Дайджмен (не) вернётся

В мультиках и фильмах старшие дети в семье чаще всего показываются несговорчивыми врединами, которые ни во что не ставят своих младших братьев и сестёр. Издеваются, смотрят как на обузу, жадничают. При этом в глазах родителей они никогда ни в чём не виноваты, в любой ситуации сразу становясь белыми и пушистыми. Испортить ковёр, разбить посуду или съесть все сладости мог только младший и никто другой. И неважно, что с действительностью это может не иметь ничего общего. Но разве младшему кто-то поверит? Он же проблемный, глупый и капризный ребёнок, который ничего не понимает. «Как же бесит их власть. Всегда выходят сухими из воды просто потому, что они старшие! Это несправедливо!» — обижаются младшие дети в выдуманных историях. В реальности, наверно, так же. Да-да, точно. Иначе бы зрители не чувствовали родства с персонажами и не писали бы об этом на форумах в Интернете. К сожалению или к счастью, Эдд ни с кем не мог поддерживать диалог на эту тему, так как не оказался в числе жертв дискриминации, просто родившихся младшими в семье. Хотя он и сам младший. Аноним У тебя нормальные старшие брат и сестра? Везёт же. В школьном возрасте Эдд вёл множество переписок с анонимами на форуме. С большим энтузиазмом рассказывал подробности о себе и своей жизни людям, которых в глаза не видел, пытаясь так найти себе хоть в каком-нибудь собеседнике настоящего друга. Снова и снова натыкался на людей, с кем можно было поговорить о понравившихся фильмах, а общение ближе так и не становилось. Все «друзья» в какой-то момент просто прерывали разговор и исчезали, оставляя Эдда одного. И зачем он открывал им свой внутренний мир? Пояснял за любимые вещи, делился переживаниями? Чтобы взамен ничего не получить? Только с возрастом Эдд понял, как глупо это было. Слишком много лет прошло — вряд ли того отчаявшегося мальчика сейчас кто-то вспомнит, и Гулд всем им, по правде говоря, очень завидовал. Он бы тоже хотел забыть своё стыдное прошлое. Странное тогда время было. Время без Торда, которое немного сводило с ума. Эдду и вправду повезло с братом и сестрой. Они были не похожи на типичных старших, которые пренебрегали общением или дразнились, не прочь лишний раз начать драку по пустякам. Они не огрызались, когда маленький Эдд подходил к ним с просьбой поиграть, старались быть с Эддом на одной волне, разделяя с ним страсть к интересным медиа, и знакомили мальчика с собственными увлечениями. Брайан и Салли, конечно, делились не всем — у них тоже были свои секреты, но они никогда не показывали раздражения, когда Эдвард вторгался в их личное пространство. Эдд уже не помнит, после какого случая он прекратил так сильно навязываться к брату и сестре, но их желание отличалось большим терпением и спокойствием. Их тёплый взгляд, мягкие улыбки и поглаживания по голове тогда запомнились лучше всего. Большего и не надо было, чтобы всё понять. … — Салли, дай нам камеру! — постучавшись, в комнату девушки вбежали юные Эдд и Торд, полные воодушевления. — Мы хотим поснимать! Старшеклассница Салли Гулд сидела за письменным столом и делала домашнее задание. Оторвавшись от тетради, Салли со снисходительной улыбкой и прищуром взглянула на мальчиков, которые уже успели окружить её с двух сторон. — Наглецы, — сурово сказала она. — И на что вы будете записывать? Сначала скажите, какие ваши прошлые съёмки стереть, чтобы освободить место на кассете. От больших, испуганных, детских глаз Салли залилась неприлично громким смехом. Недолго она играла роль строгой старшей сестры. Быть хладнокровной — задача не из лёгких, а так хотелось пресечь избалованных мальчишек, которые начали откровенно пользоваться её легкомыслием и добротой. Уж давно знают, что Салли им ни в чём не откажет, а Салли ничего не могла с собой поделать, особенно когда дома воцарили неожиданные, но приятные перемены. Экзамены на носу, а через год и выпуск из школы — не получалось у Салли общаться с братом как раньше, поэтому Эдду часто приходилось проводить время в компании одиночества и тоски. После школьных конфликтов он и сам не шибко-то шёл на контакт с роднёй, предпочитая наглухо запираться в своей комнате. Однако в последнее время Эдд не торопился скрываться от чужих глаз. Его громкие интонации и смех, а также давние хотелки и приставания с каждым днём приобретали всё более яркие оттенки бесстыдства, которые Салли находила просто очаровательными. Стоит благодарить друга, которого Эдд сюда привёл и который вернул тепличному цветочку былой пыл. — Не надо ничего стирать! — хлопнул по столу возмущённый Торд. — Нам нужна новая кассета! — затребовал Эдд и быстро перешёл в «милый режим», протянув тоненьким голоском: — Ну пожалуйста. Это был беспроигрышный метод Эдда давить на жалость, и Салли в очередной раз сдалась. Развеселившаяся сестра, не теряя настроения, энергично вскочила со стула, отчего её длинная косичка из волос взмыла в воздух и приземлилась на плечо. Деловито поправив очки на носу и расстёгнутую толстовку, рукава которой сползли на локти, Салли достала с самой верхней полки книжного шкафа большую старую видеокамеру. Когда дети семьи Гулд были ещё совсем маленькими, папа активно снимал их на этот аппарат. Кассеты с записями хранились в большой коробке, куда Эдд частенько лазал, желая изучить в доме все-все вещи — там-то мальчик и прознал о том, откуда пошли корни главной страсти его сестры. При включённой камере маленькая Салли, которой был всего год, тут же прекращала играть в игрушки, внимательно смотрела в объектив и тянула ладошки вперёд. Папа за кадром мягко говорил