Public Enemy

Хва любил дразнить Хонджуна, абсолютно всегда, независимо от обстоятельств, и сегодняшний день не стал исключением. Сегодня ну просто взрывное комбо. Сонхва выходит из ванной в чем-то отдалённо напоминающем платье, завязанное лишь веревками по бокам. И на глазах — прелесть не меньшая. Повязка, тканевая и вышитая, с камнем посередине, глаза закрывающая. — Кажется, ты говорил явиться во всей красе, — заговорщически ухмыляясь, нежно щебечет Хва Нельзя не сказать что это было даже больше чем надо, да настолько, что дыхание почти останавливается. — Должен сказать, что ты выглядишь… ошеломляюще, — осматривая Сонхва с ног до головы, только и смог вымолвить младший, — Позволишь мне воспользоваться моментом и полюбоваться твоей красотой? — спросил он, подмигивая На такое явно нельзя было не согласиться и звучал вполне логичный ответ. — За этим я и пришёл, — тихий смешок издавая, продолжал щебетать парень, — Старался выглядеть идеально. На это лишь смешок звучал. Подобное было весьма очевидно, ведь Пак всегда идеален, в любое время. — Должен сказать, у тебя отлично получается, — усмехнулся Хонджун, подходя к Сонхва, — Этот образ столь утонченный, — лишь лисьим взглядом в очередной раз окидывает общий вид «ангелочка», — Позволь, я прикоснусь к тебе? Почувствую эту прелесть. Он хотел исследовать каждый его дюйм, почувствовать ткань и посмотреть, как Пак реагирует на каждое место, к которому он попытается прикоснуться. — Сегодня я полностью в твоих руках, отзывается Хва с небольшой задержкой, — Тебе всегда всё позволено. — В таком случае, сегодня тебя ждёт невероятное удовольствие, — раздался нежный шёпот Джун приблизился к Паку, медленно начиная касаться его тела в разных местах. Прикосновения казались мягким, но полными желания. — Скажи честно, мне позволено прикасаться везде? — заинтересованно промурлыкал мужчина, — Я не пойду дальше, если не позволишь. Содрогаясь от приятных ощущений старший только и успевал согласие дать, уже, кажется, не раздумывая. Хонджун мог заметить дрожь, и его пальцы снова быстро скользнули по телу возлюбленного, исследуя и дразня. — Тебе это нравится, не так ли? — в голосе пробивались явно дразнящие нотки, — Большего желаешь? Не заставляют себя ждать и вздохи от ощущений приятных. — Я хочу даже большего, чем ты можешь себе представить, — вновь мурлыканье звучит Большее. Смело сказано, правда не факт что он сможет предоставить своей прелести абсолютно всё, хоть и постарается — Тогда мы зайдем дальше, — шепчет прямо в ухо, пуская по телу табун мурашек От шёпота пришлось слегка содрогнуться. Он знал, как сильно Хонджун хотел развязать эти красивые и тонкие веревки, расширить свой вид на несомненно великолепную фигуру. Ощущения становились сильнее с каждым разом, и несомненно — доводили до того, что всё внутри сжималось. — Если ты не против увидеть большего, — раздавалось в ответ таким же шёпотом Это было утверждение, на которое они оба прекрасно знали ответ. Дальше — лишь действия, бережные, нежные. Веревки по бокам платья были довольно тонкими, даже слишком. Одним движением их возможно было развязать, но Джун хотел сделать это медлительно. Не хотелось портить впечатление и ощущение. Его движения были медленными, но уверенными, он хотел, чтобы Хва почувствовал как можно больше. Он использовал абсолютно всё — руки, губы, не оставляя ни одного места нетронутым. Зубы слегка прикусывали нежную кожу на позвоночнике. Там точно никто не увидит. От каждого действия — дыхание на пару минут останавливалось, словно воздух перекрывали, подробно эмоции не передать даже словами, только прочувствовать и запомнить, насколько это все прекрасно. — Ты слишком чувствительный, — шептал, словно дьявол, наслаждаясь реакцией «ангела», — Это ещё больше возбуждает, — лишь слегка мочку уха Хва прикусывает, ощущений добавляя. Это была столь желанная последняя капля. С губ сорвался непроизвольный громкий стон. Это было слишком красиво, нежно. Все как всегда, как привык. Продолжая исследовать изящную фигуру, лишь переодически укусы оставлял, не торопился. — Развяжи уже наконец, — звучало в конце концов нетерпеливо Хотелось избавиться от столь не нужного и единственного элемента