it's the end for both of us

Тяжело.

Тяжело принять тот факт, что твои чувства втоптали в грязь. Это так не справедливо, так жестоко… и горько. Но тогда почему я смотрю на него, так же как и в тот, ужасно дождливый и поганый, день?

Смотрю так, словно, только что обрела новый смысл жить.

***

Дождь неприятно громкими каплями бил по стеклу окна в комнате девушки, что сидела, содрогаясь от каждого удара грома, чувствуя грохот даже сквозь громкую музыку в наушниках. Она старалась держать себя в руках, чтобы не сорваться на истерику, но держалась из последних сил, ведь понимала, что это неправильно. Неправильно трястись от страха, каждый раз слыша приглушённый грохот, умом понимая, что дело совсем не в непогоде за окном, не в странном чувстве незащищённости от грозы и даже не в том, что этот непрерывный дождь, кажется, мог затопить весь город. Дело ведь совсем не в страхе перед грозой и не в том, что происходит на улице. Всё дело в том, что происходит в доме. Доме, который должен служить щитом против этой ужасающей погоды. Доме, который играет роль защитного купола против всех невзгод, печали и неудач, но в итоге он становится истинной причиной её панического страха перед грозой. Родной дом, в котором она росла все свои пятнадцать лет, не чувствуя себя в безопасности. Именно он сейчас в очередной ломает её изнутри, заставляя вжаться в спинку кровати, укутавшись мягким одеялом с головой, чтобы не чувствовать себя в опасности. Большое здание, которое она вынуждена называть своим родным домом, снова и снова наполняется громкими криками, резкими звуками бьющейся дорогой посуды и грохотом вещей, которые, кажется, буквально летали, точно по всей гостиной с огромной силой, заставляя Юмин чувствовать себя будто запертой в клетке, откуда нет выхода. А выхода нет. И, кажется, никогда не было. Она не может справиться с тем, что происходит. Никогда не могла и сейчас не может. Поэтому трясётся от страха и вздрагивает каждый раз, стоит грозе перекричать громкую музыку в наушниках, каждый раз, когда слышит приглушённые крики, каждый раз, когда что-то бьётся совсем рядом, за стенами просторной и тёмной комнаты. Она не может. Не может перестать бояться, потому что знает. Знает, что дверь комнаты резко откроется, знает, что закричит от страха, когда разъярённый отец схватит её за руку, знает, что не сможет вырваться, пока тот будет тащить её из комнаты под громкие крики матери, которая даже не попытается остановить мужа, Юнми знает, что не сможет не сломаться снова. Знает, поэтому не скажет ни слова, когда на своём хрупком теле снова почувствует удары, так сильно обжигающие кожу, не скажет ни слова, когда мать безразлично будет смотреть на то, как родная дочь вновь покрывается синяками и кровоподтёками, которые в очередной раз украшают её белоснежную кожу, и не скажет ни слова, когда она ударит её сильнее и глубже, чем отец обычной фразой:       — Ненавижу. Всего одна фраза, заставившая Юнми поломаться вновь, так безразлично брошенная собственной матерью. Всего одно слово, но столько ненависти в голосе женщины, и это разбивает. Это заставляет затаить дыхание и кажется совсем перестать дышать. Никакие удары и физическое насилие не сможет ранить сильнее. Ничто не может сделать больнее, чем слова ненависти, которые точно не были брошены случайно или не подумав. Юнми понимала, что женщина говорит это серьёзно и с полной уверенностью в голосе. И это ранило. Настолько, что