ей не обращать внимания и продолжать заниматься своими делами, однако громоздкое устройство в его руках только сильнее разогревало любопытство девочки. Выросла, а увлечение так и не изменилось — преобразилось в серьёзную мечту стать оператором. Салли никогда не сомневалась в себе, когда её спрашивали о будущем. Её способности, её чётко выбранный путь, её любовь к делу… Сестре можно было только позавидовать. С первого взгляда Салли не была столь определённой и деловой. Она пропадала на вечеринках с кучей друзей, наслаждалась всеобщим весельем, и люди с большим рвением к ней тянулись. Человек-праздник, что сказать. Её харизма действительно хорошо влияла на окружающих. Но когда наступало время съёмок, присутствия девушки почему-то никто не ощущал. Салли, будто превращаясь в невидимку, молча наблюдала через объектив камеры за яркими, достойными памяти моментами, что нередко сбивало всех с толку, а то и даже пугало, и сестра, рассказывая об этом Эдду, всегда безудержно хохотала. — У меня не бесконечный запас чистых кассет. Они мне тоже нужны, а папа новых пока не купит, — будто что-то изменится, Салли снова начала в шутку разыгрывать несвойственную ей скупость, держа камеру одной рукой на уровне своей головы. — Что хоть снимать-то будете? Как вы опять просто беситесь на улице? Мальчики задрали головы к желанному предмету, который находился для них на немыслимой высоте. Им до Салли ещё расти и расти. — Нет, мы будем снимать фильм. С сюжетом, — ответил Эдд. Салли вздёрнула брови от приятного удивления. — Правда? — обрадовалась она. — Наконец-то сделаете что-то нормальное. Поздравляю. — Но ты наши старые съёмки всё равно не стирай, — озабоченно попросил Эдд. — Это наши с Тордом воспоминания. Я хочу их сохранить. Торд между тем внимательно смотрел на камеру и, словно хищник, выслеживающий добычу, ждал подходящего момента, чтобы прыгнуть за ней. Таки решился, но, увы, пришлось вернуться на землю раньше времени, когда его лицо поймала вставшая на пути ладонь Салли. — Куда полетел? — рассмеялась девушка от потерянного вида Торда, который еле устоял на ногах. — Держи, — нагнувшись, она дала ему камеру и небрежно потрепала по волосам. — До чего ж ты милый и смешной. — Я не милый! — огрызнулся Ларссон, краснея. Тем не менее он не отпрянул и чужую руку со своей головы не убрал. — Вы же все прекрасно знаете, что я натворил в школе. — Не нужно думать об этом, Торд, — успокаивающе произнёс Эдд. — Всё уже давно закончилось. Друг лишь в лёгкой задумчивости хмыкнул, а Салли отстранилась и начала поиски чистых кассет в нижних ящиках книжного шкафа. Пошуршав в вещах, она тоже отозвалась желанием утешить: — У тебя были свои причины так поступать. — И именно поэтому вы меня приняли? — скептично поинтересовался Торд. — Даже не боитесь меня, не осуждаете… Просто взяли и поверили тому, что сказал про меня Эдд. Это слишком самонадеянно. — Дурачок. Ты каждый день тут гостишь и до сих пор сомневаешься в нас? — хихикнула девушка. — Эдд очень честный, когда говорит об интересующих его вещах и хороших людях. Почему мы должны ему не верить? Мы ведь семья, — Салли достала из ящика кассету в яркой разноцветной упаковке и повернулась к мальчикам. Подошла к Эдду и, отдав ему кассету, любяще посмотрела. — Да? Эдд скромно ей кивнул, а взгляд приятеля от услышанных тёплых слов вдруг окрасился печалью. — Семья?.. — прошептал Торд и ушёл в себя. Не успел немного встревоженный Эдд о чём-то спросить, как Ларссон неожиданно зыркнул на него с укоризной. — Чересчур честный. — Эй, — обиделся Эдвард. — Разве это плохо? — Да нет. Просто… — Торд из-за небольшого смятения мысль заканчивать не стал. С ехидной улыбкой он вдруг толкнул Эдда, который, запнувшись, чуть не упал, и перед тем, как выбежать из комнаты с камерой в руках, показал язык. — Куда? — закричал Эдд и ринулся вслед за Тордом. — А кассета? … — Брайан, дай нам поиграть в компьютер! — Эдд и Торд с горящими азартом глазами вбежали в комнату старшего сына Гулдов. Единственный на то время компьютер, который делила вся семья, трудно было назвать общим — пока не провели Интернет, в основном за ним сидел именно Брайан, играя в видеоигры. Как сейчас. Однако это было далеко не весёлое времяпрепровождение. Брат то и дело запускал свой любимый шутер, что-то там проверял, закрывал игру и копался в файлах, чтобы вытащить из них хорошо закодированные материалы какой-то программой. Эдд тоже порой лазал в файлах игр, но, в отличие от Брайана, ничего там не понимал, да и не сказать, что он вообще хотел этого. — Что-то вы сюда зачастили, — сдержанно произнёс Брайан, не отрываясь от экрана. — Не припомню, чтобы ты был ярым фанатом играть в компьютер, Эдд. — Потому что мне скучно одному играть, — ответил Эдвард и широко улыбнулся своему другу. — Но теперь у меня есть Торд. С ним намного веселей. Торд взглядом сдержанно выразил Эдду признательность. Ныне ученик выпускного класса Брайан не искал своё жизненное призвание вплоть до появления компьютера. Это немного беспокоило Эдда, который сразу понял, в чём заключалась особенность его семьи. Папа — скульптор, Салли — будущий оператор. Мама занималась вышивкой и рисованием, и Эдвард, глядя на неё, тоже начал рисовать. Только Брайан ничем не увлекался. Почему-то страсть к творчеству, живущая в крови Гулдов, его миновала. Брат был спокойным и дружелюбным подростком-домоседом, который вроде и не против общения, но откровенных тем в разговорах всегда избегал. Ему не нравилось то, что Эдд за него волновался, однако доходчиво рассказать о своей проблеме Брайан не мог. «Почему я