Связанные

Джиншик проклинал судьбу и свою удачливость. Он хотел бы сказать, что это было по сценарию и за кадром это дурацкое наказание не будет действовать. Какого черта ему уже второй раз везёт и эта идиотская игрушка срабатывает именно на нём? - Хотел бы я быть вторым, - мечтательно протянул Сэын, и Джиншик чуть не икнул от ужаса. - Я люблю Джиншик-хёна. Хам чуть не сложил руки в молитвенном жесте, лишь бы это был не Сэын. Кто угодно - гиперактивный Ечан, саркастичный Хёну, Минджэ, Джунмин - да без разницы. Лишь бы не Сэын. Он не выдержит полдня ходить рука об руку с ним везде и всюду, просто не сможет. Но вот эту дурацкую детальку вставляет Минджэ и... ничего. Кажется, у Джиншика дыхание перехватило от ужаса, когда он смотрел на то, как Сэын берёт одну из деталек. Звук выпрыгивающей игрушки и дружный вопль на короткое мгновение оглушили Джиншика, а он смотрел, как на лице младшего расплывается довольная улыбка. "Не матерись вслух, Шик, ты на съёмках, не матерись вслух" - как мантру твердил парень, чувствуя, как земля становится шаткой. - Трики тебя слышит, - улыбнулся Минджэ. Нет, не слышит, иначе Хам не попал бы в эту идиотскую ситуацию. На самом деле, он очень любил Сэына. Наверное, даже слишком. И, увы, совсем не в том плане, в котором он мог позволить себе. Сэын был очень тактильным и наивным ребёнком (пускай у них и был практически ровно год разницы) и так искренне тянулся к Джиншику, при каждом удобном случае пытаясь прикоснуться, обнять, порой даже поцеловать в щеку или макушку. И от всех этих объятий, поцелуев, прикосновений у Шика каждый раз земля уходила из-под ног. Джиншик швырнул это орудие пыток в виде двойного браслета под ноги направляющегося к нему Сэына и прокричал что-то невнятное и непонятное даже ему самому, ловя на себе ехидный взгляд Сумина. Хам даже не пытался скрывать свои эмоции - всё равно не смог бы. Он слышал звук липучки, словно звук занесенного над шеей топора палача, а еще видел настоящую детскую радость на лице Сэына, пристегивающего его руку к своей. - А в уборную им тоже вместе ходить? - выдал Ечан, и нестройный хор голосов ответил "конечно!". Джиншик и сам знал, что "конечно" ещё с прошлого наказания с Юджуном, но легче от этого не стало. Длинные ледяные пальцы Сэына переплелись с его, и по спине побежали мурашки, как всегда от прикосновений младшего. - Урааа, Джиншик-хён! - счастливо протянул Сэын, тряся их руками. - Он так счастлив! - воскликнул Сумин с почти никак не прикрываемым ехидством, и Шику захотелось просто пристукнуть друга прямо здесь чем-нибудь тяжелым. Единственный, кто знает о его чувствах к младшему, и так издевается! Шик попытался изобразить радость, даже не сомневаясь в том, что получилась невероятно карикатурная гримаса. - Ну почему снова я? - простонал он, глотая продолжение "и почему именно с этой невероятно обаятельной занозой в моей заднице?". - Теперь снова могу делать так. И он похлопал своей ладонью о расслабленную ладонь Пака, слушая смех Минджэ и ловя на себе крайне ехидный взгляд лучшего друга. Лучше бы он с ним в пару попал, мог бы врезать и высказать всё, что думает о его поддержке. Следующие минут пятнадцать было не до страданий по поводу того, что рядом с ним сидит самый симпатичный парень из всех, кого он встречал раньше. И только после, в перерыве съёмок, его накрыло, когда Сэын абсолютно буднично нежно приобнял Шика, притягивая к себе. - Я хочу в туалет, хён, - выдал Пак и отстранился, а Джиншик помолился, что макияж на его лице достаточно плотный, чтобы скрыть жутко краснеющие щёки. Вдруг погас верхний свет и телевизор и поотключалось всё дополнительное освещение. Стафф в непонятках огляделись вокруг. - Кажется, перерыв затягивается, - выдохнул менеджер, вытягивая телефон из кармана. - Далеко не расходиться, возможно это кратковременное отключение света! - Мы в туалет, - выпалил Сэын, сразу же утягивая старшего за собой. А Джиншик уже почти бесился из-за своей удачливости и целой кучи внезапно так хреново для него сложившихся обстоятельств. - Может, ты всё же один? Я тут подожду, - Хам почти взмолился, надеясь на то, что младший позволит ему пойти надавать щелбанов Сумину за то, что тот над ним так открыто издевался. - Ну нет, хён, так ведь нечестно получается, - Сэын смотрел так искренне-наивно, что Хам сдался. Он при всем желании не сможет сопротивляться мальчишке, поэтому смиренно зашел следом, опустив голову и отгоняя прочь ненужные мысли. Темнота в туалете немного облегчила ситуацию, и Джиншик просто делал вид, что его это совершенно не волнует, пытаясь в первую очередь убедить в этом самого себя. Ну серьёзно, они уже несколько лет живут в одной общаге, и Шик в каком только виде и состоянии еще не видел Сэына. - Хён, - позвал Пак уже после того, как помыл руки. - Мм? - парень посветил телефоном в зеркало, выхватывая