Глубина

Сегодня действительно особенный и по-особенному тяжелый день. Боюсь, что и тысячи слов не хватит для того, чтобы описать это чувство, когда кажется, что земля уходит из-под ног. 21 сентября 2020. Для Айрис это был обычный день, подготовка к походу вместе с ребятами из класса, чтобы после написать ещё один нудный доклад. Солнце взошло очень рано, она смотрела на то, как оно просыпается, как маленькие лучи медленно проникают в комнату, будто исследуя каждый сантиметр логова книжного червя. Первый луч пал на "Зов предков" Джека Лондона, второй на "Ромео и Джульетту" Шекспира, а трети уже ласкал полку детективов, которые Айрис бережно хранила. Каждая детектив в её коллекции был привезен отцом с разных уголков мира, где он бывал. И в каждой книге лежала открытка с красивыми видами страны, в которой была куплена. Они служили ей закладками. Она представляла что сидит где-то там, на картинке этой открытки и читает детектив, и было так спокойно, будто всего мира не существует. В этот день она снова читала, ждала, отец должен был приехать с минуты на минуту. Но время шло, ожидание затягивалось, а тревожное чувство нарастало. Чтение уже не давалось, девушка мерила комнату шагами от одной стены к другой. Это бессмысленное хождение прервал лёгкий стук в дверь, после чего растерянный взгляд бабушки через дверной проём замер на ней, сердце тогда остановилось, старушка не говорила ни слова, лишь поманила пальцем, и Ай последовала за ней. Она не помнит, как долго они ехали, помнит лишь, что все молчали. Больница, отвратительный запах, унылые люди и никаких улыбок. Её лицо не выражало никаких эмоций, когда доктор говорил о том, что рак, к сожалению, победил. Она не понимала, что происходит. Они снова куда-то идут, однотипные коридоры сменяются один за другим, и вот они стоят перед входом в палату, никто не решается открыть дверь, но Айрис уже достало это, она дергает ручку. На койке лежит мужчина, которого она узнала не сразу. Боже. Она уже не замечает ничего вокруг, только слёзы, соленые, горячие стекают по щекам. Одна за другой. Солёный поток не останавливается, а девушка не может сдвинуться с места. Отец, иссохший до неузнаваемости пытался выдавить из себя улыбку. Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт. Этого не может быть, это всё сон, просто проснись. — Айрис, я рад, что ты успела. Прости, что не мог сказать тебе раньше, — мужчина улыбается с трудом, и эта улыбка полна горечи. — Мне не хватило сил сказать тебе, что у меня опухоль в голове. И я никогда не бывал за границей, — лицо его мрачнеет, а взгляд устремляется в окно, теперь он тоже плачет, — мне было легче сказать тебе, что я путешествую, чтобы не объяснять причину, по которой отсутствовал неделями. И мне очень жаль, что я не смогу посетить с тобой твой выпускной и сделать много ещё чего для тебя. Разговор был долгим настолько, насколько хватило сил умирающему мужчине. В какой-то момент, его взгляд, направленный на мир за окном, застыл. Он больше не говорил, грудная клетка перестала вздыматься, и он перестал существовать в этом мире. Все книги, что он привозил были на английском, и ни одной на иностранном, даже из тех стран, где на английском не говорят. Это так глупо, наверное, осознать это так поздно? Но даже после осознания, она не переставала мечтать о том, что она сидит там, на картинке с этой открытки, читает. Тяжелее было лишь то, что столько раз читая книги, переживая смерти персонажей, как любимых, так и не любимых, она ощутила это на себе. Земля ушла из-под ног. 21 сентября 2023. — Ох, пап, ну и денечек, да? — Айрис сидела на земле рядом с гранитным камнем, приходить сюда и рассказывать отцу о прошедших днях и новых открытиях всегда нравилось девушке. От этого становилось легко, и было приятно думать, что вы просто сидите вместе и обсуждаете что-то. Солнце сегодня было таким же ярким, как и три года назад, когда его не стало. Лучи мягко ласкали её руки и плечи, и будто пытались убрать со лба выбившуюся прядь золотистых волос. Её лицо было спокойным, мягким, а улыбка широкой. Она редко позволяла себе плакать, когда приходила