девушка не могла пошевелиться, так и застыв, сидя на полу в гостиной с опущенной головой. Она не решалась поднять взгляд на родителей, ведь знала, что не найдёт в их глазах ничего, кроме презрения, но она никогда не думала, что, взглянув в их глаза, увидит там ненависть. Самую настоящую и неподдельную ненависть. Но она увидела. Решилась поднять голову, и её беспомощный и молящий о помощи взгляд встретился с их до безумия холодным. Их взгляд был наполнен ненавистью до краёв. Возможно, поэтому Юнми сейчас так паршиво на душе? Поэтому она, не заботясь о том, что может запросто заболеть, плетётся по пустой дороге в одной только футболке и джинсах? Поэтому она не обращает внимание на то, что промокла насквозь, идя без зонта, в то время как на улице бушевал сильный ливень? Вероятно, она не знала, что привело её туда, где она сейчас. Возможно, она даже не понимала, куда пришла и как тут оказалась. А может, она всё-таки понимала, поэтому абсолютно осознанно сейчас поднимается по лестнице незнакомого ей здания, смахивая с щёк ручьи горьких слёз. Она не может ни о чём думать, ведь все мысли заняты только тем, что она пришла на эту крышу, чтобы принять решение. Юнми не знает, правильно ли поступает, но она уверенна в том, что её решение точно закончит страдания. Оно освободит её. И она наконец перестанет быть такой же жалкой и несчастной. Именно поэтому она, дрожа от холода, поднимается, садясь на бетонный выступ, чтобы сделать решающий шаг, который, по её мнению, должен освободить её. Слёзы не перестают течь из глаз, застилая их лёгкой пеленой, но девушка не издаёт ни звука. Она лишь кусает и без этого разбитую губу, которая снова начинает кровоточить. Только вот Юнми совершенно это не волнует. Её не волнует ни то, что свежие синяки сильно ноют, ни то, что она промокла до последней нитки, да даже то, что она сейчас собирается совершить самую страшную ошибку своей жизни — её это совсем не волнует. Единственное, что сейчас важно для неё — тишина ночного Сеула, который окутан тёмными тучами, из которых уже третий час льёт как из ведра. Кажется, даже небо сейчас плачет вместе с Юнми, разделяя её горе. Кажется, только оно одно понимает девушку, как никто другой. Поэтому она сейчас поднимается, вставая на выступ ногами. Ветер обдувает её лицо, в один момент смахивая все капли дождя, смешанные со слезами, но в следующую секунду он снова окатывает её прохладой ночного дождя, давая девушке понять, что она плачет не одна. Но она одна. Именно сейчас — она одна, и никто не может спасти её от заветного шага в никуда. В пропасть, в которой Юнми утонет, навсегда перестав чувствовать боль, что приносят ей самые близкие люди. Стоит ей сделать всего один шаг, и она освободится и перестанет чувствовать себя чужой и ненужной в этом мире. Всего один шаг, но решиться на него так тяжело. Поэтому школьница продолжает стоять, смотря на огни ночного Сеула. Сейчас он кажется таким далёким. Всё в этот момент совершенно не имеет смысла, потому что она готовится шагнуть в никуда. Она стоит, кажется, уже целый час, а может, всего не больше десяти минут, но время будто сыпется сквозь пальцы, словно песок, и она отчётливо это понимает, когда её телефон начинает разрываться от звонков. Кажется, Юнми ушла уже очень давно, раз родители решили поискать пропавшую дочь. Она усмехнулась, когда достала телефон и, скинув входящий от матери, прочитала сообщение, которое прилетело следом.

