всего-то часок-другой, там и курочка будет (слава Мерлину, в варёном или запеченном виде, а не как в лисьих влажных фантазиях, сырая). Если уж настолько хочешь жрать, лисица, лучше бы озаботься тем, чтобы к ужину тебя расколдовали! Да, точно. Самый верный вариант ― найти кого-нибудь из профессоров (ведь преподы тебя обожают, Асагири!), состроить грустную моську да вильнуть хвостом ― и дело в шляпе! Ужаленный в задницу приливом оптимизма, Ген поскакал на всех четырёх мокрых лапах в сторону кабинета ЗоТИ ― тот оказался поблизости, но на крайний случай ещё оставались учительская, Больничное Крыло и Чары, но туда просто топать дольше, да с магическими лестницами договориваться. Курочка, жди меня! Всё будет хорошо!

***

Но лисий план ждал грандиозный облом. Не везло сегодня Асагири, просто фатально не везло, будто он сглазов нахватался, честное слово! Он притаился за пыльной портьерой и слушал, как препирались немногочисленные пятикурсники под дверями кабинета ЗоТИ. Так-то пары начались уже давно (Асагири, например, за это время многое успел: и с домашкой у доски лохануться, и в разрушении кабинета транфигурации поучаствовать, и по замку полазить), а профессор Астро до сих пор не объявился. Подозрительно это всё. Неужто… да нет, быть того не может… но вдруг, столько лет спустя…? ― А вдруг вернулось проклятие? ― озвучила мысли Асагири какая-то девчонка. И продолжила шёпотом: ― Ну, то самое проклятие… ― Любишь же ты, Сэм, всякую ерунду придумывать. Двадцать лет всё нормально было ― и тут вернулось ― с чего бы? ― возразил ей какой-то сноб. ― Сэмми просто увлеклась «Историей Хогвартса» и конспирологией, ― ответил за девчонку кто-то… эй, а знакомый голос! Эти его ехидные смешки, ломанные нотки, яркий тембр, уверенные интонации, чёткие и отрывистые произношение, каждый слог будто выверенный звонкий удар метронома… кхм, в общем, такой голос и захочешь ― не забудешь, в кошмарах будет сниться. Так вот значит, что за пятикурсники тут ошиваются под дверями ЗоТИ. ― …а что за проклятие, кстати? ― Ты бы тоже что ли, историю почитал, грязнокровка. Это все знают. Среди воронят маглокровок не любили почти так же, как в змеиных подземельях. После этих слов в коридоре не повисла звенящая тишина, нет. И никто не попытался отмыться от оскорбления ― даже сам Ишигами промолчал ― и верные друзья-оруженосцы на помощь не пришли, похоже, их вообще не было в коридоре. Ну да, спустя час после начала пар, кто же будет сидеть под дверью? Видимо, торчали здесь лишь самые упёртые любители ЗоТИ, остальные (и когтевранцы, и их товарищи по несчастью пуффендуйцы) разошлись по спальням, досыпать после вчерашней вечеринки. ― И всё же, ― не унималась девушка по имени Сэмми, ― что, если профессор Астро пал жертвой Сами-Знаете-Че… а, Сенку, ты же не знаешь ― в общем, всё началось… ― Избавь меня от лекции по Истории Магии, Сэм, ― снова влез сноб. Гену его голос тоже казался знакомым, наверняка мальчишка из благородного рода. ― Давай короче: полвека назад тёмный маг проклял должность, и с тех пор профессора дохли как мухи. Но тёмный маг сам сдох, и проклятие закончилось. Всё. ― Да, но в первый раз тоже все считали, что он сдох, а он не сдох насовсем, и вернулся… ― Да теперь-то точно сдох! И проклятие это дебильное… ― Ладно, давайте проверим, ― предложил Сенку. ― … Асагири слышал, как однокурсники уставились на него, будто на свежеподнятого инфернала. ― Что проверим? Сами-Знаете-Ко… ― Да