делиться своими мыслями с отцом. — Учусь на журналиста, а всё ещё не определилась, это ли мне нужно, или стоит уйти, стать библиотекарем, читать книги и мечтать о лучшей жизни. Что ж, я думаю, звучит не плохо. Потому что знаешь что? Меня взяли на работу! В центральную библиотеку на полставки, два раза в неделю! Платят там, конечно, не так много, но у меня всё же есть доход от моих обзоров. Кстати, недавний обзор вышел ужасным, потому что и фильм был ужасным. Хах, пап, ты бы это видел, — она поднимает взгляд к небу, смотрит на проплывающие облака и верит, что он всё же видел. — Ладно, мне пора уже, обещала Нине, что мы пойдём в тот клуб, который открылся на прошлой неделе. Говорят там здорово, но ты сам знаешь, что такое мне не особо по душе. Айрис собирает свои вещи и оставляет пару конфет на земле, отец их обожал. Стоило бы поторопиться, но стоит девушке подняться с земли, как она тут же натыкается взглядом на парня, что стоит поодаль у какой-то старой, пошарпанной могилы. Его черты лица довольно-таки хороши: прямой нос, слегка пухлые губы с вздернутыми уголками, и карие миндалевидные глаза. Выглядел он чертовски горячо. И дело было не только в его лице, черные волосы с выбивающимися прядками, смуглая от загара кожа, накачанные руки, и даже пресс можно было разглядеть через футболку. Или это ей просто мерещится? — Что за бред, девчонка, ты сейчас пялишься на незнакомого парня, ещё и оцениваешь его! — о, ну да, она любит поругать себя вслух, когда начинает смущаться. — И теперь он закуривает сигарету, класс, выглядит также хорошо, как описано в книгах. Увлеченная изучением тела незнакомца, Ай только спустя пару секунд понимает, что теперь и он смотрит на неё. Она резко отворачивается, бьёт себя по щекам и чуть не бежит, пытаясь скрыться от этих глубоких и пугающих(?) глаз. Ай трёт щёки и пытается унять жар, это взгляд она вряд ли скоро забудет. Такой манящий и одновременно отталкивающий, какая жуть. О чём она вообще думает? С этой мыслью она начинает себя ругать за то, что пялилась, и что хуже всего, спалилась. И не перестает себя ругать ни после того, как вышла с кладбища, ни в автобусе, ни даже когда её чуть не сбил велосипедист. Она ругает себя до тех пор, пока знакомый голос не вытягивает её из мыслей. — Чего это ты такая красная? — Нина смотрит на неё с пол минуты, а потом губы её расплываются в гаденькой извращенной улыбочке. — Неужели к тебе кто-то подкатил? Или Тодд подарил тебе букет, а ты разозлилась и побила его этим букетом? — Боже, нет, не Тодд. Да и вообще ни то, и ни другое. Просто увидела парня, когда была на кладбище и... — очень сложно объяснить то, как абсурдно вышло, и то, что она красная до сих пор, ведь они даже слова друг другу не сказали. — ...и всё. Чёрт, я просто разглядывала его, а потом он посмотрел на меня, и я убежала! Нина театрально закатывает глаза, опускается на колени и поднимает руки к верху, будто сейчас начнет молиться. Но она лишь призывает господа, чтобы он дал её одинокой подруге мозги, и она не убегала от горячих красавчиков, возможно, даже если они маньяки. Она повторяет это несколько раз, затем встаёт как ни в чём не бывало и тянет подругу поскорее зайти в дом. — Почему у вас нет лифта, я устала ещё пока шла до твоего дома! — шатенка пыхтит и возмущается до самых дверей, потом замолкает, и снова начинает говорить, когда они запираются в комнате. — Ты ведь не забыла, что сегодня никаких фильмов, мы идём в клуб! И не надо мне говорить, что нам завтра к первой лекции, я всё прекрасно помню, будем свежими как помидорки на подоконнике твоей бабушки! В конце концов, мы же в Лос-Анджелесе, все люди нашего возраста ходят на тусовки. — Не стоит так переживать, я не фанатка тусовок как ты. В конце концов, у меня есть книги и фильмы, мне не так уж и скучно сидеть дома, — Айрис готова поклясться, что знает, что Нина ответит ей на это. — Детка, ты со своими книгами и фильмами умрёшь девственницей с кошками, их будет больше десяти, я уверена. — ну вот опять, она говорит это за последние две недели почти каждый день. — И кстати, хоть наш колледж и не предоставляет общежития, но