«Юнми, доченька моя. Возвращайся домой. Мы с папой волнуемся за тебя…»

Хмыкнув, Юнми убрала телефон обратно в карман тёмных джинс и поняла одну простую вещь. Сообщение матери совсем не тронуло и без того многочисленно разбитое сердце. Она давно сломалась, но поняла это только сейчас, и теперь никаких сожалений не оставалось. Сделав глубокий вдох, девушка сделала ровно один шаг, оказавшись так близко к пропасти. Сейчас она как никогда близка к тому, чтобы совершить самую главную ошибку в жизни. Всего один шаг, на который она так долго решалась, и она летит вниз. Но… Почему же совсем не больно? Лишь запястье немного сжимает. Разве так чувствуют себя люди после смерти? Или…       — Ненормальная. — кряхтел кто-то, заставляя девушку задержать дыхание, ведь чувствует, как на поясницу падает чья-то рука, держа девушку так крепко, будто боясь, что та испарится на совсем. Что произошло? Она совсем не понимает, поэтому распахивает глаза и не может поверить своим глазам. Юнми всё ещё на этой крыше, дождь всё так же продолжает смывать слёзы с её щёк, а гроза, затихшая ненадолго, снова раздаётся громом по всему городу, заставляя пару школьников, совсем не случайно оказавшихся на крыше высокого здания, вздрогнуть от неожиданности. Не так она себе это представляла. Не так всё должно было произойти. И она не должна сейчас сидеть и плакать, укутываясь в тёплую кофту совершенно незнакомого ей парня. Парня, которого она не смогла узнать.       — Тебе есть к кому пойти? — осторожно спрашивает юноша, смотря под ноги и тупя взгляд. Он уже какое-то время не слышит тихие всхлипы девушки, которая сидела на одной из ступенек лестничного пролёта совсем рядом с ним. И… тряслась. То ли от холода, то ли от страха. Он не понимал, но ему было тяжело и больно смотреть на неё, так что он просто наблюдал за тем, как под их ногами формируется лужа воды, которая успела накапать с них, пока пара школьников сидела здесь. — Я просто думаю, что должен же быть кто-то, кто мог бы тебя забрать…? Он не знает, зачем пошёл за ней, когда увидел ту, медленно идущую по улице в одной только лёгкой футболке поздно вечером, в то время как на улице бушевала непогода. Он всего лишь забежал в магазин по просьбе младшей сестры, чтобы купить её любимые мармеладки перед тем, как вернуться домой после внеурочных занятий японским. Парень до сих пор не может объяснить, зачем следовал за странной девушкой столько времени и не решался подходить ближе. Совсем не потому, что не хотел быть замеченным, он же не сталкер какой-то, просто… Ему казалось, что это было лишним, да и девушка, кажется, совсем ничего не видела перед собой. Просто бездумно брела, куда глаза глядят. Но вернуться обратно он не мог, не мог просто взять и оставить девушку одну, не мог и… не хотел? Вероятно, сильное чувство беспокойства за незнакомку охватило парня настолько, что он вот уже сорвался на бег, совсем не обращая внимания на то, что обронил зонт где-то по дороге к высокому зданию, в котором скрылась неизвестная. Он просто не мог заставить себя развернуться и уйти домой, как ни в чём не бывало. Не мог или не хотел? Это уже не важно, потому что все его переживания были оправданы, как только тот увидел ужасающую картину, которая открылась перед ним, стоило только набраться смелости и открыть дверь, ведущую на крышу. Он потерял дар речи всего на полминуты, а вскоре, когда девушка поднялась на ноги, готовясь вот-вот прыгнуть, сорвался с места на ватных ногах. Тёмноволосый совсем не думал, когда бежал к обезумевшей, он не думал, когда схватил ту за руку, потянув на себя, он не думал, когда они оба свалились с выступа, он не думал о своём паническом страхе перед высотой и совершенно не думал, когда хрупкое тельце школьницы придавило его собственное, не думал, называя её «ненормальная», и совершенно ни о чём не думал, когда помогал измотанной и до безумия измученной девушке спуститься на несколько лестничных пролётов вниз, больше не сказав ни слова. Ему было важно только то, что он успел. Успел и смог набраться смелости, чтобы подойти так близко к ней, ведь безумно боялся высоты. Но он не мог думать о высоте, когда увидел её стоящей перед пропастью в никуда.       — Не знаю, — тихо прошептала она, отвечая на вопрос парня спустя минут пять. Услышав тихий и нежный голос девушки, парень даже забыл, что вообще спрашивал, но когда встретился с заплаканными и красными от долгих слёз глазами, он лишь мягко улыбнулся, рассматривая лицо девушки. — Ты… ты можешь посидеть со мной так немного? — еле дыша, проговорила Мин, и парень сначала, кажется, даже не услышал девушку, он вообще подумал, что ему показалось, пока не встретился с молящими глазами, которые нуждались в его помощи. Они просидели так по ощущениям наверное час, а может всего пять минут. Он смотрел на неё, запоминая черты прекрасного лица, а она смотрела под ноги иногда стирая с щёк слёзы, которые никак не прекращали литься из глаз. Телефон девушки продолжал без прерывно вибрировать в заднем кармане джинс, но Юнми успешно игнорировала этот факт.       — Не будешь отвечать? — кивнув на мобильный, брюнет поднял бровь, хоть девушка и не смотрела на него и не могла заметить это. Она лишь отрицательно мотнула головой и продолжила пялиться в одну точку, кутаясь в тёплую кофту. Было очень холодно, но, кажется, только эта вещица была способна согреть её сейчас.       — Я и правда собиралась прыгнуть, — вдруг неожиданно для школьника заговорила Мин, не обращая внимания на то, как парень всё это время разглядывал её. Она почему-то посчитала нужным объяснить своё решение незнакомцу, но не могла успокоить свою истерику всё это время. Она не знает, почему вообще так расклеилась перед совершенно незнакомым ей парнем и говорит сейчас это, но она точно знает, что могла совершить роковую ошибку и поставить крест не только на своей судьбе. — Я-я правда хотела сделать это… И всё потому…       — Можешь не рассказывать, — с мягкой улыбкой на лице парень перебил девушку, снова заговорившую, у которой начали немного трястись руки от волнения. Смотря в её глаза, наполненные болью и отчаянием, он встретился с ней взглядом и понял всё сразу. А Юнми не понимала. — Я вижу, что тебе тяжело это рассказывать, поэтому не стоит. Не всегда люди хотят слышать правду или трагичную историю такой прекрасной девушки, которую собственноручно спасли.       — Прости… — она снова опустила голову, разрывая короткую встречу глазами, и виновато прикусила губу, раздирая ту ещё больше, настолько, что из внушительной раны снова хлынула кровь. Возможно, любой другой человек обиделся бы на её месте, она же хотела выговориться, а её перебили и, вроде как, сказали, что слушать не хотят, но ей было приятно. И всё потому, что на самом деле она не хотела говорить, просто считала себя обязанной этому парню, но он её успокоил и излучал только уверенность. Вероятно, именно поэтому Юнми ощущала себя в безопасности именно сейчас.       — Не извиняйся. Тебе не за что просить прощения, тем более у меня. — он продолжал смотреть на школьницу и всё никак не мог оторвать от неё внимательного взгляда. Она казалась ему слишком интересной и такой несчастной… Конечно, ему было жаль незнакомую девушку, но он не считал её красивой, милой или приятной только потому, что ему было жаль. Всё просто. Он видел её искренность, что исходила от такой невероятно девушки, и не мог не замечать, насколько она была разбита. Юнми словно полевой цветок, который нужно защищать и оберегать от этого мира, потому что любой человек способен растоптать её. Сильный ливень на какое-то время утих, поэтому они решили зайти в круглосуточный магазин и поесть чего-нибудь, чтобы согреться. Купив самой обычной лапши и пару сосисок, они сели за стол у окна и тихо ели, наблюдая за каплями, стекающими по стеклу, думая каждый о своём. До того момента, пока школьник не заговорил.       — Так… У тебя совсем не к кому пойти? Может, дальние родственники, друзья? — вдруг снова спросил парень, и Мин застыла с лапшой у рта, в то время как парень внимательно следил за одной каплей, что медленно скатывалась по стеклу.       — Ты не спрашиваешь про моих родителей. Почему? — она вдруг снова взглянула на него, рассматривая с интересом. Ей правда было интересно, он же не спрашивал, и она не рассказывала, так почему он понял, что домой она сейчас не хочет возвращаться?       — Думаю, это очевидно. — просто ответил он, заставляя девушку легко кивнуть. Она не стала расспрашивать его дальше, и он не стал больше ничего отвечать, поэтому они продолжили сидеть так и дальше, пока на телефон Мин не пришло ещё одно сообщение. Она уже хотела отключить телефон, даже не прочитав его, ведь думала, что это снова родители, пока не увидела имя отправителя. Так она и застыла с мобильником в трясущихся руках, не зная, что ей делать. Хотелось снова расплакаться, но слёз, кажется, совсем не осталось, поэтому она просто продолжала пялиться в экран, читая всего два слова, которые всегда так грели её израненную душу.

