Если захочешь

— Ты что тут забыла? — спрашивает Хэ Сюань, останавливаясь на обочине. Уже за полночь, а район, пусть и жилой, но далекий от центра, самый подходящий для стритрейсинга. Почти пустая дорога освещается лишь парой желтых фонарей, демонстрируя взору девушку на тротуаре, выставившую руку вперед. Девчонка молодая, лет двадцати на глаз, а одежда ее, хоть и не по погоде легкая, словно на улице Июль, но для шмотья проститутки слишком безобидная и качественная. Джинсовые шорты, короткий, но относительно приличный топик, простые босоножки на низком каблуке. Макияж легкий, волосы распущены и причесаны, а глаза большие невинные. Картинка из дворика перед университетом искусств в самый последний день семестра, а не с обочины дороги, и если это проститутка, то Хэ Сюань — учительница младших классов. Взгляд за девушку, тем не менее, цепляется сразу, даже из машины. За стройные голые ноги, за румяное точеное личико, за чуть потерянный взгляд, с надеждой обращенный внутрь остановившейся перед ней машины. Таким, как она, на дороге ночью не место. Таким, как она, обычно на обочине долго стоять не дают возможности. — Я не знаю, куда мне пойти, — девушка опускает голову смущенно, словно винится своей глупости, за длинными кудрями звенят сережки. — Я уже прошла километра три и устала. — Иди туда, откуда пришла, — закатывает глаза Хэ Сюань. — Не могу, — упрямо стоит на своем Цинсюань. Ярость и обида на брата в ней сейчас сильнее всех здравых мыслей. — Тогда куда ты собиралась? — У меня подруга живет на другом конце города, я могла бы переночевать у нее, — пожимает плечами Ши Цинсюань. — Но я без телефона… — телефон тот она разбила во время ссоры с гэ. — Ни подруге позвонить, ни такси вызвать. Я надеялась поймать попутку и… — Тебя в таком виде и в такое время в этой части города либо ограбят, либо трахнут на капоте, как шлюху, — перебивает Хэ Сюань мрачно. Она окидывает девушку оценивающим взглядом, — А красть у тебя нечего, — добавляет она с намеком, и девушка перед ней ежится. — Тогда… тогда, может, ты могла бы одолжить мне свой телефон, я позвоню в такси? — слова девушки напугали Цинсюань, но она не хотела позорно возвращаться домой, если был шанс этого не делать. — А таксист тебя не трахнет? — насмешливо уточняет Хэ Сюань, намекая на отсутствие инстинктов самосохранения у этого тепличного цветочка. — И что мне тогда прикажешь делать? Домой я не вернусь, — пыхтит Цинсюань раздраженно, складывая руки на груди. Стоит ей это сделать, как Хэ Сюань подмечает, что трясется она весьма ощутимо, и отнюдь не от страха. Сентябрь выдался теплым, конечно, но ночью обещали тринадцать градусов выше нуля. Топик и шорты. Ненормальная. — Тц, — Хэ Сюань закатывает глаза. Вообще, у нее были свои планы. Но и перспектива оставить девушку одну среди ночи в богомерзком районе неприятно застревает в горле. Та, в свою очередь, уже начинает тереть плечи руками и переступать с ноги на ногу. — Ладно, залезай ко мне, — кивает Хэ Сюань на пассажирское сидение. Даже если пнуть девчонку в сторону дома, она в такой одежде пешком не дойдет. — А ты меня не трахнешь? — пародируя тон Хэ Сюань, отзеркаливает вопрос издевательски Цинсюань, но напарывается лишь на мрачный, стальной взгляд, под которым моментально тушуется. — Ладно-ладно, прости, ты права, — тут же поднимает она руки в примирительном жесте, боясь, что спасительница разозлится и уедет, оставив ее здесь одну. Под изучающим взглядом Хэ Сюань она шустро подбегает к машине и открывает дверь. — Только учти, я тебе не такси и у меня на ночь были планы, — оповещает Хэ Сюань, заставляя девушку замереть, как только та наклоняется, чтобы сесть внутрь. — Сначала я еду на стритрейсинг, а потом домой. Если тебе будет по пути, могу забросить к твоей подруге, но на другой конец города не поеду. В таком случае можешь переночевать у меня. Боишься гонок — можешь подождать меня возле старта, там будет шумно, но безопасно. Боишься меня — высажу у гостиницы, что будет по пути. Все поняла? Ши Цинсюань слушает поток инструкций