не такой, как все вы? Не поймёшь. Ты ещё слишком маленький», — говорил он с мягкой улыбкой, когда играл с младшим в настольную игру. Немногословный Брайан ещё сильнее замкнулся в себе, когда его школьному другу пришлось переехать в Лондон. Он часами не отлипал от телефона, слушая на той стороне связи о лучшей жизни в столице, полной интересностей, и в какой-то момент Брайан не выдержал — устроился на подработку в магазин, чтобы приезжать к другу с ночёвкой. Теперь Эдд стал меньше общаться не только с Салли, но и с Брайаном — после работы у того разбор горы домашки до самой поздней ночи, а в выходные дни изучение большого города. Именно из Лондона Брайан привозил кучу видеоигр и специальных программ, а также ведал о непонятной Всемирной сети, в которой якобы есть всё. — Опять вам Салли камеру дала. Всё-таки бесполезно просить её быть строже, — завидев у Торда устройство, Брайан шутливо упрекнул сестру и обратился к мальчикам: — Вы ведь в курсе, что вы реально обнаглели? — брат облокотился на стол, а его тёмно-карие глаза смеялись. — Только попробуй сказать, что это из-за Торда, — нахмуренный Эдд торопливо обвил руку Ларссона своей. — Я его в обиду не дам. — У меня язык не повернётся, — добрым прищуром ответил Брайан. — Я очень рад, что у тебя появился друг. Просто я так давно не сидел за этим компьютером… Лучше бы поиграли на улице, там такая хорошая погода. Солнышко… Монотонную речь прервало беззлобное замечание Торда, от которого тем не менее веяло цинизмом: — Ну нафиг, жарко там. И откуда мы знали, что в этот выходной ты не поедешь в Лондон? — Так получилось. Надо ведь когда-то отдыхать дома, — спокойно ответил Брайан. — Ты говорил, что страдаешь здесь без Интернета, да и учиться разработке игр без него сложнее, — засмеялся Эдд, подхватив издевательский тон приятеля, и вернулся к своему желанию: — У нас вдохновение пропадёт, если мы не сделаем его сейчас. — Сделаете что? — спросил Брайан. — Фильм. Со своим сюжетом. — Хотите сделать фильм из игры? — Да, мы будем снимать экран и играть со своей озвучкой. Слегка приподнявшиеся веки зажгли во внимательном взгляде брата интерес. — Я, кажется, понял, в какой игре это можно сделать, — лукаво хмыкнул Брайан. — А цветы в саду полили? Мама кричала вам, я слышал. Под звуки тишины, что говорили об очевидном, растерявшиеся мальчики обречённо переглянулись между собой. Пусть и конец весны, первый дождь прошёл уже давно, а на приход новых туч и грозы намёка так и не было. Солнце на ясном небе нещадно палило с самого утра, и вовсю цветущий сад, который так любит папа, приходилось поливать два раза в день. Слишком жарко. — Э… Нет. Мы забыли, — ответил Торд, виновато вжав голову в плечи. — Полей ты, пожалуйста! — Эдд с громким хлопком умоляюще сложил руки перед собой. — Нам срочно нужно записать! Брайан лишь молча покачал головой, не осмелившись отказать двум парам жалобных невинных глазок. … Эдду и вправду повезло с братом и сестрой. Это как лучшие друзья, которым можно было доверить все свои переживания, быть с ними честным, настоящим. Эдд знал, что они, не раздумывая, в любом случае встанут на его сторону, одарят пониманием, поддержкой, поделятся советом. Брайан и Салли, больше, конечно, сестра, создавали приятное чувство безопасности подобно ангелам-хранителям, которые никогда не оставят в беде. «Мы ведь семья. Да?» Увы, чудесного решения одной злободневной проблемы так и не произошло. Эдд больше не мог смотреть на то, как Салли ругает его школьных обидчиков, желая положить конец чуть ли не ежедневным издевательствам. Кажется, эта защита привлекла к юному художнику ещё больше неприятного чужого внимания, потому очередная инициатива сестры сходить к родителям хулиганов погасилась просьбой всё это прекратить. Салли, очевидно, была недовольна столь смелым отказом от помощи, но всё же с пониманием отступилась. Теперь это не «общая проблема семьи Гулд», как гласил главный принцип девушки, а одного только Эдда. Сестра быстро нашла смысл частых приходов чужого мальчика к ним в гости. Торд проводил в другой семье уж слишком много времени — он разве что у них не ночевал. Всегда засиживался допоздна и шёл домой уже во тьме, упрямо игнорируя просьбы Гулдов так не делать, что, впрочем, для Эдда, исцеляемого весёлым досугом с приятелем, было только плюсом. — Разве родители не беспокоятся за тебя? — интересовалась Салли. — Беспокоятся? После того, как я нашего одноклассника в больницу отправил? Не смеши, — беззаботно отвечал Торд, когда играл вместе с Эддом в компьютер, но Салли только больше растревожилась, что заставило мальчика больше не говорить ничего лишнего. — Но почему? — Потому. Как-то раз Торд не пришёл в школу. Никто не знал, что с ним, но Эдд, списывая всё на какую-нибудь простуду, надеялся лишь облегчённо выдохнуть, когда произойдёт их очередная встреча. Однако дыхание, как назло, так сильно перехватило, что при виде той картины не получилось издать ни звука. На пороге своего дома Эдд встретил друга в ужасном состоянии: на бледной коже по всему телу цвели ярко-фиолетовые синяки, щека сильно опухла, а рядом с виском сидело тёмное пятно запёкшейся крови. В глазах лишь пустота и потерянность, но Эдд с Салли не могли не увидеть в них слабо поблёскивающие мольбы о помощи. — Пацаны избили, — слава богу, вернувшись в реальность, Торд наконец-то ответил девушке, которая уже обработала его раны. Мальчик сидел на табурете и долго висел в прострации, пока Салли на корточках перед ним мягким голосом просила откликнуться, поговорить. — Да полно тебе врать, — сказала Салли жалостливым