нет же! Профессора Астро проверим. Что он не сдох. От аллергии на гриндилоу, например, я не знаю. Не бывает аллергии на гриндилоу, в этом Асагири был уверен. В чём он уверен не был, так это в том, какого боггарта он тут до сих пор сидит, под пыльной портьерой, и зачем подслушивает болтовню пятикурсников. Нет, интересно, конечно, что с бедным новым преподом по Защите стряслось, но… если что-то серьёзное ― об этом всё равно за ужином объявят, верно? А если не объявят, Асагири всегда может в чьих-нибудь головах легонько пошариться. Но нет, ему, видите ли, приспичило прям щас уши погреть, ему хотелось в историю вляпаться ― лисье чутьё всё не унималось и твердило: смотри, смотри, здесь и сейчас творятся великие дела, такое нельзя пропустить! Вот так, свернув свой куцый хвост вокруг лап и навострив уши, он принялся ждать, что будет дальше. И пятикурсники его не разочаровали. ― А может, попробуем постучать? ― предложила ещё одна когтевранка. Эх, заучка, наивная душа. ― Да стучались уже. ― А в покои, где профессор… ― Нарушение конфиденциальности личной жизни ― и да, стучались. ― А дверь взломать? Вот, это уже интересная мысль! Последовали шепотки и (вероятно) переглядывания. Похоже, теперь все присутствующие воронята загорелись идеей «проверить» профессора Астро. Подобраться что ли поближе, чтобы ещё и видеть их потешные мордашки? А может, они там правда кабинет Защиты взламывать собрались? Как староста, Ген такое не одобрял (а вдруг там опасно! И это, как его… нарушение конфиденциальности, да!), но… да ладно, кого он обманывает: плевать на конфиденциальность, интересно же! А вдруг реально проклятие? А вдруг там на профессорском столе голая деканша Пуффендуя? Мерлинова борода, а если там голый профессор Волков…?! Видимо, когтевранцы думали куда-то в том же направлении (в смысле не про гипотетические скандальные связи профессоров, а про то, что за дверью кабинета ЗоТИ сокрыты страшные тайны), потому что шёпотом начали обсуждать варианты: ― Эти чары никакой Алохоморой не возьмёшь, ― через минуту вынес вердикт белобрысый сноб, тот парень, который не одобрял конспирологов и маглокровок. Асагири тем временем проскользнул поближе к заветной двери, и продолжил наблюдения, спрятавшись в ногах пустых холодных доспехов, которые Мерлин знает зачем воткнули в нишу посреди коридора. Кабинет Защиты охранять, видимо. От штурма пятикурсников. ― Ты что, других заклинаний не знаешь? ― Конечно, знаю! ― обиделся наследник благородного рода. ― Но их же дохера… десятки, сотни! Я пока буду перебирать, пара закончится… Воронята озадаченно смолкли, у всех шестерых буквально шестерёнки в мозгу закрутились. Первым до плана додумался Сенку, и начал с ехидного смешка: ― И тебя останавливает какая-то сотня вариантов, Гринграсс? Скажи спасибо, что их не десять в десятой степени. И вообще, разве Сэм не сможет прочитать структуру по рунам? Они не видны, если не влить чару, но как раз Алиса это умеет. Когда увидим структуру заклинания-замка ― считай, полдела сделано, так мы отсеем 80% неподходящих заклинаний-отмычек, а оставшиеся варианты перебирать не так уж долго. Ты разве не собирался во взломщики проклятий? Охранные чары уже не по зубам? Белобрысый скрипнул этими самыми упомянутыми зубами. Но если Сенку что-то придумал ― спорить бесполезно, в авантюру тебя впрягут автоматически, Асагири уже на собственном лисьем опыте усвоил. ― Кто там ещё без дела остался? Рыжая