одежды, приступить к главному действу. Хонджун лишь ухмыльнулся и перешёл к самому должданному. Его пальцы работали медленно, не торопясь, развязывая каждую верёвку с особенным трепетом. — Я хочу увидеть тебя, увидеть твое тело полностью. Бьюсь об заклад, это так же красиво, как и всегда, — доносился еле слышный шёпот, — Ты боишься? Что мне не понравится то, что я увижу? , — он вновь ухмыльнулся, на этот раз издевательски Нельзя было не признать этого, даже несмотря на то что Сонхва был идеален абсолютно везде. — Может быть. У нас давно не было такой крепкой близости, ты постоянно занят, — размеренно протянул слова Хва, — А сегодня решил немного исправить. Единственная проблема — вечная занятость Джуна, хотя Пак особо и не жаловался, зачастую хватало лишь пары раз за неделю. — Ты сделал правильный выбор, — на выдохе пробормотал мужчина С верёвками было покончено и это было именно то, что он себе представлял, великолепное, нежное. Он не мог отвести взгляд от Сонхва. Делая шаг ближе, перемещает руки с бедер Хва на его талию, — Мне разрешено исследовать тебя? — интересуется соблазнительно, словно кот наглый — Ты уже изучаешь меня, так что продолжай, — соблазнительно улыбаясь, мурлычет «ангел»; слегка откидывает голову назад и аккуратно кладет ее на плечо Хонджуна, теперь расположенное более удобно, — Исследуй меня везде. Пальцы Хонджуна двинулись к груди Ангела, прослеживая каждый изгиб гладкой кожи. Его щеки начали краснеть, из-за чего Хонджун слегка хихикнул. Он не хотел торопиться, он хотел наслаждаться каждым прикосновением пальцев, поцелуями губ. Он не хотел упускать ни единого мгновения. — Позволишь спросить? — вновь на ухо шепчет Вновь он вздрагивает от шёпота, столь нежного и соблазнительного — Всё что угодно, — полу шёпотом в ответ отзывается — Ты не против, если я спущусь еще ниже? Прямо сейчас он касался так высоко, как только мог. Но его план включал изучение того, что он еще не исследовал. Он хотел найти те чувствительные места, которые сводили Пака с ума. — Я хочу коснуться каждой части твоего тела… Я хочу, чтобы ты почувствовал это прикосновение, которого заслуживаешь, — вновь ухмылка появляется на лице — Было бы чудесно, — шепчет тихо Все это было чем-то новым, необычным, но таким приятным, как никогда ранее. Получив добро, Хонджун аккуратно касался бедер Сонхва. Они были изязщными, мягкими. Он слегка прикоснулся, двигая пальцами по ним, наконец, приближая их к той части, где он хотел быть. Передвигал пальцы слишком медлено, следя за тем, чтобы каждое движение было приятным. — Мне продолжать? — вновь с ума сводящий шёпот Негласное правило — нельзя позволять Киму шептать иначе из пучины почти не вылезти. — Сегодня я полностью для тебя. Ты можешь… или должен, — смешок тихий издаёт Возможно, это был первый и последний раз, когда происходит подобное действо, но даже из этого времени надо было выжать все, что только можно. — Тогда я должен, — отвечал Хонджун, улыбаясь довольно, — Не беспокойся, я обо всём позабочусь. Пару движений и ко всей ситуации добавилась смазка, что сделало его действия более комфортными как для него, так и для Хва. В конце концов, он хотел доставить ему удовольствие, а не боль. Другая рука аккуратно перемещалась на спину, успокаивала. Старший лишь запрокинул голову и тихонько выдохнул от резкой прохлады. Теперь все было гораздо более приемлемо и комфортно, даже можно было сказать — шикарно. Тихие вздохи ясно указывали на то, что весь процесс был в чем-то идеальным, и Хонджун в целом — не менее. — Тебе это нравится, не так ли? Может мне опуститься ниже? — соблазнительным тоном интересовался Хва чувствовал себя на седьмом небе от всех этих ощущений — Продолжай, прошу, везде где угодно, — звучало на выдохе, — Пока не остановлю. Джун же медленно спускаясь все ниже и ниже, пока не достиг того места, которое изначально целью являлось. — Приятно видеть твое лицо таким, — расплываясь в довольной улыбке, мурлыкал младший, — Я продолжу? Или мне остановиться? — прозвучал вопрос; пальцы всё ещё продолжали нужный темп задавать, плавный. Ласкать, доводя до пика — Видеть мое лицо каким? — сквозь стоны сумел выговорить старший, — Ты можешь продолжать, я