Боль — часть меня

Вязкая и жгучая боль разливается по сердцу. Град самых разнообразных горьких чувств осколками впивается в измученную душу. Невыносимые ощущения! Шень больше не может это терпеть. Каждый свой день он проводит в попытках избежать столкновения с ужасами прошлого, но тяжёлые воспоминания всё равно настигают его, разжигая внутри пламя мести, в котором сгорают последние остатки света. Лорд Шень хочет остановить это. После стольких лет боли ему хотелось одного — внутреннего покоя. Но он ему недоступен, и Шень это прекрасно понимал. В нём слишком много боли. Она слилась с ним воедино. Она — часть него. Павлин привык к душевной боли. Он привык к ней настолько, что уже забыл, какой была его жизнь до того, как злоба отравила его сердце. Шень помнил, что она была другой, но не помнил, какой именно. С момента своего изгнания Шень не помнил ни минуты, проведённой без боли. Она не покидала его никогда. Он следил за работой своих подчинённых, совершенствовал чудо-оружие, но все его действия мотивировала лишь боль. Лорд ложился спать, продолжая испытывать горечь и мечтая заглушить её. Просыпаясь, он снова чувствовал её. Из боли была выстлана дорога, по которой он идёт в надежде когда-нибудь сойти на ту, что не будет ранить при каждом шаге. Это можно было сравнить с глубокой раной, нанесённой в далёком прошлом, из которой даже спустя годы алыми струйками стекает кровь. Такую рану нельзя исцелить. Её можно прятать от чужого взора, боль от неё можно игнорировать, но она всё равно не затянется. Хуже всего становилось от осознания того, кто нанёс эту рану. Павлин не любил вспоминать родителей. Стоило двум образам всего на секунду предстать перед павлином, как в груди начинало неприятно щемить, а чувство обиды и потери будто стальными цепями сковывало сердце, затрудняя дыхание. Конечно, Шень никогда не показывал этого, изо всех сил, сохраняя свой обычный невозмутимый вид (лишь в рубиновых глазах, помимо решительности и хладнокровия, иногда можно было разглядеть некоторую растерянность и печаль от того, что его родная семья, которой он дорожил больше всего на свете, поступила с ним столь жестоко). Для всех он оставался грозным военачальником, чья фигура внушала уважение и страх. Когда-то Лорд Шень даже представить себе не мог, какого это — тонуть в море нескончаемой боли, на дно которого тебя тянет якорь прошлого, не дающий всплыть на поверхность и вдохнуть спасительный кислород, лишая шанса на счастливое и безоблачное будущее. Значение слов «эмоциональная боль», «сердечные раны» оставалось для него загадкой. Детство Шеня было наполнено радостью и напрочь лишено горестей. У него было множество игрушек, роскошный дом, а что самое главное — у него была семья. Хоть родители и не могли проводить с сыном так много времени, как ему того хотелось, из-за обязанностей правителей Гун-Мэня, они старались дать ему максимум заботы. Шень понимал это и не требовал от них большего. Он видел, что родители искренне любили его, и ему было хорошо. Он был счастлив. Всё изменилось в тот роковой день, когда Шеня изгнали из Гун-Мэня. Родители, люди, чью любовь он так стремился сохранить, отреклись от него, с позором выгнали из дома, заставили весь город его ненавидеть. Это был удар в сердце. Воспоминания о них, что прежде лорд намеревался пронести через всю жизнь, теперь были похоронены в самых дальних уголках его памяти. Так ему было лучше. Всё, что они могли сделать, — это напомнить Шеню о том, что всё, во что он верил, было не более чем иллюзией. Когда отец вынес приговор, иллюзия развеялась, уступив место суровой действительности, к которой совсем не был готов Шень. В тот день переменилось многое, включая его самого. Это было началом боли. Боли, которая медленно толкает тебя к краю бездны, наполненной невыразимым отчаянием и тоской по спокойной жизни. Боли, которая преследует тебя до конца твоих дней. Утешить себя Лорд Шень мог лишь тем, что день, когда весь Китай встанет перед ним на колени, не за горами. Пушек и вправду было уже достаточно много. Ещё немного, и он сможет отправиться в Гун-Мэнь и вернуть себе трон. Скоро всё закончится. Скоро его боль пройдёт. «Скоро будет легче», — про себя говорил Шень, любуясь созданным им оружием. Но действительно ли будет легче? Или это лишь жалкая попытка доказать самому себе, что все его старания не напрасны? Павлин ненавидит этот вопрос. Ненавидит, потому что знает, что боль тлеет в нём слишком долго, что с ней уже поздно бороться. Даже захват Китая не облегчит её. Но Шень никогда не признает, что избранный им путь не принесёт ничего, кроме потерь. С каждым часом лорд становился ближе к своей заветной цели. На его глазах количество пушек беспрерывно росло. С таким оружием не сравнится ни один, даже самый выдающийся, мастер кунг-фу. Это не могло не радовать. Шень коварно улыбается, но за его улыбкой скрывается боль. Рана продолжает кровоточить. Шень этого не признает, но ему не удастся избавиться от боли. Она, как и прошлое, будет сопровождать его и дальше. Боль — часть его жизни. Боль — часть него.