и её дружок? Постоите на стрёме, вон там, в конце коридора. ― Слышь ты, зелёный лук-порей, ― огрызнулась девчонка, ― раскомандовался тут. Мы-то постоим, а сам что делать будешь? ― Да, а ты, Ишигами? ― снова влез белобрысый с недовольной рожей. ― А я ― грязный магл, ― Сенку пожал плечами. Точнее, он саркастично пожал плечами, Асагири точно видел. ― Разве я чем-то могу помочь господам волшебникам? ― Да иди ты. ― Сам иди. ― Может, заткнётесь уже? ― шикнула на них Сэмми-любительница-конспирологии, которая вдвоём с другой девушкой как раз начали колдовать над дверью. На этом споры не по делу закончились, начались споры на счёт рун: когтевранцы очень быстро увлеклись изучением загадочных символов, которые после нехитрых махинаций начали мерцать и ползать по поверхности старинной дубовой двери, как светлячки-переростки. Или червяки солнцебрюхи. Похоже, символы и значки сползались в какие-то цепочки, большего Асагири даже при огромном желании понять не смог (пары по рунам он в своё время тоже прогуливал), но воронята оживлённо обсуждали каждую из этих червяков-закорючек. Как только в чём-то там разобрались, они начали пробовать заклинания, скороговоркой вываливая такие формулы, которых даже Асагири не знал (старался больше всех, конечно, Гринграсс). Наконец, бледно-золотистые руны все разом засветились зелёным, раздался громкий щелчок, будто раскололась скорлупа ореха, и тёмная, обитая железом дверь кабинета ЗоТИ ― вдруг вспыхнула синим пламенем. Какой кошмар, вот чего всех сегодня так тянет Школу Чародейства и Волшебства спалить?! То Хьёга, блин, то… это! К счастью, заклятие никого не задело ― похоже, оно даже не жглось. Асагири инстинктивно прижал уши и ощетинился, пятикурсники отпрянули, сообразили какие-то защитные заклинания наколдовать, но ― обошлось. Ген выдохнул с облегчением, пламя погасло. А эти ненормальные вообще хоть на секунду испугались ― почему никто даже не пискнул?! Только не говорите, что на лабораторных работах у них всякие взрывы и пожары ― обычное дело… Что дверь, что потолок и стены, что когтевранцы ― все остались целёхонькие и в полном порядке, когда файершоу наконец закончилось. Пф-ф, тоже блин, не защита, а дешёвые спецэффекты… так, Асагири срочно надо научиться таким же синим пламенем возгораться, и чтоб без вреда для шкурки! Вот Хьёга охуеет… ― Ну, что там, что? Сначала когтевранцы робко заглянули в кабинет, затем кое-кто протиснулся внутрь, и, наконец, любопытство победило ― воронята ломанулись внутрь всей компанией. Даже те, что стояли на стремё, тоже не выдержали, побежали смотреть, что в кабинете ― как будто это такое чудо, как будто у них не проходят там пары ЗоТИ по два раза в неделю! Лис понимал, что ничего чудесного в кабинете не появилось, но всё равно изнывал от любопытства. Оставалось только прислушаться к их шаркающим шагам и нестройным переговорам: ― Тише, я ничего не слышу! И не вижу! ― Да сам ты дебил! ― Ребят… Скажите, вы тоже это видите?