может ты всё же рассмотришь жилье, что они предлагают? Обычно это недалеко от кампуса. Всё-таки второй курс, а ты живёшь с бабушкой и братом. Я не говорю, что это плохо, на разве ты сможешь привести сюда парня? — последние слова она практически прошептала, изображая своими руками проникновение. — Ты мерзкая, — Ай усмехается и открывает двери шкафа, чтобы подобрать хоть что-то, что подойдет для похода в клуб. — Да, но я знаю, что ты тоже грязная извращенка, не скрывай это, хотя бы от меня. — мисс голубые глаза подмигивает, толкает подругу в сторону и закрывает шкаф. — Так, дорогуша, никаких твоих вещей. Бабушкины наряды нам сегодня не нужны. Я принесла тебе кое-что! — а вот теперь становится страшно, это может быть что угодно, где от ткани одно лишь только слово. — Та-дам! Она выуживает из сумки белый кусок чего-то и протягивает подруге. Айрис легким движением расправляет ткань и широко распахивает глаза, когда понимает, что это платье. Стоит заметить, весьма красивое, легкое, короткое, белое и на бретельках. Чёрт, выглядит так хорошо, что его и впрямь хочется надеть и пойти зажечь. Даже страшно от этой мысли. Нина подталкивала девушку быстрее переодеваться, а после и для себя что-то достала, попутно стягивая одежду. На переодевания у девушек ушло не больше пяти минут, и стоит ли говорить, что Ай в удивлении раскрыла рот, увидев, что на подруге её красуется такое же платье, только чёрного цвета. Теперь они выглядят как инь-ян, это даже добавляет уверенности, до того момента как Ай садится в след за подругой в такси. Уверенность сразу улетучивается, хочется вернуться обратно, засесть за книги, а после лечь спать. Но пути назад уже нет. Руки теребят края платья, сердце бьётся так, будто у неё экзамен по литературе, а не поездка в клуб. Вдох-выдох, вдох-выдох. Становится спокойнее, машина останавливается у входа, ощущения странные, но наверняка мы знаем только одно, этот вечер явно запомнится. Клуб оказался больше, чем подруги себе представляли, подсветка была во всех уголках помещения, где-то светился синий цвет, где-то красный и зелёный. Ай не успевает рассмотреть всё, как Нина тащит её к бару, заказывает что-то, мило улыбается бармену и тут же пишет ему что-то на салфетке. Эта девчонка и правда неисправима. Вряд ли этот роман протянет больше недели. Но Айрис это уже давно не волнует, они говорил об этом, и раз её дорогую и ценную подругу всё устраивает, то волноваться не о чем. Шатенка протягивает бокал подруге и возвращается к разговору с барменом. Ай водит трубочкой по дну стакана туда-сюда, тяжело вздыхает и делает глоток. Чёрт, горько и горло жжёт. Что там? Ром, виски, водка, или же всё вместе? Так, ладно, они ведь пришли отдохнуть, тогда почему бы просто не расслабиться? Ещё один глоток, второй, третий, и вот она уже на танцполе среди людей, которых не знает. Тело двигается само, но Ай это даже нравится. Она впервые ни о чём не думает, лишь танцует, кажется, это и правда ей было нужно. Какая-то девушка неожиданно возникает рядом, берёт Айрис за руки и танцует вместе с ней. Нет какого-то давления и навязчивости. Руки незнакомки очень мягкие, она перекладывает их на талию и прижимается ближе, Ай прижимается в ответ, и танец становится жарким, развратным. И всё было бы хорошо, но липкое вязкое чувство того, что за тобой кто-то наблюдает появилось из ниоткуда. Девушка замотала головой в поисках человека, который мог на неё смотреть, но так и не нашла. Ей нужно немного освежиться, она благодарит незнакомку за танец и ретируется к барной стойке. — Нина, ты не знаешь, где тут уборная? — Вон там проход, прямо, вторая дверь справа, я, кстати, Джереми! — вместо подруги отвечает бармен, улыбаясь во все зубы и указывая рукой на проход. — Странное несочетающееся с профессией имя. Я Айрис, приятно познакомиться! — парень смеется, кивает и не говорит больше ни слова. — Я сейчас вернусь. Ай пробирается сквозь толпу, ощущая как её слегка покачивает, кажется, алкоголь даёт о себе знать. В проходе столпилась куча людей, кучерявая девушка говорит, что там какая-то парочка закрылась в туалете, поэтому ждать придётся долго. Её