Мечтать не вредно

— Джисок, я так больше не могу! — Сынмин захлопнул дверь так громко, что в гостиной наверняка испуганно вздрогнул даже Гониль. — Что опять? Конечно, Джисок знал, что случилось. Но узнать подробности от этого хотел только сильнее. — Да там… Гониль. Снова перед зеркалом, — Од упал на кровать рядом с Джисоком, уткнулся носом в подушку, отчего его слова перестали быть различимыми. Квак раздражённо ударил его по спине, чтобы он поднялся и в красках описал, как на этот раз его неосознанно возбудил Гониль. — Я честно пытался игнорировать! — продолжал ныть клавишник, когда через минуту смог прийти в себя. — Стоял к нему спиной, даже не оборачивался. А он подошёл сзади и обнял, ещё и не как-нибудь, а за талию. Соки, ты же знаешь, это совсем пиздец! А он ещё и без футболки. Только что из зала. Это пиздец, от него даже пахло так… Мне кажется, у меня крышу сносит. Возбуждаться от запаха пота я уж точно не планировал! — Но ты же знал, что за этим запахом скрывается, — хохотнул Джисок, поддерживающе похлопывая парня по плечу. — Его мышцы. — Молчи, — Сынмин снова упал лицом в подушку. — Я спиной чувствовал его грудь. У меня слов нет, я просто… Он не договорил, а Джисок терпеливо ждал. Он привык, что сначала Сынмин любыми способами пытается убедить себя в том, что его не возбуждает запах пота, чужие мышцы или, наоборот, худоба, что он не засматривается на других участников с зависшим в глазах «трахни меня». Может, если остальные парни были бы немного внимательнее, им не пришлось бы избавляться от своих стояков самостоятельно в ванной. Сынмин с счастьем отсосал бы им или подставил свою задницу. Чего уж таить, Джисок тоже. Он тоже видел в сокомандниках не таких же как он, обычных парней, а чертовски сексуальных парней. До дебюта было легче. Никто из них не думал, что их коллеги из несуразных подростков (или взрослых, но таких же непонятных Гонилей) превратятся в это. — Я хочу её укусить. И облизать. Или просто трогать. Упираться в неё, скача на его члене. Сынмин сам зашипел от своих же слов и неосознанно подался бёдрами вперёд. Только так Джисок и понял, что у товарища по несчастью крепко стоит от новой порции мыслей. — И его плечи. Они тоже ахуенные. Про руки и говорить нечего. Блять, если бы у меня были такие мышцы, я бы сам на себя дрочил. Джисок согласно замычал, хотя о мышцах никогда не мечтал. Друг друга парни нашли внезапно и оба чуть не умерли от смущения тогда. И смущались ещё долго. А всё потому, что Сынмин заглянул в их, на тот момент общую, комнату, чтобы забрать забытый телефон, и заметил, как Джисок быстро и рвано дрочит на фотографию Чонсу. Где он выглядел, вообще-то, абсолютно прилично. Полностью одетый в закрытую кофту и длинные штаны. Но важнейшей, а главное, понятной Сынмину, причиной так реагировать на фотографию, была эта самая одежда. Она не облегала тело, но оставляла столько намёков на широкие плечи, массивную грудь и крепкий торс, что шансов спокойно смотреть на неё не оставалось. Оба парня были в шоке, что смогли сдерживать себя на той фотосессии, когда такой Чонсу ходил прямо перед ними. Да и не только Чонсу. Но тот инцидент не был причиной заговорить о своей «проблеме». Просто однажды Джуён вышел из комнаты утром в своей любимой растянутой футболке и шортах и, почёсывая зад, пробрался мимо старших в туалет, даже не пытаясь скрыть утренний стояк. Это шокировало Джисока и Сынмина настолько, что, молча зайдя в комнату, они во всех подробностях поделились друг с другом всеми мыслями. В основном о том, насколько раскрепощённым был их макнэ и что мог бы позволить себе в кровати. Хотя Сынмин до последнего стоял на том, что Джуён может только притворяться уверенным, а, оказавшись перед ними голым и возбуждённым, резко стал бы настоящим макнэ. — Скажи честно, я странный? — Сынмин каждый раз задавал этот вопрос, когда приходил к Джисоку, чтобы высказаться о наболевшем. — Вообще нет, — Квак отложил в сторону телефон и съехал по спинке кровати, чтобы их лица оказались совсем рядом. — Недавно Хёнджун доставал из холодильника воду, — Джисок покосился на дверь. — Вроде, как обычно. Но когда Чонсу зашёл на кухню и отвлёк его разговором… у Хана слишком красивые пальцы, чтобы я мог просто смотреть, как он, сам того не замечая, надрачивает бутылке. По которой ещё и вода стекает. — Вода? — кажется, Оди совсем вело от этих мыслей. — Конденсат, — выдохнул Квак и придвинулся ближе, ловля на губах тяжёлое дыхание Сынмина. — Ты же закрыл дверь? О кивнул. Джисок прижался к нему ближе и впился в губы, будто только что в красках описывал его пальцы, а не Хёнджуна. Тела друг друга они изучили уже вдоль и поперёк. Хотя в последнее время совсем этим не