… ― Да где? Где?! ― ЧТО? ― Смотрите, он…? Это же не…? Ага, так всё-таки не зря дверь взломали?! Да что с профессором-то?! Асагири от нервов едва на месте мог усидеть, крутил хвостом, но высунуть нос из-под доспехов не решался. Увидят же. Да ну и что? А может, профессор Астро уже там коньки отбросил! Или живой? Или не совсем? А вдруг проклятие настолько страшное, что сейчас на пятикурсников набросится? Или там не проклятие, а настоящий портал в преисподнею разверзся?! Уже пора звать на помощь, или… А сами-то они чего не орут? Нет, воронята в своём репертуаре: устроили дискуссию прямо там, в кабинете, и шептались так громко и быстро, выясняя, что же делать, что Асагири не мог разобрать ни одного предложения целиком. Они вообще всё ещё на родном английском болтают или перешли на какой-то свой язык, только для умников? Асагири не тупой, да и в школе уж седьмой год, но какого Мерлиного х… какое ещё «трансцендентально», какого «шрёдингера», какой ещё «средовой компонент» и «закон Запрета Эмерико»…? Стоп, а это не тот чувак, который учебник написал? В мучительном ожидании протянулась минута или целых две, и лис Асагири уже почти решился пойти и тоже посмотреть, как вдруг его чуткий слух уловил звук шагов ― и голосов ― из соседнего коридора. Двое только что спустились с Северной башни и направлялись сюда: один быстро шаркал, вторая легко стучала каблучками, а по тембру и интонациям Ген сразу узнал декана Когтеврана и их же незабвенную старосту. Упс, кому-то не избежать отработок… Ген только что вспомнил, что он тоже староста школы. И как коллега Рури, вообще не должен был допустить всего этого безобразия. Но… ладно, пора признать, что староста из него так себе. И вообще… у Гена это. Лапки. И он слишком проникся к любопытным когтевранцам, чтобы допустить их разоблачение. Недолго думая, лис со всей дури толкнул доспех, под которым прятался, и тут же бросился наутёк, обратно под портьеру. Грохотало так, что уши хотелось зажать всем четырьмя лапами! Асагири неприятно поморщился, но мысленно пожелал удачи воронятам: он помог, чем смог, о приближении декана предупредил, дальше сами. Чуть позже Ген и сам сообразил, что вместо того, чтобы прятаться, надо было другой спектакль разыгрывать ― ринуться в ноги к профессору Касеки, уж тот бы пожалел и расколдовал ― но лисьи инстинкты оказались сильнее здравого смысла, и он затаился в складках ткани, словно в норе. Или в кустах. В очень пыльных старых кустах. С уродливыми вышитыми шёлковой нитью рогатыми зайцами и шестиногими ящерицами.

***

Пятикурсников не спалили только благодаря мерлинову чуду. И благодаря альтруизму Асагири, конечно. Декан косился на них очень-очень подозрительно, когда ребята очень-очень настоятельно и аргументировано просили его проверить кабинет Защиты от Тёмных Искусств на предмет этих самых тёмных искусств и других неожиданных опасных происшествий. Старик Касеки посверлил своих учеников серьёзным взглядом, повздыхал и отправил всех в факультетскую башню, чтобы под ногами не мешались, и сразу послал патронуса с сообщением для директора… К огромному сожалению Асагири, сунуть нос в кабинет ему так и не удалось. Не при профессорах же шпионить, в конце концов! А Великую Страшную Тайну хотелось разузнать непременно, и поскорее! Да он был готов кого-нибудь даже залегилиментить… нет, не стыдно!… я же сдохну от любопытства, если не узнаю! Как на зло, Рури ― его последняя надежда ― куда-то испарилась. Пошла провожать неугомонных своих подопечных до родной гостиной? Асагири хоть и семенил за всей компанией следом, пропустил тот момент, когда воронята скрылись на лестнице. Только Сенку Ишигами от них отбился ― похоже, топал в библиотеку. Лиса посетила шальная мысль: пусть и пятикурсник, но Сенку ведь явно понимал в трансфигурации, не мог ли он помочь несчастной жертве профессорского произвола? Нормальный облик хотелось вернуть как можно скорее. Чтобы