«Ты в порядке?»

      — Что-то не так? — тихонько коснувшись плеча школьницы, что вдруг застыла с телефоном в руках, поинтересовался парень.       — Думаю я знаю, к кому могу обратиться. — тихо ответила она отведя взгляд от экрана, чтобы взглянуть на её спасителя и легонько улыбнуться. Получив в ответ такую же лёгкую и слишком понимающую улыбку, она принялась отвечать, человеку, который всегда был на её стороне ни смотря ни на что. Так они и просидели в маленьком и уютном магазинчике, продавец которого уже минут пятнадцать тихо посапывал прямо за кассой. Не проронив ни слова они вышли, как только спустя больше получаса приехал чёрный автомобиль, завидев который Мин практически сразу же вскочила с месте поднимая шум, разбудив мужчину, что кажется крепко спал до этого за кассой. Как только увидела родной силуэт вышедший из авто, собиралась сорваться с месте, но не могла. Ноги кажется словно приросли к земле, заставляя парня рядом непонимающе рассматривать девушку, а она в это время не могла сдержать слезы. Снова. Она снова плачет, уже кажется в сотый раз за эти пару часов, но ничего не может с собой поделать. Именно сейчас, оказавшись в родных объятиях, которые никто не сможет заменить ей, она чувствует себя защищённой. Именно в них она чувствует себя маленькой девочкой, за которой хочется ухаживать, заботиться и дарить всю свою любовь и нежность. Она всегда чувствовала себя нужной и особенной в его руках и никто не мог заменить его. Никогда.       — Я так скучала… — тихо шептала она, всхлипывая и прижимаясь ближе к самому близкому человеку в её жизни, пока тот прикрыв глаза спокойно гладил девушку по волосам и прижимал ближе к себе, так сильно словно боялся потерять, словно она исчезнет, испариться, если он не будет держать её крепче.       — Я тоже скучал, цветочек. — прошептал он, целуя ту в макушку. Эти нежности заставляли парня, который всё так же сидел и наблюдал за этой сценой развернувшейся на его глазах, почувствовать себя лишним. Но он был искренне рад, ведь у такой прекрасной девушки действительно был тот, кто может защитить её и помочь ей. Это заставило парня улыбнуться. Кажется этот тяжёлый день уже должен закончится, и он рад, что концовка его счастливая. Он ведь хорошо поступил спасая девушку, хорошо поступил не бросив её, и он понял, что хорошо поступил, когда узнал, что у неё есть тот, кто поможет Юнми. Этот поганый и жутко дождливый день должен был закончиться именно так и никак иначе.       — Слушай… — Мин вдруг обратилась к спасителю, пока, парень, что собирался забрать её, разговаривал с кем-то по телефону, в паре метров от них. Она тут же получила внимательный взгляд на себе и тихонько улыбнулась. Кошачьи глаза, наполненные беспокойством и нежностью внимательно смотрели в её. В любой другой момент она бы раскраснелась и отвела взгляд, как и он, но оба не могли этого сделать. — Я… я бы хотела…       — Не нужно благодарить меня, правда. — опустив голову, парень тепло улыбнулся, он улыбнулся так очаровательно, что у Юнми кажется сердце остановилось, ведь его взгляд настолько понимающий и нежных, что дыхание перехватило. Смотря в его глаза, она видела в них смысл, чтобы жить дальше. — Я всего на всего оказался в нужное время, в нужном месте и сделал то, что должен был. Благодарить меня не за что.       — Но… — Мин уже хотела опровергнуть слова школьника, ведь считала, что ей есть за что благодарить. Он же буквально спас её! Почему она не может сказать ему хотя-бы спасибо?       — Юн, парень прав. — на плечо младшей Мин легла рука, легонько сжавшая её. Оглянулась, она встретилась с взглядом полного уверенности и теплоты, поэтому решила не вмешивайся и просто отошла на шаг от парней. — Благодарить должен именно я, ты ведь спас мою сестру. — обращаясь к школьнику на против себя, старший Мин улыбнувшись протянул парня к себе и приобрёл того. Он не был тактильным человеком, но ситуации этого требовала.       — В-всё в порядке, г-осподин Мин… — заикаясь от неожиданности, еле проговорил школьник, когда старший брат незнакомки выпустил его из немного неловких объятий. Он и подумать не мог, что наследник такой влиятельный «Империи Мин», является братом молодой девушки, которую он спас. Если честно, он думает, что вот вот упадёт в обморок, но он держится молодцом, даже не показывая всего своего страха. Только вот лишь, немного дергающиеся глаза его выдают, что и замечает слишком внимательный старший.       — Мин Юнги. — улыбнувшись так же, как он улыбается исключительно для сестры, Мин отступил от парнишки. — Я не настолько стар, чтобы ко мне так обращались. Мне только в следующим году двадцать стукнет, так что не делай из меня старика. — усмехнувшись, Юнги постарался разрядить обстановку, что у него с лёгкостью получилось. Это можно было легко понять по тому, что всё трое улыбнулись, заставляя старшего тихо гордиться собой.       — Я… я, меня зовут Ли Минхо. — робко протянув руку Юнги, Ли смущённо улыбнулся, когда старший пожал ту в ответ.       — Спасибо тебе, Минхо.