пользовались, а зажмуривались до звёзд перед глазами чтобы представить перед собой другого человека. Оба понимали это, оба не имели друг к другу претензий. Каждый раз, когда это происходило, Сынмин думал, возбуждал ли его Джисок хоть раз? Чем-то своим, а не отдалённой схожестью с Хёнджуном или Джуёном. Наверное, да. Точно да. Когда Джисок впервые предложил им переспать, чтобы помочь друг другу, Сынмин противостоял влечению к другим парням, правда пытался заниматься сексом именно с Кваком, а не использовать его как куклу с дыркой и членом. У него хорошо получалось. Джисок был очень возбуждающим и без всяких фантазий. Но хватило этого не на долго и гитарист считал так же. Очень скоро они перестали реагировать друг на друга так же бурно, как поначалу. Хотели было объяснить это прошедшим пубертатом, но отказались от этой идеи после очередного «общего» стояка на Чонсу в образе из клипа Strawberry Cake. Прямо сейчас представлять вместо Джисока Гониля было очень, слишком сложно. Тонкие плечи, тонкие руки, не такая уж и крепкая грудь, живот больше мягкий, чем у лидера. У того наверняка пресс каменный, что если на него встать, Гониль даже не вздрогнет. Хватило бы сил Гониля на то, чтобы трахать Сынмина в воздухе? Парень тонко застонал он этой мысли, только тогда понимая, что его губы давно оставили в покое, а Джисок с упоением выцеловывает его пальцы и кисти рук, покусывая костяшки. Сынмин позавидовал ему. Сынмин-то хотя бы немного похож на Хёнджуна. А ещё его Гониль точно поднял бы в воздух с такой лёгкостью, что Сынмин задрожал от зависти. Хотя Гониль никогда бы и не подумал о том, чтобы трахнуть хоть кого-то из них. — Если будешь так громко стонать, — Джисок отлип от его рук и приблизился к лицу. — Гониль непременно услышит. И подумает, что мы встречаемся. И тебя уж точно не трахнет. — Он и так, — рука Джисока резво пробралась к его штаны, плавно стала поглаживать стояк через нижнее бельё. — А может услышал бы, как красиво я стону и сразу захотел бы выебать меня на весу. — На весу, — Джисок усмехнулся и, наконец, пролез пальцами под резинку трусов. Сынмин зажмурился. Всё-таки ему повезло, что хотя бы на месте его пальцев можно было представить Гониля. — Мне кажется, вам многое придётся пройти, прежде чем он на это согласится. Он же такой заботливый и добрый, правда? Он бы несколько месяцев трахал тебя исключительно нежно и глядя в глаза. — Это не называется «трахал», — возразил Сынмин и поджал колени. Если бы после нескольких месяцев скучного и однообразного секса ему позволили просить у Гониля осуществить все его мечты, он бы согласился моментально. — Кто снизу? — О пришлось открыть глаза и на секунду перестать представлять секс с Гонилем. — Можно я? — Я тоже хотел, — зашипел Сынмин. Джисок просто не мог не понять после рассказов клавишника, в какой позиции он хочет находиться. В гостиной что-то упало. Оба парня замерли и напряглись. Джисок от неожиданности сжал чужой член сильнее, чем стоило бы. — Ладно, давай сейчас руками, — решил Квак, перекидывая одну ногу через Сынмина и усаживаясь сверху чуть ниже паха. Они оба забыли, что у них не так уж и много времени. — Но в следующий раз ты трахнешь меня пальцами. Сынмин сел и едва приспустил край чужих шорт. Джисок подсел чуть ближе, чтобы утянуть Оди с поцелуй. Так всегда было легче не думать о том, кто сидит напротив и постанывает от резких движений по члену. Джисок, кажется, совсем увлёкся своими фантазиями. Он резко запустил язык в рот Сынмина, отчего тот глухо замычал, и забрался рукой под чужую футболку. Провёл рукой по торсу, перешёл на грудь. Видимо, не найдя там никакого сходства с Хёнджуном, он перешёл на спину, прижался ближе, чтобы пальцам была доступна вся площадь чужого тела, чтобы он смог очертить каждый позвонок. — Из тебя выходит отвратительный Гониль, — фыркнул Сынмин, чувствуя, как к нему льнёт совсем не крепкое тело. Джисок закатил глаза и дёрнул бёдрами, чувствуя, как скоро для него кончится этот «сеанс». — На себя посмотри, — старший закрыл глаза и, позабыв о собственной руке, ублажающей Сынмина, резко толкнулся в чужую ладонь ещё несколько раз, пока не почувствовал долгожданную разрядку. Он очень редко приставал к Сынмину с просьбами о помощи, пока тот не приходил жаловаться сам. Хотя иногда очень хотелось. — Ты слишком большой для Хёнджуна и Джуёна, слишком мелкий для Гониля и Чонсу. Только твои пальцы на что-то и годятся. Сынмин снова фыркнул, но ничего не сказал, кончая в кулак Джисока. Когда он, наконец, открыл глаза, Квак придвинул голову ближе и, почти касаясь сынминовых губ своими, прошептал: — Поговорим, когда вернётся твоя фиксация на Джуёне и Хёнджуне. Опять будешь трахать меня как заведённый.