тоном и бережно взяла ссаженные ладони Торда в свои. — Скажи, где живёшь. Я поговорю с твоими родителями. — Они не при чём, — заволновался Торд. — Меня реально пацаны поймали. Решили отомстить. — Правда? — Салли нахмурилась. Не поверила. В ответ неуверенный кивок и стыдливо отведённый в сторону взгляд. Эдд всё это время стоял в углу комнаты и тоже заметил в поведении друга странное. Болезненный вид Торда паникой сжал его грудь. От глубокого потрясения он так растерялся, что не мог подобрать нужных слов. Даже не решался подойти ближе, чтобы… сделать что? Эдд ещё никогда не был в подобных ситуациях. Эдд должен что-то дать Торду. Внимание, поддержку, чувство покоя — словами, прикосновениями или даже целыми объятиями — как в фильмах. А иначе какой из него тогда друг? Но… так ведь правда можно себя проявить? Эдд, зайдя в тупик, продолжил бездействовать, однако это бездействие, кажется, Торда ничуть не обижало. Тот вообще ничего особенного не ждал. — Иди сюда, — прошептала Салли и, медленно положив руки на спину Торда, чтобы не беспокоить раненые места, прижала его к себе со всей аккуратностью и заботой. — Всё будет хорошо. Торд в безмолвном шоке поддался неожиданной ласке и спрятал лицо на её груди, а внутри Эдда тем временем резко разросся жар. Этот жест… Этот нежный жест, рассеивающий любые тревоги, и это поглаживание по голове… Оказывается, их можно дарить не только своим родным. Значит, фильмы не врали. Эдд хотел попробовать так же. … — Может, ему родители запретили с тобой общаться? Забрали телефон, например… — Последний раз, когда мы общались, Торд сказал, что у него всё хорошо. Ему родители даже купили компьютер. И Интернет у него есть. Когда Торд стал всё реже и реже выходить на связь, Эдд мог описать своё состояние только одним образом — чересчур честным. Но разве это плохо? Разве плохо горько плакать от обиды да ещё и перед родными людьми? Эдд и не подозревал, что это окажется даже хуже уезда брата и сестры из родного дома. Никакие они не святые. Абсолютно обычные люди, которых бесполезно столь эгоистично просить не меняться. Да никто бы не согласился всегда быть плоским, однохарактерным персонажем как в каком-нибудь ситкоме, и Брайан с Салли вроде тоже ничего не обещали. Полные грусти и сострадания лица постепенно становились разочарованными. Они не собирались давать вторых шансов. Говорили о безнадёжности. Они презирали. Его. Подсознание почему-то сочло происходящее за начало кошмара, и Эдд судорожно вышел из сна. По телу на мгновение будто прошёлся разряд тока, а холодный пот пробрал до кончиков пальцев. Ужас. Гулд же не тревожился, и всё так хорошо начиналось… После того, как отношения с Тордом вчера заметно улучшились и обрели хоть какую-то определённость, прошлое в глазах Эдда рисовалось только позитивными цветами. Там уже не было места для горечи и обид. А вот за брата и сестру Эдд ответить наверняка не мог. … «Они мне больше не поверят…» Раздумья Гулда остановила громкая вибрация будильника на телефоне, от которой сладко спящий Торд дёрнулся и зашипел: — Бля-я… — досадно протянул он, потягиваясь в постели. — Ой, прости. Забыл отключить, — обернулся к раздражённому другу Эдд, сидя за столом у компьютера. Он проснулся намного раньше будильника, и больше вздремнуть не получилось. Решил провести время раннего утра с пользой — наконец-то придёт конец несчастной дипломной работе! — а телефон так и остался лежать на кровати, ознаменовав в девять часов своим сигналом самый подходящий момент пробуждения. Однако этот момент совершенно не подходил для Торда, которому после прошлой ночи на ужасном жёстком матрасе нужно было поспать подольше. — Какая у тебя неприятная вибрация, — закрутившись в одеяле как гусеница, Ларссон протянул руку к источнику звука рядом с подушкой Эдда и выключил его. — Ты чего не спал? — Да я недавно встал. Монтаж вот решил доделать, — сказал Эдд и вернулся к видео, щёлкнув по его маленькому кусочку. — Мне осталось всего пару штрихов. — Чё хоть монтируешь? Ты по Скайпу, бывало, говорил о дипломном проекте, а я даже не в курсах, про что он. Ну-ка, покажи. — Голова Торда, торчащая из одеяла, подползла к краю кровати и пыталась что-то рассмотреть в экране. От неудобной позы какой-то шейный позвонок крайне громко и опасно хрустнул, и Ларссон, до смерти испугавшись, шустро выпутался из тканого плена. — Ай! — Сломаешь себе шею-то. Ты чего? — Эдд с усмешкой бросил на него короткий взгляд. — Я в последнее время вообще перестал разминаться, — потирая заболевшую шею, Торд с трудом сел на кровать ровно и всё никак не мог прекратить морщиться. — Рано или поздно реально переломаюсь к херам. Старею. — У меня тоже начинает побаливать спина, — выпрямил осанку Эдд, но его ноющая поясница периодическими колющими вспышками так и продолжала требовать разминки. Проводил её Гулд примерно раз в никогда. — Нам срочно нужно развеяться. Например, вот в таком месте. Хочешь? — В каком? — Торд непонимающе заводил глазами по экрану, от которого не отрывался Гулд. Улыбнувшись, Эдд молча перевёл ползунок на видеодорожке в самое начало и запустил свой проект. Под нарастающее в громкости эпичное музыкальное сопровождение из чёрного экрана появился лесной пейзаж в разных оттенках зелёного цвета. За покрытыми густой травой холмами и обрывами деревья вдалеке плотной массой рисовали горизонт, а значит, съёмка этих мест проходила в глубинах природы, а не в обычном парке. Через музыку слышался звук ветра, который шевелил густую листву и вызывал приятные ностальгические чувства. Огибая стволы деревьев почти у самой земли, камера