Сон

Хан влетает в свою комнату со скоростью света и тут-же падает на кровать. Мягко, как всегда. Как всегда, невероятный комфорт, которого он, по видимому, не испытывает нигде, кроме собственной комнаты, а конкретнее, собственной постели. Вся кровать завалена мягкими игрушками, которые разлетаются в разные стороны из-за тела, плюхнувшегося на матрас. В комнате синим цветом горит небольшой ночник, стены пестрят различными плакатами. На полу мягкий ковёр, на рабочем столе беспорядок. Всё как обычно. Даже крики, доносящиеся за пределами комнаты, стали чем-то обычным. Джисон правда старается их игнорировать, не обращать внимания на столь неприятные звуки. Только вот у него это плохо получается. Он даже пробует посмотреть какое-то видео с прохождением игры, чтобы отвлечься. Но слух продолжает концентрироваться на шуме за дверью, а не на видео, которое он, вообще-то, уже смотрел. Через какое-то время ему становится страшно, ведь он слышит что-то похуже криков. Он слышит звук удара; слышит как что-то стеклянное падает, но вроде не разбивается; слышит как кто-то ударился о кофейный столик, стоящий в гостиной; слышит как отец хлопает входной дверью. Приоткрыв дверь своей комнаты видит, как мама сидит на диване и плачет. Видит как она берёт свою сумку и направляется в сторону выхода, когда вдруг замечает сына. Продолжая плакать, она просит прощения, хотя и не знает за что. Говорит, что ничего не понимает, не понимает что произошло, поэтому не может ничего объяснить, предупреждает, что сегодня переночует у подруги. Сохраняя каменное выражение лица, Хан подходит к матери, обнимает её, просит чтоб позвонила, когда доедет, говорит что всё везде уберёт и что всё будет хорошо. Женщина благодарит сына и выходит из квартиры, попутно вызывая такси. Как и обещал, подросток убирается, а после возвращается в свою комнату, мёртвым грузом падая в постель. Хан Джисону всего шестнадцать лет, а он считает, что всегда должен быть силным. Считает, что ему непозволительно чувствовать себя слабым, что ему нельзя плакать. Он запрещает себе это до последнего. Да и какие в его возрасте могут быть проблемы? У других и похуже бывает. Не может же шестнадцатилетнему парню быть настолько тяжело, чтобы просто расплакаться? А вот и может. Но Хан запрещает это себе. В попытках отвлечься от непреодолимого желания расплакаться, Джисон перепробовал множество различных хобби и занятий. И, как показало время, ничто не помогало ему сбежать от реальности лучше, чем сон. Поэтому в последнее время он стал очень много спать. Вот и сейчас, устроившись на постели поудобнее, он попытался заснуть, дабы не расплакаться. Парень пролежал в одном положении около тридцати минут. Тело понемногу начинало тяжелеть, голова пустела. Хан думал, что вот-вот заснёт.