и условий внимательно, так и замерев над креслом, не садясь и не спеша выходить. Хэ Сюань, закончившая говорить, бросает взгляд на напряженные бедра и ступни в босоножках на каблуках, ехидно размышляя, сколько девушка так продержится. То ли не натренированные ноги избалованной девушки устают, то ли условия Хэ Сюань ее вполне устроили, но та бросает долгий изучающий взгляд на свою спасительницу и уже через несколько мгновений плюхается на кожаное сидение. — Я не боюсь гонок, — пожимает она плечом с улыбкой. — Они меня даже привлекают. Интригуют. И на улице холодно, можно я не буду ждать на старте, а останусь у тебя в машине? Хэ Сюань лишь кивает, и это побуждает Цинсюань захлопнуть за собой дверь. — Где живет твоя подруга? — Почти на окраине города, на севере, — Ши Цинсюань машет рукой в случайном направлении, словно бы хочет показать, но указывает на юг. Бестолковая. Хэ Сюань легонько улыбается. — Это другой конец, мне на юго-запад, — качает она головой, и Цинсюань смотрит на нее внимательно. — Тебя я тоже не боюсь, — говорит она чуть тише, пожимает плечом почти небрежно, но от чего-то на мгновение кусает губу. — Тогда пристегнись, я езжу быстро, — командует Хэ Сюань, сбрасывая со своих плеч черную кожанку, и бросает ее девушке на колени. Та смотрит удивленно, касается небрежно предложенного предмета нерешительно, с сомнением глядя на хозяйку, но та уже не смотрит на нее, обращает свой взгляд в зеркало заднего вида и кладет руки на руль. Ее запястья и пальцы тонкие, но обнажившиеся бледные плечи имеют очертания крепких бицепсов и татуировку рыбьего скелета на одном из них. — Это мне? — уточняет Цинсюань глупо, сама же зная ответ, но просто на всякий случай, потому как жест кажется более неожиданным, чем вероятность того, что она просто что-то не так поняла. — Ненавижу включать обогреватель, а езжу с открытым окном, — только и отвечает Хэ Сюань сухо, не глядя на нее. — Я ради тебя свои привычки менять не собираюсь, но ведь бронхит подхватишь раньше, чем мы доедем до старта. Цинсюань невольно чувствует, как в животе что-то сжимается, но не от страха, и она быстро заворачивается в чужую куртку. Ее окутывает тепло. — А тебе самой не холодно будет? — уточняет Ши Цинсюань смущенно, на что получат лишь короткое «нет» и ни словом больше. — Спасибо, — запоздало произносит она, но ей не отвечают. На несколько мгновений повисает пауза, пока Цинсюань внимательно разглядывает новую знакомую, а та смотрит в лобовое стекло, постукивая пальцами с короткими черными ногтями по рулю. А затем Хэ Сюань все же поворачивается к ней лицом и молчаливо смотрит, вздернув бровь, словно чего-то ждет. — Эм-м? — Цинсюань беспомощно мычит, желая спросить, в чем причина заминки, но не знает, что предположить. — Жду, когда ты соизволишь пристегнуться, чтобы я могла ехать, — поясняет Хэ Сюань в ответ на вопросительный взгляд, и Цинсюань виновато ойкает, мгновенно тянет ремень безопасности. Хэ Сюань следит за тем, как тот щелкает, закрепляясь надежно, и удовлетворенно кивает. — Умница, — хвалит она, трогаясь с места. Щеки Цинсюань розовеют от этого слова, произнесенного спокойным, покровительственно ласковым голосом, но она на это ничего не говорит. Лишь дыхание на мгновение перехватывает. — Кхм, я Ши Цинсюань, кстати, — улыбается она уголком красных губ. — А тебя, как зовут? — Хэ Сюань, — отвечает новая знакомая, не отрывая взгляда от дороги. Скорость быстро разгоняется до ста километров, что не так опасно на почти пустой ночной дороге окраины, но от того, тем не менее, приятное волнение в животе Цинсюань лишь усиливается. — У нас один иероглиф в имени, — улыбается Ши. — Разве не удивительно? — М, — отзывается Хэ Сюань, словно бы и не услышала чужих слов вовсе. — Ты даже не спрашиваешь, почему я не хочу идти домой в такое время суток, — подмечает Ши, в своей привычной манере пытаясь завести разговор с новой знакомой, отнесшейся к ней с добротой, хоть и догадывается, что девушку нормальные темы для общения вряд ли заинтересуют. Если ей вообще хочется с