медленно пробиралась сквозь зелень, пока не вышла на открытую, оживлённую местность. Посреди леса царила атмосфера праздника. За красно-белой лентой, которая ограничивала накатанную негрунтовую дорогу, стояли машины и множество людей, но всё внимание оператора было приковано к тому, кто был внутри ленты, — мужчинам-велогонщикам. Через плавные переходы камера приблизилась к участникам, готовящихся к заезду: кто-то был серьёзен и напряжён, пока поправлял шлемы на голове, а кто-то вовсю веселился, маша рукой в объектив и позируя. — Гонка на горных великах что ли? — Торд пододвинулся ближе к компьютеру и изучающе рассматривал моменты, где был снят только лес. На людей он внимания не обращал. — Ага. Выстрел стартового пистолета. Яркие разноцветные майки на таких же разноцветных велосипедах тронулись с места, и набирающая обороты музыка на фоне стала динамичнее. Гонщики ехали по ровной дороге под разными ракурсами, а вскоре трасса увела всех глубоко в лес, где по холмам простилалась очень узкая, кривая тропа с выпирающими из неё массивными корнями деревьев. Тут-то и подключилась съёмка гонки от первого лица одного из велосипедистов, который, не теряя скорости, ловко обходил все ямы и кочки. Лидеры уже скрылись из виду, а в спину дышала ещё целая толпа желающих вырваться вперёд. Все агрессивно пытались спихнуть оператора с трассы, но снимающий был не лыком шит: он нашёл в себе силы не только держаться, никого не пропуская, но и даже ускориться на опасном повороте, где одно стоящее посреди дороги деревце заставило многих вдарить по тормозам. Съёмка гонщика и зрителя поочерёдно сменяли друг друга, показывая и от первого лица, и со стороны только самые удачные и захватывающие моменты. Эдд старался их подчеркнуть и выкрутить драйв гонки на все сто процентов: он игрался с громкостью музыки и оригинального звука, добавлял слоумо, вспышки, динамичные переходы и текст про боевой спортивный дух, будто это трейлер фильма или реклама. Любил Эдд работать и с дополнительным эффектом тряски камеры — как сейчас — один велосипед благодаря своей хорошей подвеске ровно приземлился на колёса, когда перелетел через широкий овраг, а из-под его покрышек в разные стороны отскочили сухие ветки и шишки. Скромно, но всё ещё по-своему эпично. Однако не все участники так рисковали — предпочитали медленно и аккуратно объезжать глубокую впадину в земле. — Где трамплины и трюки? — шутливо возмутился Торд. — В видосах про МТБ-гонки все то и дело сальтухи крутят. — Это обычная любительская гонка. Тут нет профессионалов, — объяснил Эдд. — Странно как-то… — со стороны приятеля послышались сомнительные нотки, которые одновременно и интриговали, и создавали напряжение. — В смысле? Вроде нормальный монтаж. Ларссон помотал головой. — Нет, я на места смотрю. Тут постоянно что-то знакомое появляется, но я… не уверен. Мне, наверно, просто кажется. Эдд промолчал, лишь мелькнув перед другом подозрительной улыбочкой, а просмотр своего рода фильма про велогонки тем временем продолжался. Участок с опасной лесной тропой закончился, и гонщики снова вышли на открытую местность. Лента, идущая прямо по траве на просторной поляне, вывела мужчин к реке, и вот тут-то глаза Торда округлились, засияли. — Kulp! — с протянутым вперёд указательным пальцем Торд вдруг закричал так нарочито экспрессивно, что Эдд, не ожидавший настолько бурной реакции, аж вздрогнул. — Да не ори ты, — засмеялся Гулд. — Точно. Сейчас kulp будет! — Ларссон встал с кровати, подошёл ближе и, облокотившись, почти лёг всей грудью на стол. Велосипедист ехал вдоль реки, показывая возбудившемуся Торду всё больше знакомых локаций: все изгибы маленького водоёма, его неторопливое течение и прозрачную, блестящую на солнце воду, которая дальше становилась темнее из-за растущей глубины. Мимо этого места оператор промчался за секунду, но норвежец без труда понял увиденное правильно и широко заулыбался. Тачпадом поставив проект на паузу и перемотав видео на пару мгновений назад, Ларссон ткнул в реку, на берегу которой находились особенно густые заросли тростника, а рядом с ними — тропинка, ведущая прямо в воду. — Вот здесь где-то на дне коряга лежала, — сказал он. Эдд довольно хихикнул и повернулся к Торду. — Я всё думал, вспомнишь ты эти места или нет. — Да как я их забуду? Мы ж там гуляли, — Ларс в ответ не мог сдержать восторга. — Помню, как я нырнул и зацепился за ту громадную ветку. — И чуть не утонул, дебил. Я ж тебе говорил: «Не лезь», — съязвил Гулд, заряжаясь от весёлого оскала друга энергией. — Зато ты так плавать научился, когда спасал меня. Хотя ты долго стоял и просто смотрел, как я бултыхаюсь там. Я реально думал, что сдохну. Не сдох — и хорошо: именно так относились Эдд и Торд к смертельно опасным ситуациям из своего общего прошлого. Страх вперемешку с адреналином создали яркие воспоминания, о которых ни в коем случае не хотелось жалеть. Произошедшее, если смотреть на всё со стороны, по правде говоря, вызывало больше смеха, чем тревоги. Если всё уже далеко позади, то почему бы и не пошутить? Эдд тогда наверняка выглядел в глазах Торда очень глупо, просто наблюдая за купающимся другом с берега. Речка сама по себе мелкая — вода там буквально по колено — но был в ней один глубокий участок с тихим течением, который хорошо прогревался солнцем. Юный любитель новых впечатлений просто не мог устоять. Это было излюбленным местом Торда, которое тот кличал забавным словом на своём родном языке, а вот Эдд тёмной воды, где даже не было видно дна, всерьёз страшился. Как оказалось, небезосновательно. — С тобой