***

Внезапно он резко подскакивает на кровати. К горлу подкатывает комок приближающейся истерики. Подросток больше не может оставаться в этом месте. Его тут бросили. Ему тут плохо. Нужно скорее уходить, пока истерика не взяла своё. С этими мыслями Джисон выбегает из квартиры, неосторожно закрыв дверь, чем, возможно, разбудил или просто напугал соседей. Но ему всёравно. Как ошпаренный он несётся прочь из своей старой пятиэтажки. На дворе глубокая ночь, ему нет восемнадцати, но Хан, наплевав на всё это, быстрым шагом перемещается по тёмным улицам, вскоре уходя прочь от своего района. Он не знает куда идёт, ноги сами несут его в нужном направлении. Парень не знает, сколько именно он ходил по тёмным улицам, но в итоге он оказался перед нужным домом. Всем нутром подросток понимал, что ему нужно быть именно тут. Стоя перед подъездом, Хан осматривал многоэтажку, и на одном из балконов заметил блондина, смотрящего прямо на него. Всё, что он смог из себя выдавить – жалкое подобие улыбки. Парень хотел было крикнуть человеку, стоящему на балконе, чтоб тот спустился, как блондинистая голова уже скрылась из вида. Джисон решил не уходить из двора, поэтому просто сел на скамейку, прикрывая глаза в, непонятном самому себе, жесте. Голова была пуста и болела, комок всё никак не хотел пропадать. Счёт времени Хан не вёл, но точно знает, что сидела так не больше пяти минут, как вдруг его окликнули. – Ты чего тут забыл в такое время? – ни капли негатива, лишь интерес и доля переживания(?). – Да вот, прогуляться решил. – на удивление спокойным тоном отвечает Хан, наконец открывая глаза. Перед ним стоит Хван Хёнджин – парень, что учится в классе на год старше. – В сорока минутах ходьбы от твоего дома и в пижаме, да? – интересуется Хван. – Ну да, а что? – немного помявшись отвечает Джисон, осознавая, что вышел настолько быстро, что даже не переоделся, – Другие люди разве так не делают? – Нормальные люди – точно не делают, – заключает Хёнджин. – Ну, делаем выводы, мистер идеальность, – с каплей яда говорит младший. – Делаем. И предлагаем зайти на чай, – игнорируя прозвище предлагает Хван. – Ну, кто я такой, чтоб отказываться от чая в два часа ночи? – Вообще-то в три, – уже развернувшись в сторону подъезда отвечает Хёнджин. Он не просит идти за ним, отлично понимая, что это и так сделают. Не отказался ведь. Хан следует за старшим. Входят в подъезд, лифт, выходят на нужном этаже. Входя в квартиру, парень не видит того, что ожидал. А ожидал он что-то достойное королевской особы. Не зря же Хвана в школе ребята между собой называют "принц". На деле квартира оказалась абсолютно обычной. Даже скучной. Разочаровывает, если честно. – Думал я в замке живу? – будто прочитав мысли смеётся блондин. – Не я один так думал, вообще-то. – Ну да, "принц" же, – продолжая смеяться говорит Хван, – дверь слева – ванная, иди руки помой, я пока чайник поставлю. Помыв руки, Хан идёт на звук шумящего чайника и оказывается в кухне. Небольшая, но от этого будто ещё более уютная. Хёнджин достаёт чашки, стоя спиной к парню. – Ты какой чай будешь, – оборачивается, с двумя упаковками в руках, – простой чёрный или с малиной? – Давай просто чёрный, – спокойно отвечает Джисон. Коротко кивнув, блондин быстро бросил в кружки по чайному пакетику и убрал коробочки на место. Когда чайник вскипел, Хван налил кипяток в кружки и поставил их на стол. – Вот сахарница, насыпь сколько тебе надо, – указав на маленькую мисочку сказал старший. Хан решил, что сахар ему сейчас не нужен, поэтому попытался отхлебнуть чай прям так. Естественно он обжёгся, отчего сразу поставил чашку на стол, чуть не пролив всё её содержимое на себя. – Куда так торопишься, кипяток же, – с нескрываемым переживанием выпалил Хван, – что с тобой сегодня? Эти вопрос и взгляд, с которым его задали, будто стали последней каплей. Хан Джисон считал, что всегда должен быть сильным. Парень запрещал себе плакать. Не может же быть в его возрасте так тяжело, чтоб позорно расплакаться на глазах у другого человека? Может. Абсолютно точно может. Сейчас Хан сидел и смотрел пустым взглядом на перепуганного блондина, а по щекам неконтролируемо и безостановочно лились слёзы. Старший подорвался со своего места, принимаясь успокаивать Джисона, который никак не мог прекратить плакать. Настоящая истерика, и Хван не знает, как себя вести, как поступить и что сказать, чтоб парень успокоился, поэтому просто обнял его, давая младшему возможность хорошенько прореветься. Когда тот понемногу начал приходить в себя, Хёнджин спросил, что же такое случилось. – Родители постоянно ссорятся, в школе просто лютый ужас, друзей почти не осталось, меня все бросили, я никому не нужен, – на одном дыхании затараторил Джисон, – ещё и твой отказ месяц назад.... ну что со мной не так? Может я вообще существовать не должен? Может я просто ошибка? – Боже, на тебя столько всего свалилось... а я и не знал... – поглаживая плечи младшего говорил Хван. – Да откуда б тебе знать, если я даже своим самым близким этого не говорил... – И очень плохо, что ты всё держишь в себе. Никакая ты не ошибка, никто тебя не бросил, а те, кто это сделал, просто идиоты, – успокаивал Хёнджин, – с родителями твоими всё будет хорошо, с тобой тоже, и в школе всё скоро наладится... и... ты не прав, когда говоришь, что никому не нужен... – Ну и кому же я... нужен по твоему, если... даже родители на меня... будто забили? – икая спросил Хан, поднимая глаза с собственных колен. – Мне ты нужен, – выпалил блондин. – Ага, как же... Ты же меня отверг месяц назад... – Но это было месяц назад. Всё это время я наблюдал за тобой, как бы странно это не звучало... но... ты запал мне в душу. И этого времени хватило, чтобы я смог понять кое-что. – И что же? – не веря своим ушам спросил Джисон. – Хан, ты мне... тоже..

***

Хан резко подскочил на кровати. Включив телефон, он посмотрел на время. Пол седьмого. Скоро в школу. Видимо, он всё же смог заснуть прошлой ночью. Внимание привлекло одно непрочитанное сообщение в месенджере: «Не забудь проверить шкафчик, белка». Прочитав это, Джисон отложил телефон, падая лицом в подушку. Послышался протяжный усталый стон. Он совершил ужасную ошибку месяц назад. Парень собирается в школу. Он знает, что день не пройдёт спокойно. Он знает, от кого было это сообщение. Он прекрасно понимает, что сегодня снова весь день придётся терпеть издёвки от парня на год старше. Издёвки от парня, который всё ещё каждую ночь во снах спасает его от жестокой реальности. Издёвки от первой любви. От Хван Хёнджина.