***

      — Спасибо. — тихо прошептала, Юмин, как только оказалась в свободной комнате, которую выделил специально для неё, двоюродный брат в своей квартире. — Спасибо, Ли Минхо. — девушка тихонько сминала в руках, ещё немного влажную, кофту парня. Парня, которого так и не поблагодарила.

***

      — Мин Юнми! Ах, ты поганая девчонка! Да, как ты только посмела?! Звонкий голос подруги, что позвонила мне сразу после того, как я написала ей сообщение, где кратко описала, то почему пропустила первый урок, резанул по моим ушам, заставляя выбраться из своих воспоминаний. Я могла вообще проигнорировать её смс, и просто придти в класс, дабы хоть немного поберечь свои барабанные перепонки. Она была очень зла сейчас… нет она была в ярости. И я даже могла её понять.       — Сохи, мне правда жа… — идя по заполненному учениками коридору, не успела я договорить, или хоть как-то оправдаться, как мне снова пришлось убирать телефон подальше от своего лица. Она бывает чересчур эмоциональна…       — Жаль?! — заверещала подруга, пока я старалась вставить хоть слово. Но слушать меня не хотели, и не собирались. — Жаль тебе, говоришь? Как ты могла не сказать мне, что чуть не попала под машину?! Ты вообще адекватная?! Мин Юнми, ты покойница! — последнее звучало немного тише, но не менее угрожающе, и это только потому что её телефон кто-то взял, что было понятно по услышанными мной угрозами в сторону «похитителя». — Юнми? Услышав, тихий и немного взволнованный голос друга, я облегчённо улыбнулась, продолжая пробиваться сквозь толпу школьников. Да куда они все так спешат?!       — Хёни… — тяжело выдохнула я, поднимаясь на второй этаж, чтобы наконец попасть в класс. — Не волнуйся, я в полном порядке, — сразу сказала я, ведь понимала, что он тоже волнуется, чему последовал грустный вздох в трубку. — Постарайся успокоить эту истеричку, пока я поднимаюсь в кабинет. Пожалуйста…       — Это кого ты истеричкой назвала?! — снова послышались возмущения от девушки, которая видимо снова попыталась отобрать свой мобильный. — Я попробую, но ты обязана всё рассказать. — снова голос Хёнджина и я улыбаюсь.       — Продержитесь до обеда? — спрашиваю я, намекая на то, что никаких подробностей друзья не услышат от меня как минимум ещё два урока.       — До какого обеда?! Ты там совсем ахренела, Мин Юнми? — Сохи снова влезла, заставляя меня сбавить шаг. Всё-таки в гневе, эта девушка просто неуправляемая. — Постараемся. — снова успокаивающий голос Хёнджина, и я не могу не улыбнутся вновь, скидывая вызов под: «Юнми, тебе не жить паршивка!», от Сохи. Придя в класс, на меня мгновенно обрушился всемирный гнев маленькой милой школьницы, что не заставило не улыбнуться и виновато прикусить губу. Конечно, я понимала, что девушка волнуется, даже спорить не было смысла, но она такая лапочка когда злиться, что я не смогла не рассмеяться, когда Кан начала осматривать меня с ног до головы на наличие серьёзных травм. Как хорошо, что высокие чёрные чулки отлично скрывали ободранную коленку, заклеенную пластырем.       — Я в полном порядке, Сохи. — уже двухсотый раз за день сказала я, тяжело вздыхая. Лучше бы не говорила ничего, честное слово. Эта мелкая поганка докучает меня расспросами весь день и я подумала, что хотя-бы на время обеда она умолкнет и отвлечётся на еду, но нет… чуда не произошло, и Кан Сохи продолжает рвать и метать. — Ничего же не случилось.       — «Ничего не случилось?!» — заорала та на всё кафе, в котором мы решили поесть во время перерыва. Хёнджин снова попытался впихнуть в девушку какую-то булку, что бы она снова не укусила его ладонь, после одной попытки заткнуть её. — Ты чуть под машину не попала, идиотка! Мин Юнми, по твоему можно говорить, что ничего не случилось после такого? — она дулась, отпихивая руку друга, в ладони которого была клубничная булка. — Скажи мне, ты в себе вообще? Закатив глаза я отвернулась от неё, делая вид, что пейзажи за окном намного интересней милого личика подруги. На самом деле, я совсем была не в состоянии обсуждать произошедшее, не только потому что, взрывной характер Сохи, заставлял меня хмурится и даже немного злиться на неё. Эта неожиданная встреча напрочь выбила меня из колеи, поэтому я и не хотела сейчас выслушивать всё это, потому что не помогало. Это не могло помочь мне отвернуться от мыслей о том парней, который уже во второй раз спас меня. Как тут вообще не расклеиться? Но я очень старалась не подавать вида, что это хоть как-то тронуло меня, иначе Кан совсем живого места на мне не оставить. Поэтому проще, просто сделать вид, что всё в полном порядке.       — Глаза закатила?! Бесстыдница. — буркнула она и обижено отвернулась от меня в ответ сложив руки на груди. В любом случае я знала, что она не сможет обижаться на меня вечно, поэтому улыбнулась, поворачиваясь лицом к школьнице.       — Сохи-и… — тихо протянула я, обнимая подругу, но та продолжала меня игнорировать и просто тихо фыркнула. — Я правда-правда в порядке. — уложив голову на плечо девушки, я улыбнулась, когда почувствовала, как она немного расслабилась. Неужели у этой ледышки и вправду есть сердце? — Знаю, ты волнуешься за меня и мне очень приятно. Ты самая лучшая на свете подруга, Сохи! Знаешь как мне повезло с тобой? Не представляю, что бы я без тебя делала…       — Например: попала бы под машину? — вставил своё слово Хван, и получил испепеляющий взгляд от нас двоих. Вот умеет же влезть, когда не надо… — Всё, молчу. — сразу стушевался друг, не хотя получить по шапке за такое.       — Ты могла серьёзно пострадать. — бурчала девушка в моих объятиях.       — Знаю. — просто согласилась я, зная что спорить бесполезно.       — И тех парней не могло оказаться рядом. — снова буркнула Кан и я вздохнула.       — Но они оказались в нужное время и в нужном месте. Главное, что всё обошлось и ничего серьёзного не произошло… — я старалась успокоить подругу окончательно, нежно поглаживая её по светлым волосам, но зная эту девчонку уже несколько лет, я уверенна, что она будет припоминать мне это ещё очень долгое время.