я, наверно, только летать не научился, — ответил Гулд с ухмылкой. Остывший Торд, сделав пару шагов назад, сел обратно на кровать. — Погоди, — не отрывал он озадаченного взгляда от экрана. — Это реально МТБ-гонка, которая проводилась в лесу рядом с Джеремером? Через эти места тяжело проходить, и я даже не думал, что из них можно сделать трассу. И давно? — Я тоже удивился, когда узнал, — сказал Эдд. — Первую гонку организовали в прошлом году в мае — её как раз и сняли. Жаль, что из-за учёбы я не смог приехать домой и посмотреть своими глазами. — А кто снимал? — Салли. Без неё ни одно важное событие не пройдёт. Потом она отдала мне весь этот материал для диплома. — Салли? — приподнял брови Торд и, закатив глаза от своего тупняка, фыркнул. — Хах, точно. Стоило догадаться. Наверно, меня сбила с толку съёмка от первого лица у того, кто ехал. — А, это тоже заслуга Салли. Она попросила одного гонщика с камерой поделиться своими съёмками. Благодаря им обоим мой проект выглядит намного интереснее, и это так круто, — полный воодушевления Эдд вернулся к видео и, чтобы найти нужный момент в нём, увёл ползунок немного назад. — Например, прыжок через овраг хорошо получился только потому, что был снят на разные камеры. Торд вместе с Эддом пересмотрел этот кусочек видео и вздохнул. — Блин, да. Круто… — Сильная задумчивость подавила в Торде, кажется, все недавние эмоции, отчего настороженный вид Эдда заставил его поспешно опомниться. — Круто… что она не так сильно изменилась, как я думал. — Хех, — обернувшийся к другу Эдд натянуто улыбнулся, но вскоре нашёл в себе силы расслабиться. — Да… Во многом Салли и правда не изменилась. Во многом. Но не во всём. Сон о реальных событиях из прошлого до сих пор не давал покоя, напомнив о наивном желании Эдда как-нибудь попытаться оставить вещи и людей вокруг себя неизменными. Жаль, что ничего не постоянно — даже относительно хорошие воспоминания, которые сестра в какой-то степени омрачила. И Эдда, и свои. «Если Торд вдруг вернётся, даже не смей ему отвечать. Он предатель.» Некогда радушная и понимающая Салли своими резкими переменами в поведении не на шутку напугала мальчика. Это был какой-то запредельный уровень глубокой обиды и озлобленности, с которыми эмоции Эдда и близко не стояли, и их никак ни погасить, ни разделить с Салли поровну, чтобы обоим стало легче. Эдд даже не думал, что «предательство» Торда можно переносить так тяжело. Сам Эдд не помнил, чтобы с ним творилось подобное. А, может, он просто плохо помнил. Прошедшие десять лет подтёрли из памяти достаточно много мелочей, но кое-какая мысль засела там надолго. Быть слишком честным в своих чувствах не всегда хорошо. Помощь девушке не потребовалась. Спустя время та снова открылась и повеселела — возобновила активное общение с друзьями, про Эдда не забывала, но вела себя так, будто ничего не произошло. Как будто никого лишнего в её жизни и не существовало вовсе. В конце концов Эдд её совету не последовал. Торд вернулся и получил ответ. Был снова принят. Потому что в жизни Эдда лишних не бывает. — Красивая она. В Фейсбуке видел, — тихо проговорил Торд, очевидно скромничая. Как только его лицо начало вдруг краснеть, а плечи поджиматься, Эдд выдал протяжный вопросительный хмык, полный любопытства и издевательского тона, отчего Ларссону убежать от объяснений теперь не удастся. — У меня в новостной ленте постоянно появляются её фотки, которые ты лайкаешь. Внешне она теперь другая. Какая-то строгая, улыбается меньше, — погрузился в раздумья Торд, отдавшись недолгим воспоминаниям. — Раньше выглядела как ботаничка, но такая… всегда весёлая. Помогала всегда… Гулд отрицательно помотал головой. — Салли только на фотках строгая. В реале же так и продолжает «лезть в чужие дела, которые её никак не касаются», — показал он пальцами кавычки прямо на Торда, а тот слегка нахмурился. — Да я извинился потом перед ней, — пробухтел Ларс. — Она просто хочет, чтобы всем было хорошо. Я понял это ещё тогда. — Помню, ты ей цветочки подарил, — ехидно заулыбался Эдд. Ненужные для слуха Торда подробности окрасили и без того неловкое выражение лица норвежца жалобностью. — Я уже долго думал… как-нибудь с ней пообщаться. И с Брайаном тоже, — с грустью вздохнул он. — Но я так и не решался. Наверно, писать им спустя десять лет будет странно, да? — Ну, есть такое, — честно ответил Эдд, пожав плечами и попутно подавляя всплывающие в мыслях образы расстроенных брата и сестры. — Всё-таки тяжело поверить в возвращение человека, который когда-то исчез. Веки Торда от осознания немного приподнялись. — До сих пор плохо верят? В принципе… их можно понять. Но, если бы я смог с ними поговорить в реале, думаю, всё бы наладилось. Мы ведь съездим к тебе домой? — в приоткрытых глазах Ларссона заблестел интерес. — Д-да, — чуть слышно запнулся Эдд. — Нужно в августе хотя бы на неделю остаться. Там как раз Брайан и Салли обещали приехать в свои отпуска. Давненько мы дома не были, родители уже скучают. — По профилю Брайана не особо понятно, как у него дела, — подметил Торд. — Фотка на аватарке уже десять лет висит. Кстати, ты сейчас на него с этой фотки так сильно стал похож. — Я так и думал, что ты об этом скажешь, — поджав губы, через силу улыбнулся Эдд. Он уже догадывался, что ещё сейчас другом может быть произнесено вслух. Торд выдал короткий смешок и, взяв в руки телефон, открыл страницу Брайана. — Офигеть, реально. Чисто твоя копия, — переводил он повеселевший взгляд то на Эдда, то на фотографию. — Только немного худая. А он сейчас такой же худой? Прикинь, если бы ты был таким