кого-нибудь залегилиментить, да. В общем, Ген потопал за ним дальше, вниз, выжидая подходящей возможности и обдумывая… да что там думать, он всё равно в звериной форме ничего внятного сказать не может, только тявкать, да хвостом вилять! А если Сенку его не узнает, или не поймёт, чего лису от него надо? Вот же ирония ― Ген обещал за Сенку шпионить, и теперь действительно шпионит. Дожили. Короткий лестничный пролёт привёл их прямо ко выходу во внутренний двор школы ― обычно зелёный и цветущий, зимой заснеженный, а сейчас ― ни то, ни сё, промозглый, ветреный, серый и холодный. Но это был ближайший путь от одного крыла к другому. Или от Большого зала к теплицам. Или от кухни до Квиддичного поля. Или… в общем, здесь пересекались все дороги, что часто приводило к неловким встречам. Ген такие места видел сразу, намётанным профессиональным взглядом локальной знаменитости. И угрозы тоже сразу замечал: будь то недоброжелатели, гриффиндорские «шутники», политические оппоненты клана, или просто милые безвредные фанатки-сталкерши. Едва высунув во двор свой чёрный пушистый нос, он почуял что-то нехорошее. Из другого крыла высыпали фигуры в жёлто-чёрных цветах, с мётлами в руках, их преследовали запахи кухни и рыхлой земли, полироли для мётел, потных ботинок и каких-то растений. Не вся команда, а человек пять, наверное ― они громко болтали меж собой и не заметили бы ничего и никого, если бы Сенку (Что за неосмотрительность! Маглокровка! Дурак!) просто притаился за колонной, а не пёр бы вперёд с этой его фирменной непрошибаемой уверенностью! Ах, он читал! Да кто вообще прямо на ходу книжки читает?! Пуффендуйцы потолкали друг друга локтями, похмыкали, переглянулись ― заметили. И деловито взяли в кольцо зазевавшегося воронёнка. Рослый вратарь налетел почти в лоб, от столкновения Сенку выронил книжку и сам едва не грохнулся в лужу. ― Чего? ― спросил он с искренней растерянностью. ― А ты вообще не смотришь, куда прёшь, а? ― рявкнул вратарь с трольей рожей, остальные одобрительно загоготали. ― Сорян, не заметил, ― Сенку попытался мирно поднять книгу и уйти, но не тут-то было. ― Стоять, куда собрался? ― Точно! Ты же замарал ему мантию! ― Что? Я не… ― Импедимента! Поешь грязи, мудила. Сенку свалился, как подкошенный, под те же презрительные смешки. Но он, кажется, даже не испугался, а лишь пробормотал что-то… про «дикий запад»? ― Какого х… ― Вороненок! Да ты никак и есть тот самый ботан, мордредов «изобретатель»? Мы из-за тебя продули! В первом же матче вылетели из турнира…! ― И что? ― В смысле ― и что? Наша команда лучше ваших дохлых пташек, и победили вы только из-за грязного обмана! ― Ну да. Я сжульничал. ― … ― От такой наглости и громила-вратарь аж замер с открытым ртом, и он, и остальная команда, просто выпали в осадок. Серо-буро-желто-чёрный. ― Давайте короче. От меня вам чего надо? Поплакаться пришли? Так я не… ― Да завались, заебал уже! ― Финита, ― Сенку взмахом палочки сбросил обездвиживающее заклятье и почти вскочил на ноги, но не тут-то было. Асагири грешным делом даже пожалел парня. Конечно, сам дурак, считать он что ли не умеет ― вот какие шансы в одиночку справиться с пятью старшекурсниками? Явно не десять миллиардов процентов! Протего Ишигами пробили с полпинка, а самого отбросило назад на полметра от нескольких дружных красных вспышек. Кто-то сообразил и Экспелиармусом шарахнуть ― палочка отлетела в сторону и покатилась по мокрому камню. ― Мне