Образцовый муж

Мирослав с широченной улыбкой на лице зашел в цветочный магазин. Внутри было прохладно, негромко играла музыка, и приятно пахло. На звук дверного колокольчика из подсобного помещения появился флорист и тоже заулыбался, глядя на довольного и радостного покупателя. — Добрый день! Чем я могу вам помочь? — Мне нужен большой букет, — Мирослав оперся ладонями о прилавок и подался чуть вперед. — Что-то необычное? — загорелся флорист энтузиазмом Мирослава. — Очень, — кивнул тот и прибавил с хитрой улыбочкой: — Очень…

***

— Милый, я дома! — прокричал Мирослав, открывая дверь и путаясь в ремешках сумки. Вторую руку ему оттягивал огромный букет. Николай выглянул на шум в прихожую и тут же нахмурился, увидев, что принес его муж. — Это что такое? — не сдержался альфа. — Цветы, — улыбнулся Мир и сунул нос в крупный бордовый бутон розы. — От кого? — Николай скрестил руки на груди, отгораживаясь от неприятных мыслей и с неудовольствием отмечая, что сам уже очень давно не дарил Мирославу цветы. — От одного очень хорошего человека, — Мирослав поднял голову и улыбнулся своей теплой, солнечной, немного хитрой улыбкой. Он сделал крошечный шаг вперед, приподнял букет и протянул его Николаю: — Для еще одного очень хорошего человека. Для тебя. Николай резко выдохнул и опустил руки, глядя на мужа удивленно: — Что? — Я купил этот букет для тебя, — повторил Мирослав. — Потому что ты недавно сокрушался, что альфам цветов не дарят. И я понял, что это мое большое упущение. Вот, цветы для моего самого любимого альфы. Николай раздул ноздри, словно собирался что-то сказать, но вместо этого вдруг потупился, отвел глаза и отчетливо заалел щеками. Мирослав ахнул от умиления — он еще никогда не видел своего мужа таким смущенным. — Ты просто чудо! — выдохнул омега и рассмеялся. Николай метнул в него быстрый взгляд, но увидел, что Мирослав смеялся не над ним. Омега смотрел на него с безграничной нежностью и любовью в глазах, так, что у альфы щеки запылали сильнее, сердце в груди ёкнуло, а член в штанах дернулся. Он кашлянул, маскируя свое волнение и возбуждение, и уточнил: — Так это действительно мне? — Ну конечно, — Мирослав, наконец, втолкнул букет в руки альфе и отошел, чтобы разуться. Николай ухватился за это благоухающее великолепие и сам сунул нос внутрь. Розы почти не пахли, лишь чуть-чуть зеленью, но выглядели просто отменно. Крупные, бордовые тяжелые бутоны, упругие лепестки и длинные стебли со срезанными шипами. Это был роскошный, представительный букет, завернутый в коричневую бумагу без каких-либо украшений. Только приглядевшись Николай заметил небольшую открытку, торчащую с краю. Он вытянул небольшую карточку, развернул и прочитал послание, оставленное убористым почерком Мирослава.

«Я тебя люблю»

Всего лишь три слова, которые они говорили друг другу каждый день раз по сто, но от которых никогда не уставали. Николай украдкой вытер повлажневшие глаза, притянул к себе мужа и поцеловал долгим, сочным поцелуем. — Я тоже тебя очень люблю! — прошептал он, на секунду оторвавшись от губ Мирослава. Омега расплылся в довольной улыбке и поцеловал своего альфу в ответ.

