фальшивое счастье

прохладный кусочек одеяльца вновь оказывается в шершавых ладонях Геньи Противный волнистых холодок всё-таки пробирается под ткань и залезает в самую душу парнишки, заставляя его вздрогнуть. реальность постепенно растворяется, а тёмные глаза перестают хлопать столь энергично, и постепенно прикрываются в неопределённом моменте. Хватка за кусочек одеяла слабнет и перед парнишкой восстаёт новая реальность. которая пробирается в его мозг каждую ночь, словно впрыскивая сладкий яд, перед тем как тот вновь встанет с футона и медленно проглотит ком в горле будто видя схожий сон впервые, по крайне мерее создавая себе такое ощущение. прекрасная картина — чистое нежно голубое небо и зелёные листочки деревьев медленно качаются на южном подтатливом ветру придавая миру движения, как и колосья тимофеевки и остальной то ли странной, то ли не понятной травы. Шаг за шагом Генья приближается к знакомому белоснежному затылку, что казалось бы сейчас обернётся и выдаст что то по типу " проваливай от сюда. червь ", но нет. этого не случается. Лишь такой тяжёлый, но не враждебный взгляд опускается на Шинадзугаву младшего, и по тихоньку переростает в нежную улыбку, которая сопроваждается бликами яркого солнечного круга и тихими смешками. — о, где тебя носило то? Ты моти принёс хоть? пхах после Генья замечает что ни какого моти в руках то и нет, да и сам он не понял от куда идёт. что то как-то странно. — дубина. ай, ладно. не очень то и хотелось.. Враждебности до сих пор не было.. Генью это не задело, наоборот же. как-то умилило. и тут Генья понимает, что в поведении Санеми что то поменялось . и появляется ощущение комфорта и скованность, и боязнь что то сказать вдруг отлетают. Непроизвольно Генья тихо улыбается и припав выбритым веском к крепкому плечу Санеми тихо произносит. — я тебя люблю, нии- чан. после чего иной мир вновь растворяется. словно даёт знать беспомощному парнишке, что этого никогда не происходило и не произойдёт. Генья открывает глаза. видя в сотый раз потолок своего дома