же? Я бы вас не сразу различил. — Ты бы и сейчас нас не различил, — сказал Эдд и, поймав небольшое недоумение на лице друга, поспешил объяснить: — Потому что его так же разнесло. Может, уже даже похлеще меня. В подробности Гулд вдаваться не собирался, пусть и хотелось перед Тордом держать поменьше тайн о себе и своей родне. Всё-таки Ларссон какое-то время был связан с Гулдами. Он по-своему ценил тёплую обстановку в этой семье. «Мы ведь съездим к тебе домой?» — Торд уже не первый раз горит желанием повидаться с людьми, с которыми ему было безопасно и весело. Но, наверно, ещё не время говорить, что же на самом деле случилось с Салли и Брайаном после исчезновения чрезвычайно активного наглеца, которого те так полюбили. Их встреча в реальности неизбежна. Раз уж Торд так сильно этого хочет, Эдд её организует. Может, Гулд и сам узнает о Салли и Брайане что-то новое. Но кое-что Эдд на самотёк ни за что не пустит: он больше не позволит брату и сестре говорить о Ларссоне плохо. Нигде и ни в каком виде. Сейчас уже всё иначе. И оно продолжит меняться. Для всех. — Да как так-то? — с досадой протянул Торд. — А что хоть Брайан сейчас делает? О двух своих инди-играх писал много постов, а сейчас — тишина. Он вроде хотел разрабатывать игры в большой компании. — А так и вышло, — спокойно ответил Гулд. — Его мечта сбылась. Просто он сейчас очень занят. — Да? — удивился Торд. — Блин, хоть бы написал что-нибудь в Фейсбуке. Это ведь такое важное событие. — Думаю, ему просто надоели соцсети. Он ведь столько времени провёл в Интернете… Намного больше нашего. Торд в задумчивости затих. Из опустившихся рук телефон медленно приземлился на кровать, а экран его погас, как и энергичный блеск в глазах Ларссона. — Хм, интересно, а нам тоже когда-нибудь надоест Интернет? — Торд лёг на кровать, рассматривая потолок. — Что такое должно произойти, чтобы нам хотелось меньше в него заходить? Эдд промолчал. Совсем недавно он уже задавался таким вопросом, познакомившись со случаем, который оборвал человеку, считай, весь его творческий путь самовыражения. Это тот путь, который можно прокладывать себе только через Интернет. Это тот путь, по которому сейчас идёт и Эдвард. Всё ещё лежащий на кровати телефон Эдда звонким сигналом принёс уведомление. Обернувшись в сторону звука, Эдд через очки увидел на засветившемся экране лишь красное пятнышко, которое как-то иначе понять невозможно. Очевидно это новый комментарий на Ютубе к мульту. А вот Торду, что находился в нескольких сантиметрах от этого экрана, было видно куда больше. Задрав голову к чужому устройству и повернувшись на бок, Торд растерянным тоном прочитал не полностью отображающееся сообщение: — Эниксим?.. Причин волноваться больше нет. Эниксим удалил обзор на «Палочные хлопоты» со своего канала, а Эдд не дал Торду возможности прочитать своё сообщение в Ватсапе с ссылкой на этот обзор, когда он только вышел. Теперь Ларссон ничего не увидит и не толком не поймёт. Не поймёт самого важного, что так сильно выбило Эдда из колеи тогда. Такое серьёзное и такое глупое одновременно. Гулд про себя даже усмехнулся. Но есть комментарии. Есть люди, которые тот обзор видели и хорошо его помнили. Есть люди, которые от того обзора как раз к Эдду и пришли. Уже не раз зрители упоминали под мультом главное противоречие в словах обзорщика, но, к счастью, считали бессмысленным цитировать каждую реплику Эниксима и её опровергать. Ажиотаж в комментариях к фильму вызвали именно разговоры о Трэдери, и Эдда эта тема, когда рядом Торд, беспокоила мало. Тем не менее неосознанно нахмуренные брови довели Эдда до головной боли. Без лишних подозрительных движений отвернувшись и облокотившись на стол, Гулд с глухим усталым вздохом снял очки и начал со всей аккуратностью делать массаж висков. — Можно я прочту? — осторожно попросил Торд. — Я давно новых комментов не видел. — Смотри, — ровно ответил Эдд, не оборачиваясь. — «Какой же Эниксим всё-таки лицемер. Может, он тоже был в числе тех, кто травил Трэдери в своё время?» — прочитал Торд быстро открывшийся на Ютубе комментарий в телефоне Эдда и громко хлопнул себя ладонью по лбу. — Еба… Чё? — с возмущением ахнул он, не зная, как лучше выразиться. — Нихера тут понаписали. А просмотров-то… Это ж теперь твои самые популярные видосы на канале. — Скажи спасибо Эниксиму. Он сделал обзор на наш мульт, — Гулд решил не тянуться и ввести друга в курс дела. И неважно, что только что озвученному факту уже так-то четыре дня. Эдд отважно повернулся лицом к другу, а на лице Торда тем временем — не то искренний интерес услышать подробности, не то замешательство. — Обзор? — Ларссон с округлёнными, будто изучающими Эдда, глазами поднял тело с кровати и сел в позу лотоса. — Но не обольщайся. Его больше нет. Эниксим удалил. — А ты его видел? — задал Торд вполне ожидаемый вопрос. — Д… да, — с трудом выдавил из себя Эдд, стиснув зубы. — И он… был ужасен. Полвидео я пробыл как в тумане, даже до конца досмотреть не смог. Хоть Эниксим местами и хвалил мульт, он ему всё равно не понравился. Просто не пришёлся по вкусу — стикмены, видите ли, для полноценных историй слишком примитивные. Задавался вопросами про персонажей, о которых мы расскажем только потом. Что всё затянуто. Что я не делаю титров и не указываю людей, которые мне помогали. Что мне стоит перейти на что-то новое… Зачем-то Трэдери приплёл. Помнишь его? Которому «Далию» жёстко захейтили. — Конечно, — нарушил тишину Торд после недолгой паузы. — Только он тут как будто… совсем не к месту. — До этого момента я не досмотрел, и что там Эниксим сказал