***

Цветы они подрезали, обработали по советам флориста и поставили в вазу, которую Николай, перемещаясь по комнатам, носил с собой. Мирослав потешался над ним весь вечер и уточнил, возьмет ли альфа вазу с собой в постель. — Возьму, — нисколько не обижаясь отозвался Николай. — Мои цветы, что хочу, то и делаю с ними! — Ох, солнышко! — Мирослав поцеловал мужа в макушку и ушел умываться. А когда вернулся из ванной, увидел вазу с цветами на прикроватной тумбочке рядом с Николаем. Альфа, вообще, ревностно относился к чистоте в их спальне, в том числе следил, чтобы ничем посторонним или химическим у них не пахло. Только ими — клубникой и теплой, словно нагретой на солнце кожей. Николай, лежа на кровати, смотрел что-то в телефоне и нежно улыбался. Его профиль подсвечивался лампой, и в ее мягком неярком свете альфа казался моложе на десяток лет. Мирослав затормозил на пороге комнаты и залюбовался мужем. Николай бывал разным. С детьми — одним, с родителями — другим, со своими подчиненными — третьим. Каждому доставался собственный Николай, и Мирославу казалось, что только он получал своего альфу целиком и полностью. Странное чувство, когда понимаешь, что человек доверяет тебе и позволяет увидеть себя настоящего. Мирослав тихонько сладко вздохнул и запахнул некстати разошедшиеся полы халатика. Умиротворенный и довольный Николай его жутко возбуждал. Омега переступил ногами, приказал крепнущему члену улечься на место и зашел в спальню. Николай оторвался от телефона и поманил мужа к себе. — Папа прислал видео с Ромкой. — М-м-м… — протянул Мирослав и улегся сверху на своего альфу. Николай переложил телефон в другую руку и сразу же обнял омегу поперек спины. — И что там? — удобно устроился Мирослав. — Как обычно дурачатся. — Покажи, — потребовал омега, и Николай запустил ролик. Ромка скакал в прибойных волнах и громко, радостно вопил: «И-го-го!». За неделю на море он успел загореть до почти черного цвета и извести всех дедушек. Мирослав похрюкал от смеха своему альфе в грудь и заметил: — Как хорошо, что мы не поехали! — Да уж, — вздохнул Николай, легко поглаживая мужа по спине. — Нашим родителям после такого отдыха понадобится еще один. — Они сами напросились, — Мирослав уложил подбородок на сложенные ладони, чтобы смотреть альфе в лицо. — «Ромочке нужен свежий воздух! Соленая вода — это полезно!» — передразнил он своих родителей и свёкров. — Вот пусть отдуваются. — Как ты суров! — воскликнул Николай. — Я просто рад, что нам удалось остаться вдвоем, — Мирослав кокетливо закусил нижнюю губу. — И у нас будто второй медовый месяц. У Николая в ответ вспыхнули глаза. Он отложил телефон, зная, что его омега сейчас будет вытворять что-то невообразимое. Мирослав действительно подтянулся немного вперед и сел, устраиваясь на бедрах альфы. При этом его халатик распахнулся на груди и топорщился снизу, где вставший член пачкал смазкой тонкую шелковую ткань. Мирослав не обратил на это внимания. Он медленно развязал поясок и отбросил его в сторону. Николай сразу же скользнул ладонями по омежьим бокам и подкинул бедра навстречу плавным движениям Мирослава. Омега не торопился переходить к основным действиям. Он дразнился, раскачиваясь туда-сюда и чуть приподнимаясь, пачкая смазкой теперь еще и одеяло, которым был укрыт альфа. Мирослав прогнулся назад, уперся ладонями в колени мужа, и полы его халата совсем разошлись в стороны, обнажая грудь, живот и гордо торчащий член. Николай облизал ладонь и приласкал мужнино возбуждение. От этого Мирослав довольно застонал в голос, выгнулся сильнее, подставляясь под крепкую ладонь альфы. Они могли шуметь сколько угодно — весь дом был в их распоряжении. Илюшка был на очередных танцевальных сборах, Ромка — на море вместе с дедушками, так что Николай и Мирослав остались вдвоем и действительно переживали новый медовый месяц. И занимались любовью каждый вечер. А если были силы, то и с утра. Николай не вытерпел первым. Он сел и ухватился за своего омегу, прижимая его к груди и накрывая губами метку. За меткой последовали плечи и ключицы, которые альфа старательно обцеловал и облизал, а потом он и вовсе опрокинул мужа на спину и занялся его сосками. Мирослав извивался под ним, шумно дышал и чуть вскрикивал от переполнявших эмоций. Они даже не сняли тот пресловутый халатик. Николай, когда перевернул мужа на живот, огладил его спину через тонкий шелк, отбросил цветастую тряпку в сторону и вошел в текущую дырку плавным точным движением. А потом набрал скорость и захватил в кулак полы халата, безнадежно их сминая. Мирослав бормотал что-то бессвязное и активно подмахивал, Николай наслаждался их близостью, а потом его взгляд упал на букет, стоящий на тумбочке, и он сорвался. Навалился на омегу всем весом, зажал будто в тисках и кончил глубоко внутри. Мирослав вскрикнул от давления и тяжести и тоже спустил. Николай продолжал коротко толкаться бедрами, добивая себя и мужа, а Мирослав смотрел на вазу с цветами и улыбался.

***

Через пару дней Мирослав принес своему альфе букет белых гербер, и они отлично провели время в гостиной на диване. Потом были пионы и секс на кухне. Следом хризантемы и водные забавы в душе. Потом Мирослав стал миксовать, выбирая несколько сортов цветов. Ему нравилось приносить букеты домой, нравилось дарить их мужу, потому что на каждый следующий он реагировал, как на первый. Смущался, краснел, отводил глаза и, казалось, не мог сдержать слез. А потом прижимал цветы к груди и долго нюхал — Мирослав стал выбирать пахнущие сорта. Они вдвоем обрабатывали стебли: подрезали, очищали от нижний листьев, — и ставили букет в очередную вазу, так что за три недели, пока они были наедине друг с другом, все свободные поверхности в их доме оказались заполнены цветами. Мирославу самому нравилось засовывать нос в середину букета и проводить пальцами по упругим лепесткам. Но больше ему нравилось, как реагировал его альфа на эти маленькие знаки внимания, как он расцветал, как улыбался мягко и нежно. И как они потом любили друг друга. В общем, Мирослав много получил от этой смелой задумки.

***

О-папы Николая и Мирослава, когда вернулись из отпуска и зашли в их дом, сразу же заохали и стали наперебой расхваливать Николая. — Ох, Славочка! Какой же у тебя альфа чудесный! — Виктор Алексеевич всплеснул руками. — Так за тобой ухаживает! Николай, на мгновение смутившийся, бросил взгляд на Мирослава, поймал его ответный, подбадривающий, и притянул мужа к себе, обнимая: — Это он за мной ухаживает! — Потому что я очень-очень люблю тебя, — просто отозвался Мирослав и тоже обхватил альфу руками. Папы синхронно умиленно выдохнули, но их идиллию нарушил пронесшийся с топотом и гоготом Ромка, и взрослые пошли разбирать сумки. Они вдоволь наобнимаются ночью, в своей спальне, где теперь постоянно на прикроватной тумбочке будет стоять свежий букет цветов.