Врата: Наш Советский Союз покоряет этот замечательный мир!

"То утро, как я помню сейчас, было прохладным, стоял туман. Наша часть шла с завтрака, как вдруг - тревога. Бронепоезду приказали выдвигаться без "обоза", на берег. Десант? Но как, вообще, такое возможно? Так нам казалось. А оказалось, что не казалось. Когда я занял место на своей секции из броневагона и блиндированной платформы, подбежал командир поезда и объявил нам, что мы едем отражать вражеский морской десант. Новость была неожиданной, все инструкции он обещал дать по дороге. Поехал наш бронепоезд ну очень быстро. Пути тут на скорую руку укладывали, пока что со старыми рельсами и деревянными шпалами. Чтобы уже потом на новые рельсы с металлическими шпалами переложить. Здесь давать положенные на нормальной железке 50 км\ч не рекомендовалось, практически запрещалось. Но сегодня мы разогнались гораздо быстрее. Мы так быстро до того ездили только на учениях и только по хорошим путям. А здесь поезд качало, каждый раз казалось, что вот чуть-чуть, и опрокинется он. Уже не помню, как мы доехали. Поезд выехал к морю. Я понял, что раз берег там, то приказал развернуть все стволы в сторону моря. И когда мы это сделали, то противника увидели тут же. Мы просто увидели в сплошной пелене тумана корабли. Их было много. Те, что у берега, были видны хорошо, остальные - лишь в виде пугающих очертаний. И было их там... Тут уже по связи приказ командира - разворачивать все орудия и готовиться к стрельбе. А мы уже начали готовиться, всё развернули, что могли. А дальше? Команды всё ещё нет, ждать было тяжело! Ты всматриваешься, корабли своими сигнальными фонарями перемигиваются. И тишина стоит. И тут команда, чтобы мы целили в самый большой корабль с жёлтым носом и валили его. Мы смотрим, там их два. И оба огромные были, там каждый как современный танкер. И на них ещё батареи из пушек и установки ракет. Мы с ребятами переглянулись, я уточнил, которого. Мне сказал замкомандира, что того, что ближе. Мы навели на него всё, что у нас было. А было немного, у нас броневагон с парой автопушек, да бронеплощадка с ещё одной автопушкой. Для узкоколейного бронепоезда это всё хорошо, но вот когда приходится противостоять таким громадинам, там дело другое. Наш бронепоезд немало пережил и с танками мы тоже сталкивались. Но тогда у нас были при себе ПТУР, навесные блоки СПГ и блоки НАР. А тут ПТУР не было, "сапоги" тоже не дали. Были НАР и РПУ, но не у нас, правда. Но делать нечего. Так и приказал, бить вон по тому. Мой приказ был тут же исполнен. Ребята стреляли в ненавистный жёлтый нос громадного судна, пока не расковыряли его. Остальной бронепоезд бил изо всего, что было. И нашу цель соседняя секция смогла поразить НАРами. После нас перевели на стрельбу по другому кораблю. А тот, первый, с жёлтым носом... Я до сих пор это вспоминаю. Его наши снаряды пробивают, взрываются внутри. И ты не можешь оценить поражение цели. Только потом замечаешь, что там что-то разваливается и горит. Мы разнесли небольшое судно. Пока разносили, враг стал пристреливаться и прямо рядом с нами стали падать реактивные снаряды. По каске и бронику прилетала пара осколков, командовать секцией было всё труднее. Поезд пополз обратно, а мысль была - только бы вот не слететь сейчас с рельсов. Путь могло повредить. Я кричу ребятам, мол, осторожнее! И сам полез к орудию, навёл на малую десантную баржу, целюсь, выстрел, второй... Так высадил половину магазина у пушки, вижу, баржа горит вся. Мы отступаем, меняем позицию. Отошли мы от них за холм, а за холмом уже во всю вражеская бронетехника идёт. Телеги бронированные, одна, другая, третья... И мелкие ПБОТы ползут, и пехота, веде пехота. Команда поступает - уничтожать бронетехнику. Мы быстро сообразили, сожгли пару "танков", остальные стали отходить. Вражеская артиллерия работала не очень прицельно. Но пехота ползла и ползла. Я взял автомат, всем приказал переключиться на стрелковое оружие. Снаряды надо было экономить, да и стволы зениток нагрелись. Вражеская пехота упорная попалась. Лезет и лезет. Мы её подавляем, они, сволочи, стреляют дымовыми и опять лезут. Кидают впереди себя метров на 20 - и опять подползают. От дымовух уже ничего видно, как будто мало тумана. От нас до них, согласно показаниям дальномера, было метров двести, танки мы остановили на отметке примерно в четыреста метров. И вот последние метров сто - сплошные дымовые завесы. Мы же стоим. Команды спешиваться маневренным группам нет. А враги всё ближе и ближе. Мы ещё думали, что между нами