кажется… ― протянул вратарь, угрожающе шагая в сторону полуприбитого воронёнка, ― у нас до тренировки ещё полно времени… Не факт, что Сенку его слышал и понимал, но уж испуганным он точно не выглядел ― алый нахальный взгляд никуда не делся, его наверное не выбить и сотней оглушающих заклятий. А вот у Асагири, у его мокрой лисьей тушки, сердечко тревожно сжалось. Что же делать-то? Палочка… куда делась палочка?! И поможет ли? Мерлин, как же паршиво всё складывается! Ну… ну, не убьют же они его, в конце концов? Не совсем же идиоты? Может, Асагири надо бежать обратно к кабинету ЗоТИ за стариком Касеки и директором?! Но пока он будет бегать, минут пять точно пройдёт, и старшекурсники вполне могут… ― Заколдуем тебя так, что мать твоя магла рожу не узнает! И они начали, подначивая друг друга, плести чары ― то ли щупальца, то ли жабры уже проступили на лице Сенку, а он даже не пытался сопротивляться, лежал спокойно ― так жутко, будто труп! ― только глазами сверкал по сторонам. Мерлин, да что же делать?! Панические мысли парализовали Асагири: он замер с чужой палочкой в зубах, не зная, то ли попытаться отвлечь пуффендуйцев, то ли выскочить прямо на них, то ли бежать… да и куда бежать-то?! Но всё решилось в ту же секунду. Мгновенные, быстрые, прицельно-точные заклинания, пять штук. Игроки даже не заметили, что их сбило с ног… и, они что, вырубились? Совсем-совсем? Асагири никогда не видел, чтобы кто-то так филигранно, быстро и массово использовал Петрификус Тоталус. И даже не думал, если честно, что это возможно. Из южного коридора молнией вылетела фигура… с метлой в одной руке и палочкой в другой, шестая фигура в жёлто-чёрной форме, капитан пуффендуйской сборной. Быстро оценив обстановку, он направил палочку на Сенку: ― Финита , Финита, Финита Инкантантем, ― выпалил Юкио. Он даже побледнел, когда склонился над неподвижным и каким-то искривлённым когтевранцем, ― чёрт, это ты, что ли? Ишигами Сенку? Ты... мерлинова мать, живой? В порядке? ― Н-нор… да… кажется, я в… Блядский Мордред, да Сенку едва языком ворочал! Он, кажется, едва пришёл в себя, и тут же попытался встать с земли. Почти получилось. Асагири, глядя на это, едва не поседел на вторую половину лисьей морды… и пообещал себе мысленно, что как только сам вернётся в нормальное тело, найдёт этих ублюдков, и… фамильные проклятия на них опробовать, что ли? Или мозги через ментальную мясорубку прокрутить? Снести к мордредовой матери все окклюментные щиты и вывернуть наизнанку воспоминания, разбить на куски личность, стереть все имена и лица, и собственное «я»… ― Извини, ― растерянно выпалил Юкио, ― извини, я… я понятия не имею, как… ― Не, ― Сенку качнул головой, упрямо оттолкнул протянутую руку и поднялся сам, без помощи, ― не извиняйся за них. ― Я не должен был это допустить, ― капитан, похоже, серьёзно раскаивался. Он поднял сумку и книгу Ишигами, с помощью магии очистил от грязи и протянул когтевранцу. ― Нет, мне, правда, жаль. Этих идиотов накажут, честное слово. А ты ― иди сейчас же в Больничное крыло! Юкио не смог до конца расколдовать все гадости, которые они натрансфигурировали ― понял Асагири. И будто назло, кто-то из квиддичной команды со стоном пошевелился, пуффендуйцы начали приходить в себя. ― Так, всё, уходи, ― распорядился Юкио. И быстро обернулся в направлении кустов, в которых прятался Асагири: ― оба уходите. Сейчас будет звонок, просто обратитесь к любому преподавателю.