это не устраивает, и она просто идёт по коридору подальше от шума и толпы, здесь много дверей, интересно, что там? Стоило только подумать, как из одной двери вышел парень и чуть не снёс девушку с ног. — Стоило бы смотреть, куда идёшь, — голос такой приятный, басистый, Ай прикрывает глаза, хочется, чтобы он говорил ещё. — ау, ты меня вообще слушаешь? — от него пахнет табаком и парфюмом Armani Code, чёрт, запах обалденный. Он тормошит её за плечи. Айрис поднимает на него свой взгляд, и вот блин, этот парень... — А я видела тебя сегодня, хи-хи, на кладбище, стоял там весь такой загадочный и красивый, — она глазами находит его губы и автоматически облизывает свои. — и губы красивые... — слегка пошатываясь, Ай встаёт на носочки и целует его. Нет, без языка, не подумайте, она целоваться-то не умеет, и вообще на утро будет об этом жалеть. Парень не двигается, не отвечает на поцелуй и даже не реагирует. Девушка отстраняется, смотрит на него пьяными глазами. — Фу, какой ты скучный, не умеешь целоваться, так и скажи. Ай показательно откидывает пряди с лица и разворачивается, чтобы уйти, но крепкая рука, сжавшая её запястье, не позволяет ей сдвинуться. Глаза начинают метаться в панике и искать что-то, чем можно было бы оглушить этого парня. Но коридор пустой, а она уже прижата к холодной стене. Томные карие глаза смотрят на неё сверху вниз. Одна рука ложится на её талию, а другая блуждающе поднимается от живота к груди, дальше к шее, задерживается ненадолго, вырисовывая подушечками круги на ключицах, и движется к губам. Пальцы сжимаются на челюсти так, что приоткрывается рот, его губы накрывают её, а язык сразу проникает внутрь. Жарко, грязно, и Айрис стыдно признать, но она возбудилась. Каждый раз возбуждалась, когда читала такие сцены в книгах, но сейчас это было неописуемо, ноги подкашивались, а дыхание сбилось, воздуха категорически не хватало. Парень больше не сжимал её челюсть, его рука переместилась на её зад. Он прижимался к ней всем телом так, что она чувствовала его эрекцию. Но всё это прекратилось также быстро, как и началось. Он отпустил её, разочарованный стон слетел с её губ. И только сейчас до неё дошло. Чёрт, чёрт, чёрт. Что ты творишь, Айрис? Она срывается с места и бежит. Быть может, она протрезвела, или это стыд, но передвигалась она быстро, и даже не шаталась. — Нина, нам пора домой. — её лицо было красное, а волосы липли к лицу от пота. — Срочно! — Всё в порядке? — голубые глаза обеспокоенно смотрели на подругу. — Да! Нет! относительно, — она оглянулась на проход, в котором уже стоял тот парень и наблюдал за ней. — Просто давай поедем домой. Нина не задавала больше вопросов, кинула бармену пару слова на прощание и направилась на выход из клуба, взяв подругу под руку. Свежий воздух ударил в лицо, Ай закрыла глаза и стояла так до тех пор, пока не подъехала машина такси. Путь казался долгим, вихрь мыслей обрушился на Айрис, но больше всего её голову заполнял стыд. Утро выдалось тяжелым, Нина всё же завалила вопросами и не давала спать, пока не получит все ответы. Она внимательно слушала, а потом о чём-то задумалась. Её лицо выдало какую-то непонятную гримасу, то ли жалости, то ли злости. Но она лишь обняла крепко подругу и молча убаюкивала её, как делала это всегда, когда Ай чувствовала себя не очень. — Не знаю, как ты, но я буду сладко спасть на этой лекции, старушка Эбигейл всё равно этого не заметит, советую тебе сделать то же самое. — Ну уж нет, потом просить конспекты у Тодда? Чёрта с два. — Ай надулась, как индюшка, и достала тетрадь. Но лекция не началась, ни через пять минут, и даже не через десять. Кто-то уже собирался свалить, но дверь открылась, и вошла преподаватель английского миссис Теодора Филч. — Так-так, минуточку внимания, сегодня Эбигейл будет вести лекцию у других студентов, и, возможно, не только сегодня. Вам же лекцию проведет наш новый преподаватель, самый молодой из нашего коллектива, мистер Итан Хилл. Уверенной походкой в аудиторию вошел парень, пройдя в самый центр и, встав рядом с мисси Филч, его взор обратился к нам, и Ай тут же поймала взгляд карих глаз. — Вот чёрт...