примерно сто метров, но тут прямо совсем рядом какая-то группа с однострелами как начнёт стрелять... Её положили, конечно, но следом ещё и ещё. Мы лупим во все стороны, пришлось пару раз отработать из автопушек, для пущего эффекта. В ход у кого-то уже гранаты пошли. Вот это, когда ты стреляешь и тут оклик, что граната, тебе пригнуться, пока рванёт, а потом ещё одна. Но, главное, мы отбили атаку. Враг отступил, потом снова в атаку пошёл, с танками. А их трудно выцеливать, так как всё в дыму. Да тут ещё наш поезд дымовые заряды выпустил. Мы их не видим, они нас не видят. К счастью, он сразу, как только легла пелена, отошёл назад, на кривую, занял новую позицию. С неё поле боя неплохо просматривалось, хотя там всё ещё было слишком много дыма. Тут мы услышали приближающиеся вертолёты. Они пролетели рядом, обработали всё НАРами и ушли. После этого бой утих и было относительно спокойно ещё некоторое время. Потом подошло подкрепление. Были бронетранспортёры и танки. Авиация показалась. А противник опять в атаку пошёл. В основном, с той стороны, где мы с кораблями столкнулись. Наш поезд отогнали назад, мы снова поехали менять позицию. И вот, не успели мы её сменить, как нас прямо на ходу атаковали с воздуха. В небе два планёра, за ними - ещё пара. Мы - орудия развернули, стреляем, а всё бестолку. Вроде, он и низко идёт, и медленно. А попасть не получается. От них на нас бомбы полетели. На одной из задних платформ, вроде, задело кого-то. Планёры улетели, а меня такая досада взяла, что за всю кампанию мне впервые попалась воздушная цель, для поражения коих наши орудия создавались, а мы не попали. Когда мы приехали на новую позицию, авиации врага стало больше. Ранее казалось, что планёров у них мало, а сейчас я увидел, что там целая армада на наши позиции лезет. Бронепоезд тогда работал изо всех стволов, в небе фейерверк был красивый. Мы отыгрались, попали в одного. Другие ребята тоже сбили несколько штук - всего за тот день нам засчитали трёх. Потом всё было гораздо спокойнее. Мы иногда стреляли по пролетающим в стороне планёрам, но потом они перестали летать. Так продолжалось до вечера." Такие воспоминания о том бое оставил один из военных железнодорожников, Иван Трофимчук. И не он один оставил мемуарные свидетельства. "Свой первый бой в новом качестве я принял во время нападения Праксиана на Тегею. День был пасмурным, однако же, приказ был получен и мы были готовы через двадцать минут. Перед нами вышел наш центурион, Димитрий Менеан. -Армия империалистов АОНЦ вторглась на нашу землю! - Сообщил он нам. - Товарищи, мы должны защитить Тегею! Не уроним чести пятого воздушно-десантного легиона! -Кане-е эми! - Отозвались мы, что переводится с нашего языка как "Никто, кроме нас!" Мы все преисполнились энергии, всё сработано было просто как на учениях - всё готово, все собраны, все экипированы, оружие проверено, включая мой верный пулемёт LK vz.30. Потом подали грузовики и нас доставили на аэродром. Мы летели, но уже не в сторону знакомого поля, а в сторону берега. За бортом я видел идущие рядом с нами другие "Аннушки". Все - с красно-золотыми звёздами, все летят на битву. И это наша, кестерийская авиация, наша сила! Когда пришёл приказ прыгать, я сделал всё, как до того на учениях. Мысленно отсчитывая ставшее для всех сакральным 501, 502, 503... И раскрытие парашюта-крыла. А внизу лёгкие вертолёты Ка-15 уже разбросали цветной дым, мне, как и всем моим товарищам по овдекии, то есть, взводу, надо было повернуть в сторону рыжего дыма, что мы и сделали. Парапланное планирование продлилось несколько минут, с высоты я пытался разглядеть поле боя, но видно было мало, разве что отдалённые вспышки и клубы дыма. Сели мы тоже без происшествий, смотали парашюты и надели наши шлемы, украшенные двумя кокардами и синей полосой - символами принадлежности к элите новой кестерийской армии - нашим воздушно-десантным легионам! На всё необходимое нам дали десять минут, после чего прошёл сбор центурии и выдвижение на позицию. Мы разбились по декиям и двинулись вперёд. До поля боя надо было ещё дойти. Но мы были сильны и бодры, готовы ко всему. Первыми на противника нарвались ребята из соседней десятки. Мы поняли это, когда стрельба раздалась с правого фланга. Мы же были левым флангом. Я снял с предохранителя свой пулемёт. А декан приказал нам лезть в кустарник, лезть осторожно. И мы шагнули в них, в эти кусты. Как вышли - впереди высился холм. И вот тут случился огневой контакт с противником. -Вспышка слева! - Крикнул Пелей. В нас полетели