ещё держусь, — на выдохе почти стоном отвечал «ангел» Сразу видно что «держится». До такой степени что и стоны невольно вылетают и дышать становится всё сложнее и сложнее. — Ты сейчас выглядишь весьма счастливым, — улыбнулся Хонджун, наслаждаясь видом явно довольного Сонхва, — Чувствителен здесь, не так ли? — добавил он, раздразнивая и изводя ещё больше, — Мне продолжать? — спросил он снова, ускоряясь Стоны даже не собирались подавляться, лились мелодией — Я чувствителен везде, – на стоне доносилось, явно влюбленно и с полнымм удовольствия, заплаканными глазами глядя на младшего, — Да в таком темпе, умоляю тебя. Едва сдерживая смешок, темп оставлял, по особо чувствительным точкам иногда попадая, наслаждаясь мелодией для услады ушей. — Буду иметь ввиду, – ехидно усмехаясь, мурлыкал Ким Он явно наслаждался этим, было так весело слышать ответы Пака, его стоны и слова. Это был идеальный момент, и он собирался позволить им обоим насладиться им как можно больше. — Тебе придётся подождать ещё немного, золотце, – раздавалось привычное слуху мурлыканье Хонджун нагло раздразнивал Сонхва, но удовольствия приносил не меньше. По крайней мере явно старался. Утробное рычание тонет в пустоте, а пальцы смыкаются на упругом горячем органе, нарочито сильно сжимая тот. Отчаянный скулёж и бессвязная речь полушёпотом, невольно извергаемые потерянным в ощущениях и ярких эмоциях Паком, возбуждают беспощадно, но чужое удовольствие почему-то находится в приоритете. Ритмичные движения руки, шумное дыхание и развратные стоны. Джун огрызается, скалит зубы и кусается чертовски больно — до крови раздирает сухие тонкие губы. Большой палец скользит по гладкой головке, «Ангел» едва ли не кричит, когда чуть островатый ноготь царапает сверхчувствительную кожу. — Блядство, Ким Хонджун, – уже чуть хриплый тембр некогда бархатного голоса срывается на позорный вскрик, глаза в наслаждении закатываются, а на подставленную руку обильно выплёскивается обжигающая сперма. Ноги Хва дрожат так сильно и не держат, что Киму приходится прижимать к себе разрушенного и потерянного от одной только мастурбации паренька во избежании вполне ожидаемого падения. Младший чуть отстраняется, всё ещё надёжно придерживая удивительно отзывчивое и разнеженное тело. — Хорошо справился, – показательно слизывая с заметно покрасневших, раздражённых, нарочно искривлённых в обаятельной хитрой ухмылке губ остатки смешавшейся между собой крови — его и мужчины — медленно подносит перепачканную семенем ладонь ближе к лицу, слишком провокационно, настолько по-блядски, порнушно собирает языком пряные выделения, что только опавший член незаметно дёргается. Неохотно выпуская своеобразный источник тепла из ужасно комфортных объятий, отступает, однако лишь для того чтобы вновь заключить в крепкие объятия и на кровать повалить. — Я рад, что тебе понравилось, — растягивал Хонджун довольно, — Но, мне нужна небольшая компенсация за это — ухмыляясь, полу шёпотом мурлыкал — Всё что угодно, Джун, всё что угодно, – расслабленно доносилось в ответ В ту же секунду Ким затягивал Пака в поцелуй, хоть и не долгий — У тебя такой сладкий вкус… — пробормотал мужчина, отодвигаясь в сторону слегка и усмехаясь хитро, — Мне остаться здесь с тобой? — интересовался, снова нежно улыбаясь, хоть и знал ответ на этот вопроc Проходит пару минут и ответные действия не заставляют себя ждать. Ангел отвечает на поцелуй с легкими укусами, и, видимо, «Дьявол» был совсем не против. — Ты еще слаще, лишь слегка улыбается, снимая повязку с глаз и все же оставляя взгляд на Джуне, — Останься со мной пожалуйста. Не было сомнений что он уйдёт, а даже если и были - то в любом случае испарились, ведь грех сомневаться в том, что его покинут. — Я несомненно останусь, – звучало в ответ ласково, нежно, — Об этом беспокоиться уж точно не стоит. После короткой паузы, добавлял — Возможно, я слишком утомил тебя, чтобы даже решиться на большее, — мягко промурлыкал Ким, обнимая Сонхва крепко, в некоторой степени по-собственнически, — Спи спокойно, моя прелесть. Ночные аккомпанементы уносили сознание куда-то далеко, погружая обоих в сонное царство. По крайней мере эта ночь уж точно обязана запомниться надолго