***

Лёгкий весенний ветер обдувал лицо прохладой, в которой так нуждались сейчас школьники первого и второго класса одиннадцатого года старшей школы. Эти два класса стояли на школьном поле в ожидании своих учителей по физкультуре, которые неприлично сильно опаздывали.       — Сейчас же только март, — измученно протянула Кан, сидя на мягкой траве в тени, и уложила голову на моё плечо. — Чёрт возьми, почему так жарко…       — Со, угомонись, — фыркнула я, махая ладошкой перед лицом подруги. — Джинни сейчас принесёт воду, вот и освежишься. Чего ты так раскапризничалась? Ничего не ответив Кан лишь протянула ещё более измученный стон. Она ненавидит жару, поэтому в это время она капризнее некуда, и всем окружающим приходится терпеть. Иначе хуже будет. Правда. Конечно она была не одна такая. На улице и правда было достаточно жарко, поэтому многие старались найти место в тени, выпить побольше холодной воды, или просто полежать на мягкой траве и отдохнуть немного пока не придут учителя. И правда, где их носит?       — Ловите, — громкий голос друга, прямо над нашими головами был словно спасательным кругом для тонущего человека, случайно оказавшегося за бортом, поэтому, как только Сохи услышала его, резко вскочила с травы и ловко поймала летящую ей в руки бутылку воды.       — Господи, Хван, ты лучший. — ляпнула она перед тем как открыть бутылку и за один глоток выпить почти половину, под ошарашенный взгляд друга. Вот же жадная, девчонка.       — Ты… боже. — парень на это лишь рассмеялся не закончив свою фразу и протянул вторую бутылочку мне, пока я продолжала сидеть на траве.       — Спасибо. — я кивнула ему и благодарно улыбнулась, пока Сохи наслаждалась холодной водой, после заводя с Хёнджином какой-то разговор. Кажется она просила его помочь ей с чем-то, но я особо не вслушивалась. Отведя взгляд от подруги, я обернулась на голос позади.       — Какого чёрта, да где их носит? — какое совпадение, сегодня кажется слишком часто упоминают это мифическое существо. В паре метров от нас на лавочке сидели двое парней и если я не узнала бы голос говорящего, даже и внимания не обратила бы. Но вот в памяти очень хорошо врезался образ миловидного парнишки с удивительным голосом. — Такие безответственные… А ведь ещё нас ругают за малейшие проступки! — он сложил руки на груди и надул губы, заставляя меня тихо хихикнуть. Я ещё секунду наблюдала за ним удивляясь его милоте, пока тот не обратил на меня случайный взгляд, тут же тушуясь. Но на моё удивление он не отвернулся, а даже наоборот начал интенсивно махать мне рукой. — Юнми! Привет! Как только парень назвал моё имя, школьник сидящий рядом, лицо которого не было видно за ним, открыл глаза и повернул голову в сторону, тихонько наблюдая.       — Феликс! — помахав парню в ответ, и не заметив взгляда школьника рядом с ним, я радостно улыбнулась и отвернулась, замечая, что оживлённая беседа друзей резко прекратилась. Вдруг на меня удивлённо уставился две пары карих глаз не сводя заинтересованного взгляда. — Что такое? Вы чего уставились?       — Ты их знаешь? — первой заговорила Сохи, не припоминая того, чтобы я когда-то рассказывала о том, что общаюсь ещё с кем-то из школы. Конечно не было удивительным, что кто-то здоровался со мной, но обычно я никогда не отвечала им так радостно да и делала это вовсе из вежливости, хоть и совершенно не понимала, кто со мной вообще здоровается.       — Ну да. Это… — я уже хотела, сказать что это один из тех парней, что спасли меня больше недели назад из-под машины, но меня нагло перебили. Ненавижу когда так делают.       — Это же компашка Кима. — с каким-то явным недоверием и ноткой отвращения фыркнул Хван, скорчив лицо. Мне определённо не понравилось выражение лица друга, поэтому я решила прояснить ему, что парни — хорошие. Не будут же плохие люди помогать незнакомому им человеку? Почти незнакомому.       — Да…? Это они помогли мне тогда. Неделю назад. — после сказанных слов, я очень надеялась, что теперь друзья более положительно отнесутся к парням, но кажется это подействовало только на Кан Сохи. Только вот выражение лица Хёнджина стало ещё более злым, но он усердно попытался это скрыть. Не понимаю, что не так то?       — Так это парни Кима, тебе помогли тогда? — спросила Кан, и я уже хотела ответить ей и задать встречный вопрос, но меня снова перебили как только я открыла рот. Да что ж это такое. — Почему ты не сказала раньше? Ты разве не знаешь, какие плохие слухи ходят о них? Юнми, ты должна была сказать об этом в первую очередь. — хоть она не выглядела злой, скорее обеспокоенной, злилась наоборот я. Теперь я совсем ничего не понимала. Почему Минхо и Феликса, обобщают, как «парни Кима», «компашка Кима», что это за Ким вообще, и какие такие слухи о них ходят? Что вообще это всё значит? Не может же это быть тот Ким о котором я думаю.       — Не вижу ничего такого, в том что они спасли меня от летящей машины и помогли мне добраться до медпункта. — я встала с травы и одарила друзей хмурым взглядом. Что с ними сегодня не так? — И меня совсем не интересуют, какие слухи о них ходят. Я знаю, что они хорошие ребята…       — И это ты поняла, только из того, что пообщалась с ними… сколько? Пятнадцать минут от силы? Юнми, ты ничего не знаешь… — вставил своё слово Хван, зля меня ещё сильнее. Атмосфера накалялась с каждой секундой, что совсем не шло на пользу, ведь наш спор мог привлечь внимание.       — И не хочу ничего знать…! — вспыхнула я, не понимая почему он так вражески к ним настроен. Насколько я знаю, они его и пальцем не тронули, так из-за чего он так злиться, что мне помогли именно они? Я больше не хотела ничего слышать и к моему счастью, Хёнджин не успел ничего мне ответить, ведь пришли учителя, которые заставили нас подстроиться.

***

Ох чёрт… И как мы вообще пришли к тому, что я сейчас стою в паре с Ли Минхо по игре в бадминтон? Эта вселенная точно против меня. Да где же я так согрешила?