пули и гранаты, я сразу залёг в промоине. Огляделся - все живы. Перехватил пулемёт поудобнее, стал искать цель. Никого не видно. Потом смотрю - высунулось несколько. Я открыл огонь, истратил половину магазина. Но попал в одного. Попал! -Попал, попал! - Закричал я всем, меня уже поздравляют, хотя кругом не весело - стрельба идёт. Потом приказ пришёл, чтобы мы не высовывались и просто держали оборону. Мы там так посидели немного, получили новый приказ - готовиться штурмовать высоту. Бронетехники у нас с собой не было, но нам подогнали вертолёты. Группа из Ка-15 отработала блоками НАР по высоте, потом подошла ещё одна группа Ка-15. Она тоже дала залп и осталась прикрывать нас огнём из пулемётов. Декан скомандовал. Вот она, вот! Атака. Мы закричали: "Никто, кроме нас!" Так поднялась вся центурия. Враг был деморализован, а мы палили по нему. Я до сих пор помню эту картину, как я перезаряжаюсь, а справа от меня Пелей со своим ППШ ведёт огонь. А в небе кружат вертолёты. Это Ка-15, за ними идут Ка-26. И на брюшке каждого - тёмно-красная звезда с золотым окаймлением. Наша, кестерийская звезда! Наша авиация, наша новая мощь! И вот, с поддержкой авиации, мы берём высоту, поливаем склон огнём, впереди себя кидаем гранаты. Каменный бруствер, что успел соорудить враг, брошен и разворочен. Кругом - тела. Живые убегают, уносят раненых. Над головой треск лопастей, вертолётчики всё ещё с нами. А выше идут звенья И-152 и Ки-27, на штурмовку пляжей. Тоже наши самолёты. И море, море впереди. Синяя полоска, как на наших шлемах. Одновременно близкое, одновременно далёкоё. Там, конечно, лежал туман и разглядеть ничего было нельзя. Даже подножия холма видно не было. Куда уж работали самолёты, что они там видели, не понятно. Но тогда мы не задумывались об этом. На нас накатила эйфория. Мы кричали, смеялись, стреляли в воздух. Мы славили наш Пятый Гвардейский Воздушно-Десантный Легион, нашу когорту, наших, наших боевых товарищей. Веселье прервал центурион, приказавший нам окапываться. Мы мгновенно остыли, подоставали лопатки, отправились рыть. Копать там было можно, но не очень удобно. В дело пустили камни, для чего мы разобрали вражеский бруствер, соорудив на другой стороне наш. Пока мы сидели, к нам по дороге, что проходила через вершину холма, приехали русские бронетранспортёры. На них была обычная звезда, проще нашей. Русские солдаты сперва чего-то ждали, потом пошли знакомиться. Я тогда ещё плохо знал русский, но зато на нём очень бодро говорил Пелей. Он меня и выручил. Мы с ними объяснились, разговорились, нас сразу стали угощать консервами. Тогда лейтенант, командовавший русским взводом, прямо так и сказал своему прапорщику, чтобы тот дал нам сухарей и распределил рыбных консервов, пояснив что-то вроде того, что неприлично приезжать в гости без подарка. Мы просидели в обороне до вечера. Сражение уже стихло и нам стрелять больше не пришлось." Авдикий Энейти, в будущем полковник ВДВ, прошедший немало войн, вспоминал о своём первом сражении так. Но, конечно, самые подробные воспоминания оставил сам главный виновник событий - Праксиан. Он же времени не терял. Поняв, что СССР вовремя заблокировал путь на Тегею, начал сворачиваться. Пользуясь плохой погодой, Праксиан сумел погрузиться на корабли и уйти, потеряв четыре судна и 396 человек убитыми. Для такой операции, могущей закончиться полным разгромом, это был более чем хороший результат. Корабли он оперативно увёл в реки, на замаскированные позиции. И всё, армада снова стала совершенно незаметна с воздуха, как будто и не было её. Пока наше командование чесало затылки над тем, как АОНЦевский полководец снова их удивил, кое-что от этой армады двинуло на Восток. Передвижения хорошо скрывали, так что его не было видно. Но это станет ещё сюрпризом на будущее. Пока что надо было сделать главное - задавить мятежную Иллирию. К этому только готовились. Против германцев тоже продолжали работать, прорубая просеку в лесном массиве. Медленно, но верно и неумолимо. И в это же самое время, хотя в Европе выступления недовольных шли на спад, американцы решили отметиться новым витком обострения. Ими была проведена целая серия провокаций на Чукотке. То были нарушения границы самолётами и катерами, обстрелы погранзастав и патрулей. А после американцы, так и вовсе, совершили высадку диверсионной группы, которая атаковала советскую погранзаставу. Застава была небольшая, на ней находился взвод пограничников. Его же атаковало два разведвзвода морской пехоты врага, которые подошли на десантных катерах. Бой