лицо Сэына из темноты. Младший почему-то выглядел грустно. - Почему ты меня так ненавидишь? - спросил он. Джиншик завис на пару коротких мгновений, сердце пропустило удар. - Ты о чем? - Об этом, - Сэын поднял их связанные руки так, чтобы было видно в зеркале. - Ты шарахаешься от меня, как от прокаженного. Каждый раз, когда я хочу обнять тебя или пытаюсь взять за руку, ты убегаешь. Ни от кого больше, только от меня. Позволяешь Сумину, Хёну, Юджуну всё, что не позволяешь мне. Пак сгорбился и, казалось, готов был заплакать, а Джиншик с ужасом слушал все, что он говорил. Он настолько эгоист, что совсем не думал о том, как это выглядит со стороны. - Что я сделал не так, Джиншик-хён? - Сэын повернулся от зеркала лицом к Хаму. - Где я так провинился? Как мне это исправить? Шик слышал в его голосе подступающую истерику, и ему становилось плохо от осознания, что это из-за него. Он довёл своего любимого мальчишку до такого состояния, и теперь он считает, что Джиншик его ненавидит. Какой же Хам идиот. - Я тебя не ненавижу, Сэын-и, - Шик поднял их связанные руки на уровень своего лица, переплетая пальцы, и сделал то, что давно хотел - коснулся тыльной стороны ладони губами. - Но тогда почему ты так себя ведёшь? Ты... Ты не видел своё лицо, когда я проиграл, - Сэын вздохнул. - Словно тебе противно было от одной мысли. - Нет, Сэын, - Джиншик поднял свободную руку и положил на шею парня. - Мне было страшно. Страшно от того, насколько сильно я тебя люблю. - Что?.. - после секундной паузы выдохнул он. Хам не видел лица в темноте, зрение привыкало слишком медленно, но, кажется, он был удивлён. - Что за глупость, хён? - Не глупость. Я пытался запихнуть свои чувства и переживания куда подальше, и так зациклился на этом, что совсем не подумал о тебе, - говорить в темноте было легче. Словно он снова писал анонимную записку мальчику с параллели. - Прости меня. - Да о чем ты говоришь? - Сэын уже судорожно шептал, и Джиншик почувствовал своей ладонью, что он дрожит. Идиот, идиот, идиот. Джиншик такой идиот. - О том, что я слишком сильно тебя люблю. Не как друга, не как своего младшего. Я настолько люблю тебя, что меня это пугает, - он погладил Сэына по затылку. - Правда? - Сэын мило шмыгнул носом. - Тогда почему ты все мои признания игнорируешь? - Какие признания? - окончательно растерялся Шик. - Я же буквально постоянно говорю, что люблю тебя, хён. Или ты думал, что я просто шучу? - он судорожно выдохнул. Джиншик провел пальцами по его щеке, стирая слезы. - Я думал... Я... - Хам не знал, что сказать. - Ладно, я не думал. Совсем. Он снова вернул ладонь на затылок Сэына и притянул его к себе, впиваясь в мягкие пухлые губы настолько желанным поцелуем. Пак охнул в поцелуй, обхватывая свободной рукой талию старшего. - Прости меня, - шептал Джиншик, прижимая Сэына к стене комнаты. - Я такой эгоистичный придурок, пожалуйста, прости. Он спустился губами на тонкую шею, покрывая нежную кожу поцелуями. В голове был бардак из мыслей, жгучее чувство вины перемешивалось с внезапно обрушившимся на его голову счастьем, отключая здравый смысл. Сэын убрал руку с его талии, и Джиншик услышал, как расстегивается липучка браслета. - Я хочу нормально обнять тебя, хён, - прошептал Сэын, освобождая их руки и обнимая Джиншика за плечи. А сам Хам обнял мальчишку за талию, прижимая к себе и снова целуя в губы, глубоко и так трепетно, стирая к черту помаду. Внезапно включился свет, и Сэын вздрогнул, сжимая ладони на плечах старшего. - Похоже, нам пора возвращаться, - прошептал Джиншик в самые губы и медленно нехотя отстранился. - Я очень люблю тебя, Сэын-и. Прости меня. - Я простил, - Пак улыбнулся, поднимая с пола этот злосчастный браслет. - Но это не отменяет того, что ты идиот. - Согласен, - Шик улыбнулся своей обычной яркой улыбкой и помог застегнуть липучку на своей руке. - Я наверстаю всё, что упустил, пока бегал от тебя. Обещаю. - Хорошо. - Вы там целовались что ли?! - возмущалась нуна, кисточкой нанося помаду на губы Джиншика, второй рукой крепко сжимая его подбородок. - Почему именно у вас двоих помада исчезнуть успела за эти десять минут? Джиншик молчал, всё ещё надеясь на плотность макияжа на своём лице. - И у Сэына что с лицом вообще? Я же миллион раз говорила не умываться, когда на лице макияж! - Прости, нуна, я не подумал, - пробубнил Сэын, крепко сжимая ладонь Шика, и шмыгнул носом, делая самый виноватый вид, на который только был способен. - Я б вам сейчас обоим подзатыльников надавала, но не хочу причёски портить, - прошипела девушка. - Больше не повторится, - в голос протянули парни. Где-то рядом заржал Сумин, и Шик потянул младшего в ту сторону. - Чхвэ Сумин! Тебе конец, когда с меня снимут эту штуку!! - провопил он, надвигаясь на друга грозной стеной. - Я тебя покусаю!! - Минджэ-хён! - проорал друг, кидаясь в сторону лидера. - Спаси!