на самом деле, теперь не узнать. Могу судить только по людям, которые в комментариях ругаются на его слова. Якобы я рискую повторить судьбу Трэдери. — Ебанутый? — обалдел Торд, взяв в руки свой телефон и принявшись активно тыкать по экрану. — Ща я найду его… — Только ничего про него не пиши, — умоляюще попросил Эдд. — Ни в своём блоге, ни у него комментах, ни у меня. — Почему? — Не надо. Он уже своё получил. Хватит ему. Торд прекратил набирать какой-то текст и, слегка приподняв брови, медленно взглянул на приятеля с озарением. — Теперь я понял, — скорбно улыбнулся он. — Что? — Почему ты выглядел таким… разбитым, когда я прилетел. Всё из-за этого обзора, да? Голос Торда звучал мягко, заботливо и вместе с тем слегка взволнованно. В груди вспыхнул жал, а следом за ним по спине вдруг пробежал ненавязчивый холодок, однако Эдд на удивление чувствовал себя спокойно. Не как обычно. Как будто он уже давно был готов принять любую реакцию надёжного друга без надобности платить за свою честность какую-то цену. Эдд мог не переживать. Мысли, для которых уже стало нормой суетливо виться в голове словно рой пчёл, сегодня обрели порядок. — Да, из-за него, — несмотря на внешнюю уверенность, в тоне Гулда всё ещё прослеживались нотки робости. — Было неприятно. Хотелось… закрыться от всего мира. Но, когда я увидел, что зрители от меня не отвернулись и продолжают поддерживать, мне стало спокойнее. Только я даже не думал, что Эниксим удалит свой обзор. Надо было раньше тебе его прислать, но мне… не хватило духу. Я очень не хотел говорить о нём тогда. Торд, одновременно внимательно слушая и находясь в своих размышлениях, хмыкнул. — Ну и ладно. Нет, я был бы не против глянуть, но, думаю, мне бы тоже было неприятно слушать напрямую от Эниксима про сравнение тебя и Трэдери, — отозвался он легко и спокойно. — Один только этот факт не даёт мне относиться к этому придурку серьёзно. Его мнение для меня и гроша теперь не стоит. — Да? — сдержанно изумился Эдд, на что Торд кивнул, украдкой заглядывая в телефон. — У него тут, конечно, есть обзоры на интересующие меня мульты, но они по превьюшкам выглядят какими-то глупыми. Надо будет глянуть, чисто чтоб поугарать. А вот упоминать Трэдери в нашем мульте — это пиздец. Неудивительно, что люди защемили Эниксима за этот высер. Нечего было выёбываться, если толком не разбираешься в ситуации. А то, что ему сами стикмены не нравятся — это только его проблемы. Как только видишь, что человеку чисто из-за вкуса не заходит твоё творчество, можешь смело слать его критику в жопу. Потому что это уже не обзор, — Ларс потянулся, с громким хрустом выгнув спину, и вздохнул. — Ты ведь сейчас лучше себя чувствуешь? — Ага. Я это уже переварил, — ответил Эдд, чуть не сказав вслух: «кое-как». Хорошо, что Торд правильно понял его запоздалое признание. Всё прошло как по маслу, и это даже… странно в какой-то степени? Неужели чужих слов для Торда достаточно, чтобы сделать об Эниксиме столько суждений? А как же самоличное знакомство с человеком и его творчеством, которое Торду было всегда так важно? Или неуместное упоминание Трэдери так сильно задело Торда, что уже плевать на принципы? Надо будет как-нибудь поподробнее расспросить у Торда о нём… О Трэдери. — Сейчас самое главное, что повода лишний раз расстраиваться и злиться больше не существует, — Ларссон снова заводил пальцами по экрану своего телефона. — М, у него ещё есть канал с влогами. Ну-ка, чё снимает? — заинтересовался Торд и включил случайное видео. Во влоге Эниксима и его друга не происходило ничего интересного. Обычные прогулки по городу и диалоги о том, как у кого прошёл день. Абсолютная повседневность во всей своей предсказуемой красе. — Когда я переехал в другую квартиру, меня в этот же день затопили соседи, прикинь, — весёлым тоном сказал Эниксим, хихикая. — Жесть, — ответил второй парень, идущий рядом, а затем в компании повисло странное неловкое молчание. Торд прыснул со смеху. — Чё, и всё? Даже подробностей не будет? Эту ситуацию можно очень смешно преподнести. Вон Эниксим как лыбится — точно хочет ещё что-то сказать, но будто боится. — Жесть, — в шутку повторил Эдд, тоже издав смешок. Торд вдруг загорелся какой-то идеей, уточнив: — Слушай, ты же говорил, что мы можем куда-то сходить развеяться? — Ну да, — недоумённо хлопнул глазами Эдд. — Кое-куда за город. Не против? — Давай. И сделаем из этого видео! — предложил Ларс с широкой, воодушевлённой улыбкой. — Только не такое унылое как у них. Заинтересовавшийся Эдд теперь понял, к чему вёл приятель. — Типа как в детстве? — напомнил он и попал в точку. — Да! — воскликнул Торд. — Мы тогда очень много наснимали на камеру Салли. Какие-то фильмы по ролям у нас там были… — Ой, — нервно хихикнул Эдд, уведя взгляд в сторону. — Там… плохо всё. Я помню, что там было много чего стыдного. — А я помню, что там было много чего смешного. Интересно, а эти записи ещё остались? — Салли никогда ничего не удаляет, — объяснил Эдд. — Можно попросить её оцифровать наши кассеты. Но это потом, когда она домой приедет. Довольный ответом Ларссон полностью отдался приятному предвкушению и засиял ещё сильнее. — У нас уже был опыт, так что сто процентов получится крутой видос. — Уж точно получше наших старых съёмок, хех. Слушай, а давай. Новые воспоминания сами себя не создадут, — с удовольствием подхватил энтузиазм друга Эдд. На том и порешили. Уже сегодня друзья отправятся в приключение, которое без капли сомнения хотелось наполнить только самыми лучшими моментами и эмоциями. Интересно, что же выйдет, если действительно постараться?