шёл два часа, за это время был ранен один советский пограничник. О потерях противника неизвестно, но, скорее всего, с их стороны тоже был один раненый. На подмогу нашим первыми подоспели истребители, которые отстрелялись по противнику, хотя и без результатов. Впрочем, после этого, американцы развернулись ушли обратно. Потом случилось новое нападение на посёлок Лорино и прилегающую к нему воинскую часть. На этот раз, нападавшие собрались целой ротой и произвели высадку севернее населённого пункта. Высадились вместе с вездеходами, на которых добрались до посёлка и напали на него. Но воинская часть погранвойск встретила врага во всеоружии. Жители посёлка, что чукчи, что русские, будучи людьми суровыми и имеющими ружья, пришли пограничникам на помощь. Бой длился несколько часов. За это время потери наших ПВ составили пять человек, потери ополчения - ещё восемь человек. Противник потерял четырёх человек убитыми и стал сворачиваться. Но на обратном пути его настигли наши МиГи. Они уничтожили один катер, поразили скопление врага. А уже потом подоспел советский десант, который сбросил американцев в море. Они смогли уйти на уцелевших катерах, оставив двадцать три тела убитых, одного раненого. Ещё двух раненых они смогли утащить с собой, один из них умер по дороге. Кроме того, все свои вездеходы они тоже были вынуждены бросить и те достались нам совершенно целыми. Атаку снова отбили. Наше командование решило провести удар возмездия, в рамках которого, американцам ответили целой серией налётов на берега Аляски. Первой целью выбрали посёлок Шишмарёв, рядом с которым должна была находиться американская база. Советский десант, в составе одной взводно-тактической группы, высадился, перерезал телефонные провода, занял населённый пункт. Но никаких военных там не оказалось. В посёлке был только полицейских участок, где сидел один пьяный шериф, у которого забрали ствол, на чём всё и закончилось. Он-то, один хрен, не думал сопротивляться. Спецназовцы потусовались среди местных, узнали, что до ближайшего военного объекта ещё чесать и чесать, пожали плечами и ушли. Напоследок, они спёрли в качестве трофея американский герб из здания администрации. Его, как и пистолет шерифа, официально вернут на годовщину событий, в 2010 году. Вместе со спецназом ушли трое местных жителей, этнических русских. Следующий нашёт провели на остров Св. Лаврентия. Атаковали населённый пункт Савунга, где был расположен небольшой аэродромчик, на котором базировались американские самолёты. Аэродром был успешно разгромлен усилиями двух взводно-тактических групп спецназа. На аэродроме была стелла, на которой было выбито "Остров Св. Лаврентия". Так вот, спецназёры дописали там "Павловича Берия". После чего свалили с переименованного ими острова. В последующие недели наши произвели ещё несколько мелких нападений на американские пограничные посты. Американцы тоже устроили несколько высадок разведгрупп, большинство из которых, правда, уже не нападали, а возвращались домой, разведав местность. Причём, они часто высаживались с лёгкими вездеходами, и эти самые вездеходы бросали при отходе. Вездеходы находили, утаскивали к себе. За те, что не успевали вовремя подмотать, потом дрались местные чукчи. Ну а всевозможные нычки с консервами и патронами иногда в тех краях по сей день находят. Но любая война заканчивается рано или поздно. Конфликт завершился через пару месяцев, когда стороны договорились более не выяснять отношения вооружённым путём. Правда, обе стороны тогда же начали резко наращивать военное присутствие в этом краю. И если в том 1970-м году эта местность была практически безлюдной и там хоть ядерками друг в друга швыряйся, то в последующие годы всё стало меняться. Американцы, так и вовсе, рассматривали Чукотку, как плацдарм для нападения на нас. Ну а наше руководство тоже решило не стоять в стороне и начать осваивать регион. Именно в ту пору были окончательно утверждён проект возобновить строительство Трансполярной ЖД Воркута-Анадырь. Также, было решено строить дорогу от района Сахалинской дамбы в Лазареве на Магадан и от него в сторону Чукотки. Плюс к этому, начать строить ветку на Якутск и от него на Верхоянск. Правда, все эти проекты, особенно, проект Трансполярной ЖД, оказались теми ещё долгостроями, которые съели огромное количество ресурсов, что пригодились бы в других мирах. С другой стороны, они оказались полезны уже сильно позже, но это, конечно, другая история. А эта история продолжала вершиться на полях уже Третьей Кестерийской Войны.