Нелюбимый сын. Мидгард

      Утро началось с удивлëнного синхронного возгласа Локи, Тора и Сиф.       — Нравится? — довольно спросила Никки, покрутившись вокруг оси. — Всю ночь тренировалась.       Сиф тряхнула головой и протëрла глаза.       — Выглядит как заготовка под йотуна, если честно. Кривоватого такого, — признала альвийка. — Жутковато, но мне нравится. Как раз детей пугать.       Никки засмеялась, смотрясь в зеркало, висящее на стене. В нём отражалась странная сине-голубая фигура, человеческая (наверное), но с непропорционально большой головой и длинными руками и ногами. На лице были две глубокие выемки там, где должны быть глаза, и широкая полоска рта. Никки не могла не похулиганить и вставила в рот острые клыки, которые на диво хорошо получились.       — Ну, мне ещё работать и работать над своей внешностью, это правда. Зато уже не пятно эктоплазмы, а даже вполне человекоподобное нечто, — постановила она, снова покрутившись. — О! Могу ещё хвост добавить. Вот будет улëт!       — Мам, может, не надо, — слабым от смеха голосом попросил Локи. — Это же ночной кошмар во плоти какой-то.       Никки обернулась на сына и улыбнулась ртом, полным клыков. Эффект был сногсшибательный. Тор похрюкивал от хохота где-то на полу.       В дверь постучались. Дарси и Джейн, войдя в номер, сначала шарахнулись в ужасе, увидев Никки, но потом немного успокоились и подошли поближе.       — Ну чисто Слендермен! — восхищённо прошептала Дарси, обходя Никки по кругу. — Классно получилось!       — Я так же сказала, — кивнула Сиф. — Если что, будем пугать детишек по ночам и отбирать конфеты.       — Да тут и взрослый испугается, — захохотала Дарси, — и охотно отдаст кошелёк, лишь бы в живых оставили.       — А что, неплохой бизнес, — хмыкнула Никки, — подадимся в криминал, станем мафиози…       — Эй, мафиози, не пора ли нам ехать? — прервала веселье Дарси, покручивая ключи от машины на пальце. — Ещё завтракать надо где-то. Я посмотрела на картах, в паре километров есть кафешка. Думаю, подойдёт.       — Мы не привередливы, — улыбнулся Локи и мечтательно закатил глаза. — Главное, чтобы там был кофе.       — В этом не сомневайся, — хмыкнула Джейн, направляясь к выходу. — Но вот за качество не поручусь. В таких местах обычно наливают редкостную бурду.       В кафешке асгардцы от души навернули яичницы с горой бекона и панкейков. Боевая троица привыкла наедаться впрок, потому что частенько приходилось голодать по несколько дней подряд, занимаясь более важными делами, например, спасением собственной шкуры.       — Вкусно, — попробовав панкейки с шоколадным сиропом, постановил Тор. — Ещё!       Джейн хмыкнула и позвала официантку.       — До Гринхилла, Канзас, осталось ехать часов пять, — известила Дарси, сверяясь с навигатором на телефоне, — мы хоть представляем, что будем делать, когда доберëмся?       Сиф щëлкнула пальцами, на автомате выставляя отвлекающий барьер.       — У моих бабушки и дедушки была кондитерская, — ностальгически вздохнув, сказала Никки. — Я жила у них, пока меня не забрали родители. На первом этаже располагалось кафе, а на втором — жилые помещения. Даже не могу представить, как сильно могло всë измениться за двадцать лет. Вполне возможно, что их уже нет в живых, а дом купили совсем другие люди. Но начать поиски хотелось именно с Гринхилла, моего первого дома.       — Если ничего не найдём, то всё равно можем осесть там. Нам-то без разницы, откуда открывать порталы, — предложила Сиф.       — В маленьких городах всё на виду, — задумчиво протянул Локи, — но Джейн и Дарси упоминали, что есть какие-то методы слежения, чаще встречающиеся в мегаполисах.       — Да, камеры наблюдения в больших городах везде, — поморщилась Дарси, прихлëбывая кофе с пятью ложками сахара. — Там не скроешься надолго, если не знаешь как. А я с Джи в этом не профи. Мы всё-таки законопослушные граждане, — довольной последним фактом она не выглядела.       Тор уплетал добавку панкейков и внимательно слушал разговор. Всё равно решение останется за ним, как и всегда. Утерев губы салфеткой, он вмешался в разговор:       — Думаю, нам не стоит торопиться и решать что-то прямо сейчас. Доберëмся до Гринхилла и там посмотрим, — предложил он, пожимая плечами. — Слишком мало информации на данный момент. Никки, Дарси, Джейн, вы уверены, что нас будут искать эти ваши службы?       — Почти на сто процентов, — ответила Джейн. — Я раньше не говорила, но ко мне заглядывали агенты из ЩИТа, интересовались моими исследованиями. Это меня убедило, что я на верном пути. Ничего особенного не нашли и убрались куда подальше, — Фостер явно до сих пор бесилась из-за подобного самоуправства.       — Ты не рассказывала мне об этом! — обиженно воскликнула Дарси, возмущённо смотря на подругу.       — Не о чем было, — пожала плечами Джейн. — Вот если бы что-то забрали, тогда рассказала бы.       Дарси недовольно фыркнула и демонстративно отвернулась.       — Что-то мне подсказывает, что долго нам скрываться не выйдет, со всеми этими «технологиями», — сказал Тор. — Всё-таки мы не на своей территории. Тем более раз мы хотим остаться в Мидгарде, то надо играть по местным правилам. Попробуем договориться с ЩИТом, если нет — будем искать другое место. Мидгард предпочтителен, потому что никому не интересен.       Джейн и Дарси обиженно нахмурились на подобное заявление, но им пришлось согласиться. На Землю действительно мало кто обращал внимание, судя по тому, что пришельцев до сих пор большинство населения планеты считало сказкой.       — Если ЩИТ на нас попрëт, нам будет, чем ответить, — нехорошо ухмыльнулся Локи, между пальцами которого мелькнуло смертоносное остриё «осы». — Заморочить голову мидгардцам ничего не стоит. Разумеется, только если они попробуют нанести нам вред, — добавил он, посмотрев на Дарси и Джейн.       Девушки переглянулись и призадумались, явно пытаясь понять, а не заморочили ли головы им.       — Да нет на вас никакого воздействия, — махнула рукой Сиф. — Вы сами по себе больно сочувствующие всем подряд. Тем более с товарищами так не поступают.       Дарси и Джейн облегчённо вздохнули и заулыбались, поверив альвийке на слово.       — Внушение — один из вариантов, — протянул Тор, задумчиво оглаживая подбородок. — Но мне бы не хотелось к нему прибегать. Даже величайшие маги могут совершить ошибку. Лучше постараться договориться миром по-настоящему.       Сиф и Локи кивнули, молча принимая решение лидера.       Пять часов дороги пролетели незаметно за разговорами и знакомством с современной музыкой. Крохотный Гринхилл, сокрытый меж кукурузных полей, встретил гостей новой вывеской на въезде в город и полупустыми улицами. Было время обеда, и большинство людей разбрелось по домам.       — На повороте направо, — подсказала Никки, взволнованно рассматривая родной городок в окно машины, — тут совсем рядом.       Дом с немудрëной выцветшей надписью «Кондитерская» встретил приезжих закрытыми ставнями первого этажа и запертой дверью с опущенной шторкой.       Никки напряжённо вздохнула, пристраиваясь за спиной сына. Тот же решительно подошёл к двери и постучал.       — Тут звонок есть, — подсказала Дарси, показывая на кнопку справа.       Локи благодарно кивнул и нажал на звонок. Пару минут ничего не происходило, потом наверху хлопнула дверь и раздались шаркающие шаги. Дверь отворилась, и на пороге возник очень пожилой мужчина с пышными седыми усами. С морщинистого лица подслеповато смотрели умные серые глаза.       — Чем могу помочь, молодые люди? — спросил он, удивлённо рассматривая компанию перед своим домом.       — Дедушка, — еле слышно прошептала Никки, но Локи её услышал и вышел вперёд, обращая на себя внимание.       — Михаил Александрович? — спросил он, старательно выговаривая отчество и протягивая руку.       — Да, — ещё больше удивился старик, но рукопожатие принял без сомнений. — Обычно меня все называют Майклом или мистером Смирнофф. Но кто вы, юноша?       — Вы позволите нам войти? — спросил Локи, с удовольствием чувствуя силу в руках пожилого мужчины. — Не хотелось бы объяснять на улице. Клянусь, что мы не замышляем вреда, — традиционная клятва о намерениях на миг кольнула его запястье, что Локи заметил мимоходом. Выходит, нахождение в Мидгарде не освобождает асгардцев от магии слова.       — Да, да, конечно, проходите, — посторонился Михаил Александрович, пропуская гостей внутрь. — Чаю?       — Было бы крайне любезно с вашей стороны, — благодарно улыбнулся Локи, осматривая помещение. Внимание привлекали пустой прилавок и несколько столов посреди комнаты. Было видно, что кондитерская давно не принимала посетителей.       — Прошу, садитесь, я сейчас принесу чай, — предложил Михаил Александрович, указывая на столы.       — Позволите вам помочь, — спросил Локи, не подразумевая отказа. Ему не хотелось сидеть сложа руки, пока пожилой человек таскает подносы. Тем более что старик опирался на трость и ходил с явным трудом.       — Буду благодарен, — чуть улыбнулся Михаил Александрович, кивая в сторону двери за прилавком. — На кухне есть чай и посуда, пойдёмте.       Чай заваривали в тишине. Старик был сосредоточен на закипающем чайнике и явно собирался угостить гостей чаем, прежде чем задавать вопросы, а Локи доставал чашки и пытался не пялиться на прадедушку во все глаза. На самом деле, ему всё казалось немного сюрреалистичным. Он стоял рядом с человеком, о котором ему столько рассказывала мама, но вместо крепкого мужчины перед ним стоял седой старик с тростью. И он был один, никаких признаков того, что в доме жил кто-то ещё, не было. Локи опасался, что бабушка, Валентина Тимофеевна, могла не дождаться их.       Первые глотки чая были сделаны в тишине. Затем Михаил Александрович опëрся локтями о столешницу и внимательно осмотрел всех присутствующих.       — Итак, дорогие гости, что привело вас ко мне? Давно никто не заглядывал в этот дом.       Локи прочистил горло, с удивлением отмечая, что сильно волнуется.       — Наша история покажется вам странной, но, прошу, выслушайте её до конца.       Старик внимательно посмотрел в глаза Локи и, подумав, кивнул.       — Она началась двадцать лет назад, в день моего рождения. Меня приняла под своё покровительство женщина, ставшая мне матерью. Она освятила меня своей кровью в ночь Йоля, и с тех пор мы стали одной семьёй. Её звали Никки Смирнофф.       Михаил Александрович неловко вскочил из-за стола, отчего стул с грохотом упал на пол.       — Моя внучка погибла в аварии! Как ты смеешь даже просто упоминать её имя, мошенник! — закричал он, ударяя кулаком по столу.       Сиф подскочила и поддержала зашатавшегося старика под руку. Тот попытался отмахнуться, но заколовшее сердце помешало. Михаил Александрович прижал руку к груди и грузно опустился на поднятый стул. Сиф нахмурилась и провела рукой под грудью старика, кастуя одновременно успокаивающее и диагностирующее заклинания.       — Вам не стоит так волноваться, а то можно и до инфаркта допрыгаться, — сказала альвийка.       Боль в сердце утихла, и старик удивлённо посмотрел на девушку.       — Что вы сделали? — поражённо спросил он.       — Слушайте рассказ, как обещали, и сами поймёте, — попросила Сиф и села на место.       