ней говорить. — А что тут гадать, либо с парнем поссорилась, либо с родителями, — пожимает Хэ Сюань плечами. Ответила. Ши Цинсюань улыбается. — С братом. — Ну естественно, — в приглушенном освещении темного салона, озаряемого лишь светом фонарей, Цинсюань гадает, закатила ли девушка рядом с ней глаза, или ей показалось. — Восемнадцать есть? Этот вопрос застает Ши врасплох, так что она на несколько секунд замирает, хмурясь. — Мне двадцать два, — отвечает она, добиваясь тем самым мимолетного взгляда на себя, чуть удивленного, и приподнятой брови. — Что, не выгляжу? — Во-первых, нет, — отвечает Хэ Сюань, вновь внимательно глядя на дорогу. — А во-вторых, странно видеть свою ровесницу так по-детски сбегающую из дома, чтобы стоять полуголой на обочине такого себе района. — Эй! — возмущенно пыхтит Цинсюань. Но, когда на ее возмущение не обращают никакого внимания, лениво поворачивая руль, невольно тушуется, понимая, что случайная знакомая права. Она вдруг ежится от холода, плотнее укутываясь в чужую куртку. Та пахнет топливом, кедром, и немного сигаретным дымом. Запах, который еще вчера она боялась бы принести на себе, чтобы не получить скандал от брата со всеми остальными последствиями. — Ты просто не знаешь, какой у меня гэ. — Бьет? — это один из пары редких взглядов, что Хэ Сюань удосуживается на нее бросить, внимательно изучая лицо, словно ищет на нем синяки. — Что? Нет! — спешит заверить Ши Цинсюань. — Нет, он бы никогда. Просто… — она мнется, пытаясь подобрать слова, но сдается, решая, что все равно не сможет объяснить кратко, а длинный рассказ новая знакомая слушать не захочет. — Я просто больше не могу с ним. Я знаю, что поступила глупо, и что мне повезло, что ты забрала меня оттуда. Спасибо. Но в тот момент мне правда было плевать, лишь бы не дома. — У меня сестра подросток, — вдруг, к изумлению Ши, делится Хэ Сюань. Ее лицо, впрочем, остается безразлично-мрачным, она все еще не смотрит на свою попутчицу. — Смотрит на меня и думает, что она крутая, все знает, все сама может решить, ведь если Сюань-цзе можно, почему ей нельзя. Тоже часто спорит с родителями, иногда со мной. Но мне хватило ума приучить ее, что если ей так приспичило драматично уйти из дома, она звонит мне, и я ее подбираю и отвожу к себе. А если злится на меня, говорит мне об этом и я отвожу ее к подружке, чтоб обижалась где-то в безопасности. Она у меня всегда в безопасности, что бы там между нами ни произошло. — А я просто дура, — печально опускает голову Цинсюань. Когда-то в детстве у нее было чувство, что гэ всегда на ее стороне, что бы ни случилось, всегда поддержит ее, будет любить и баловать. Теперь же, слушая рассказ Хэ Сюань, она чувствует маленький укол зависти. Ей бы хотелось, чтобы о ней заботились в схожей манере. Брат, впрочем, назвал бы такой подход к воспитанию попустительским. Где это видано, чтобы младшие не соглашались со старшими, да еще и обижались? Старшие всегда правы, они ведь знают лучше. — Нет, просто твой брат — придурок, — отрезает Хэ Сюань мрачно. — Если старший — его обязанность научить тебя ставить свою жизнь в приоритет. — Если бы ты не подобрала меня, я бы, скорее всего, пошла бы домой через полчаса, — признается Ши, заламывая пальцы. — Но не надо возвращать меня, ладно? — молится она, вовремя одергивая себя, чтобы не повиснуть на чужой руке, держащей руль. — Я правда не хочу назад. — Я бы спросила, что он тебе такого сказал, что ты предпочтешь спать на диване в квартире черт пойми кого, но, вообще-то, мне не интересно, — отзывается Хэ Сюань, не отрывая глаз от полупустой дороги, чем заставляет Цинсюань поникнуть. Она успела обнадежиться, что девушке не все равно. — Если бы ты была несовершеннолетней, я бы потребовала с тебя адрес, чтобы отвести домой, — добавляет она. Ши надувает губы. С одной стороны, это формально правильно, кто ж станет помогать подростку сбегать неизвестно куда от опекунов. Те и в полицию могут заявить, если не будут знать, где свое чадо искать, и за похищение в таком случае можно присесть. Но все