***

Повторять дважды не пришлось: Сенку послушно зашагал прочь, лис припустил за ним бегом ― так, стоп, а куда? Больничное крыло же на втором этаже, это значит, надо в главный холл, к заколдованным лестницам, а Сенку… Сенку, ты куда попёрся, в этом коридоре только тупик! Погодите-ка… Пробил колокол, возвещающий о конце занятий, и Ген лисьим слухом уловил, как множество студентов высыпали из аудиторий ― за углом тут вели Историю Магии у младших и факультатив по Рунам для шестых-седьмых курсов. Вся эта толпа, конечно, ломанулась в главный холл. Лис нырнул в коридор за когтевранцем как раз вовремя, чтобы никто его не заметил. И тут за одной непримечательной картиной (настолько непримечательной, что Асагири бы её в упор не разглядел, даже если б носом врезался ― чары отвлечения внимания, не иначе!) открылся проход, куда и нырнул без промедления Сенку. А лис ― за ним. И оказались они… в библиотеке? В очень-очень странном отделе библиотеки. Страннее даже Запретной Секции. Может, это вообще был какой-то склад, или архив, тайная кладовка или вообще свалка ― бардак кругом царил неимоверный, это даже Асагири видел со своего невысокого лисьего роста. На всех поверхностях, всюду, на столах и стульях, на каждой полке бесчисленных шкафов и в каждом углу ― возвышались горы книг, одни были пыльные и молчаливые, другие походили на знакомые учебники, а некоторые копошились, словно живые. Жуть, это настоящая Тайная Комната для Наследника Библиотеки! Конечно, кому ж ещё знать о таких местах, как не когтевранцу. Сенку Ишигами, тем временем, бледный как несвежий вурдалак, рухнул на ближайший стул и сразу же свалился с него, потом вдруг замер, закрыл глаза и затих. Тик-так, тик-так, тик-так… секунды, как самый тихий, но настойчивый метроном застучали в голове. Асагири ещё не слышал, но отчётливо ощущал повисшие в возухе: шестьдесят три тысячи семьсот двадцать девять, шестьдесят три тысячи семьсот тридцать, шестьдесят три тысячи… ...731, 63 732, 63 733, 63 734, 63 735, 63 736, 63 737, 63 738, 63 739, 63 740, 63 741, 63 742, 63 743, 63 744, 63 745, 63 746, 63 747, 63 748, 63 749, 63 750, 63 751, 63 752, 63 753, 63 754, 63 755, 63 756, 63 757, 63 758, 63 759… Ровно тридцать секунд Сенку лежал без движения, пока Ген места себе не находил от волнения, нарезал круги у его бренного тела, принюхивался к чарам, заглядывал в лицо, пытался влезть на кучку старых пыльных книг, чтобы с высоты получше осмотреться, и всё это время не выпускал из острых зубов палочку. К слову, та была чёрная, тонкая и шершавая, как ветка. Говорят, по виду (и составу, и дереву) волшебной палочки можно что-то узнать о самом волшебнике, но Асагири было немножко не до того: он сейчас гадал, не отбросил ли коньки его невезучий приятель… Одно хорошо: в этой книжной кладовке они от любопытных глаз и ушей надёжно спрятались, это Ишигами хорошо придумал. На тридцатой секунде Сенку резко вскинул голову и уставился прямо на лиса. 63 760. Эм, интересно ― это у Сенку мысли слишком громкие, или просто чары профессора Уингфилда выветриваются, и скоро Ген сам собой вернётся к истинной человеческой (легилиментской) природе? А ещё интересно, что нос у Сенку куда-то пропал. И зрачки стали чутка вертикальные. Прям как две иголки. Ярко-красные, даже краснее, чем обычно, и уж в сотню раз краснее, чем бывает у нормальных людей. И от шеи до макушки он покрылся бледно-зелёной чешуёй. М-да, ну и видок, вот же постарались с проклятьями обиженные пуффендуйцы… Посверлив немного лиса взглядом он, кажется, что-то понял. Да и сложно не понять, Асагири дырявая ты башка, по очень уж специфичному чёрно-белому окрасу. Сенку просто молча протянул руку за своей палочкой. ― Мы с тобой опять влипли в историю, а, легилимент? 63 761, 63 762, 63 763, 63 764, 63 765…