Михаил Александрович вздохнул и вернул своё внимание рассказчику. Локи сидел весь напряжённый, с побелевшим лицом. Приступ ярости прадеда, а потом приступ немочи ударили его прямо в душу.       — Продолжайте, юноша, но знайте, что я не верю ни единому вашему слову! — махнул рукой старик, притягивая к себе брошенную в порыве злости трость.       — Кхм, — Локи прочистил горло и собрался с мыслями, — как я уже сказал, моя мать, Никки Смирнофф, приняла меня как родного сына. Все двадцать лет мы прожили в мире под названием Асгард. Туда мама попала после гибели здесь, на Земле, под колёсами грузовика в попытке спасти незнакомого ребёнка.       На этих словах старик вздрогнул, явно не ожидая, что самозванец, по его мнению, будет знать такие подробности.       — Мама попала в Вальгаллу, Зал Воинов, откуда её призвали в столицу. Об этом я сам узнал совсем недавно. Моя биологическая мать, чья личность оставалась для меня тайной до недавних пор, отреклась от меня и передала моей истинной маме.       — Хоть я и обещал выслушать вас, юноша, — прервал рассказ старик, — но это какой-то бред. Вы кормите меня скандинавскими сказками, не имеющими отношения к реальности!       — Вы можете не верить мне, но собственной внучке же поверите? — спросил Локи. — Только прошу, не волнуйтесь. Мам? — позвал он, бросая взгляд за плечо.       Никки тут же отозвалась, разгораясь синим заревом за спиной сына. Облик страшилки она оставила на потом, было не время для шуток. Михаил Александрович смотрел на удивительный феномен во все глаза. Сиф же смотрела на старика и внимательно следила за его состоянием. Сердце у него частило, но билось ровно.       — Деда, — позвала Никки по-русски. Голос у неё дрожал от едва сдерживаемых эмоций, — это я, Никки. Извини, что в таком виде, но уж как получилось.       — Этот голос, — поражённо прошептал старик, приподнимаясь со стула и тяжело опираясь на трость, — я его узнаю, хоть и не слышал много лет. Внучка, это ты?       — Да, — ответила Никки, срываясь на слёзы, — я не надеялась тебя когда-нибудь увидеть, деда.       — Но как это возможно? Ты — призрак? — всё ещё растерянно спросил старик, с трудом подходя к свечению и протягивая руку.       — Если бы я сама знала, что я такое теперь, — если бы Никки могла, то уже заливалась бы слезами и шмыгала носом, но она только подплыла к дедушке, окутывая его голубым светом и туманной прохладой со всех сторон. — Я так рада видеть тебя, деда. Рада, что дождался моего возвращения домой.       — Поразительно, — прошептал Михаил Александрович, оборачиваясь к Локи. — Видя всё это и слыша тебя, как я могу не верить? Выходит, это мой правнук?       — Да, — ответила Никки нежно, подлетая к сыну и окутывая теперь его, будто обнимая. — Он моя отрада и гордость.       Михаил Александрович тяжело подошёл к Локи, стуча тростью по полу. Положил руку ему на плечо и крепко сжал.       — Много лет назад, через несколько дней после похорон, я и Валя видели сон. Во сне этом наша малышка Никки, вся растерянная и перепуганная, держала на руках ребёнка и просила нашего совета. Спрашивала, как назвать сына. Валя подсказала имя Ал…       Локи не дал прадеду закончить, перебивая.       — Это тайное имя, — сказал он, сжимая руку старика в своей. — Никто не знает его, кроме меня и матушки. И теперь, выходит, вас.       — И сон, получается, был не совсем сном, — вставила Никки, заключая деда и сына в призрачные объятия. — Я тоже помню этот сон. Помню, как плакала от тоски, когда проснулась, и как одновременно мне было тепло оттого, что смогла попрощаться.       Старик прерывисто вздохнул и утëр слезящиеся глаза.       — Так, — произнёс Михаил Александрович, собираясь, — вы мне всë расскажете с самого начала. И прямо сейчас. Ещё чаю?       Всем как-то разом стало ясно, в кого Никки уродилась такой решительной командиршей.