равно как-то обидно. — Но раз ты совершеннолетняя, то пусть отсосет, — заключает вдруг Хэ Сюань, резко выруливая на участок дороги полностью заставленный машинами, по бокам которого собралась толпа людей. Цинсюань впервые за вечер и ночь чувствует себя легче, когда из груди вырывается смех. Они больше ничего друг другу не говорят, потому как Хэ Сюань выходит из машины. Цинсюань завороженно наблюдает за ней, пока она подходит к каким-то людям и что-то им говорит. Как запускает пальцы в чуть растрепавшиеся волосы, распуская их, и тут же собирает в высокий тугой хвост вновь, так, чтобы ни единая прядь не лезла в лицо. Ши Цинсюань наблюдает, как шевелится хребет костяной рыбы на ее плече, когда мышцы под ней напрягаются, и в груди Цинсюань что-то ворочается подобно той самой рыбе, задевает плавниками легкие и солнечное сплетение. — Эта со мной, — слышит она, как Хэ Сюань бросает это какому-то мужчине, кивая на нее, когда открывает дверь машины. Ши даже не заметила, как она приблизилась, поглощенная своими мыслями. Хэ Сюань вновь садится на водительское сидение и пристегивается. Подгоняет машину к пустующему месту в трех рядах автомобилей на старте и останавливается, в ожидании команды. Видимо, до этого еще есть несколько минут, потому как она позволяет себе повернуть голову в сторону Ши Цинсюань и изучающе окинуть ее взглядом. Та, слишком привыкшая, что на нее не смотрят, не успевает спрятать свой собственный внимательный взгляд, скользящий по лицу, шее, плечам, рукам, вырезу простой черной майки без рукавов… Ши Цинсюань едва заметно краснеет, поспешно отворачиваясь к боковому окну, и слышит чужой смешок. Когда она из любопытства смотрит на Хэ Сюань вновь, та уже снова обращает все свое внимание в лобовое стекло и зеркало заднего вида. Поддавшись внезапному порыву, Ши Цинсюань смотрит в него тоже, и в тот же миг сталкивается глазами с чужими золотистыми. Насмешливыми. Наблюдающими за ней. — Если захочешь, — произносит вдруг Хэ Сюань, ухмыляясь самым краюшком губ, и переводит взгляд на дорогу, куда уже выходит девушка в короткой юбке и двумя флажками в руке. Цинсюань не может понять, что Хэ имеет в виду. — Что «если захочу»? — спрашивает она, нахмурив брови. — Ответ на тот твой вопрос, — лениво пожимает плечом Хэ Сюань, вздергивая изящную тонкую бровь. Ши Цинсюань продолжает недоумевать еще несколько секунд, пытаясь вспомнить, какой вопрос задавала девушке, который еще не был отвечен. Про то, что иметь такие похожие имена удивительно? Нет, глупость, да и ответ не подходит. «Если захочешь»… Что… Что она может захотеть? Что она спрашивала ранее? Все заданные девушке вопросы проносятся вереницей в голове Ши, пока она наблюдает, как девушка в мини-юбке выходит на предназначавшееся ей место. Хэ Сюань крепко сжимает руль, чуть наклоняя голову, смотрит на дорогу внимательным, острым взглядом, и Цинсюань невольно сглатывает. Когда она вспоминает, какой вопрос имеет в виду новая необычная знакомая, ее губы невольно приоткрываются, складываясь в маленькое аккуратное «о». Дыхание на мгновение сбивается, а узел в животе переворачивается, опускаясь от солнечного сплетения вниз. Щеки, к насмешке Хэ Сюань, глянувшей на нее в зеркало заднего вида, краснеют сильнее, но язык предательски скользит между губ украдкой, прежде чем зубы прикусывают нижнюю. Девушка на дороге дает сигнал старта, и в тот же миг машина срывается с места, разгоняясь, вжимая спину Ши Цинсюань в кресло, пока Хэ Сюань с сосредоточенным лицом сжимает пальцами руль, быстро, но плавно, выкручивая его на повороте. Цинсюань действительно не боится, хотя быть может и стоило бы. Не боится ни гонок, ни девушку рядом с собой. Она чувствует, как внутренности скручивает узел волнения и предвкушения, и ничего не отвечает, не желая отвлекать от дороги. Да и это ни к чему, ведь, кажется, ни у одной из них нет сомнений, каков ответ. Губы Цинсюань изгибаются в улыбке, и она едва уловимо отражается на губах Хэ Сюань. Кажется, ночь обещает быть куда интереснее, чем Ши Цинсюань рассчитывала.