Нарисую тебя

Насвистывая тихую мелодию, Рома осторожно протирал полки в кабинете. Вскоре здесь будет собрание и ему нужно убраться идеально. Не стоит разочаровывать герцога. Поправив спавший рукав униформы, омега слез со стула и внимательно осмотрел помещение. Под столом оказался разбросан виноград, причем не просто гроздью, а именно ягодками. Быстро осмотревшись и убедившись, что в комнате ещё никого нет, Рома полез на пол, собирать этот мусор. Короткая юбка наряда горничной мгновенно задралась, показывая и чулки на подтяжках, и аппетитную для многих альф пятую точку Фильченкова. — Надо же, оказывается, я пришел первым, — присвистнули сверху. От неожиданности Рома резко дернулся, ударился головой о слишком низкий стол и затих, — да тут ещё и такие омеги, — аромат апельсинов точно подсказал омеге, кто сидит сзади, — ну до собрания ещё пятнадцать минут. Ты занимайся, чем занимался, я мешать не буду, — Фильченков не видел лица альфы, но четко знал, что тот ухмыляется. Стоило Роме дернуться за очередной виноградинкой, как Юлий резко шлепнул его по выглядывающей заднице. Омега невольно ойкнул и рука дернулась и ранее собранные фрукты вновь раскатились по полу. — Б-барон, не н-надо, пож-жалуйст-та, — заикаясь, проговорил Рома, радуясь, что альфе не видны его покрасневшие щеки. — Собирай, собирай, — сладким тоном проговорил Онешко, наклоняясь к парню и вдыхая явно усилившийся запах ванили. Ещё минут пять альфа развлекался тем, что шлепал Фильченкова по выглядывающей пятой точке, стоило омеге потянуться за виноградом. Но все заканчивается и Рома все же собрал этот чертов виноград, терпля легкую боль от шлепков. Он всего лишь горничная и не может приказывать тем, кто выше по статусу. А за попытку противиться или, упаси Создатель, нанести вред его накажут и очень жестко. Стоило омеге наконец вылезти из-под стола, как оценивающе голодный взгляд Юлия едва ли не просканировал и красные щеки, и выступившие слезы на глазах, в купе с попыткой свободной от тарелки рукой быстро поправить юбку. — Н-не м-могли бы в-вы н-немног-го от-тойти? — попытался улыбнуться Рома. — Нет. Тогда ты сможешь уйти, — ухмыльнулся альфа и резко повалил парня на пол, сжав тому запястья. — Ч-чт-то в-вы д-д-дел-лает-те? — от испуга омега заикался на каждой букве. — Развлекаюсь, ожидая остальных, разве не ясно, — обыденно, словно он отчеты заполнял, пожал плечами Онешко. Альфа взял из корзинки со свежими фруктами на столе злочастный виноград, отчепил от него ягоду и поднес ко рту омеги, — ешь, — приказал он. Чуть приоткрыв рот, Рома взял фрукт, по пути случайно ещё и немного облизав пальцы Юлию. Впрочем, по довольному лицу барона было видно, что именно этого он и добивался. За первой ягодой последовала вторая, затем третья. Уже ничего не стесняясь, Онешко самостоятельно вытаскивал косточки прямо из рта омеги, явно ловля кайф от изредка проходящего по пальцам языка. Роме хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы это закончилось. — Х-хв-ват-тит… — простонал он. — Да ну, тебе же нравится, — все также ухмылялся альфа, — запах тебя выдает, Ванилька. Тебе ведь уже хочется, чтобы я поимел тебя прямо здесь, даже если зайдут остальные участники собрания, — явно наслаждался состоянием омеги Юлий, — хочешь конфетку? Что за этим последует, Фильченков знал, но противиться было нельзя. Нельзя и точка, таково воспитание. Закинув карамельку себе в рот, альфа затянул Рому в глубокий поцелуй. — Юлий Онешко, ваши земли так долго были в состоянии перемирия, что вы решили развязать войну со мной, так ещё и столь экзотическим способом? — от холодного голоса с порога температура в помещении явно опустилась на пару градусов. — Ну что вы, разве я… — отстранился от омеги Онешко. — Вы нарушили правила моего дома, — спокойно проговорил альфа, подойдя ближе, — Рома, молодец, убрано все прекрасно. Выкинь мусор, замени фрукты на столе и на сегодня можешь быть свободен, — благосклонно кивнул Фильченкову Джонатан. — Благодарю, герцог, — улыбнулся омега, быстро поднявшись и отвесив реверанс владельцу. Забрав мусор и корзину фруктов, с которой его кормили, голубоглазый едва ли не вылетел из зала. *** — Ванилька, тебе явно нравится попадаться у меня на дороге, — голос альфы вывел Рому из раздумий, заставив испуганно обернуться. — Вам что-нибудь нужно? — вымученно улыбнулся Фильченков. — Да. Один сладкий и невинный омежка, — усмехнулся Юлий и затащил голубоглазого в приоткрытый чулан, — скажем, ты. Склянки полетели на пол с полки, освобождая место, чтобы усадить туда Рому. Чужие руки залезли под юбку, поглаживая омегу по бедру. — Х-хв-ват-тит, п-пр-рошу… — прошептал Рома, крепко зажмурившись. — Лучше помолчи, я не болтать с тобой пришел, — усмехнулся альфа, свободной рукой поглаживая парня по спине, — съел конфетку? Хороший мальчик, держи ещё одну. Онешко вновь затянул Рому в поцелуй, лениво играясь с его языком. Переместил руку чуть ближе к заветной дырочке, с удовлетворением отметив появление смазки. — Вы сегодня слишком нагло ведете себя, Юлий, — голос Джонатана снова прервал альфу, позволяя Роме свободно вздохнуть, — даже не знаю — объявить вам войну или написать вашей паре, чем занимается его супруг вдали от дома. Такое пренебрежение правилами моего дома должна быть наказано. — Не стоит, я уже ухожу, — при упоминании о его паре Онешко резко побледнел и поспешил ретироваться. — Рома, ты же знаешь, что тобой могут воспользоваться лишь по твоему согласию, — уже более мягко обратился к пытавившемуся поправить юбку, да и весь наряд в целом омеге Джонатан, — почему не позвал на помощь? — Простите… — опустил взгляд Рома, — я снова разочаровал вас… Фильченков все никак не мог привыкнуть к более мягким правилам этого замка, которые разительно отличались от того, где он вырос. Чудом и случаем выбравшись от старого владельца, Рома едва не погиб тогда. Но его подобрала и выходила одна добрая женщина. Несмотря на все её возражения, омега собирался вернуть потраченные на него деньги и стоило ему только оправиться, как ушел на работу. По случайности, в тот момент как раз проходил отбор людей на роль горничной в замке Колбая. Парень и сам не понял, как получил эту работу. Здесь его кормили, поили и даже выделили комнатушку для проживания. Деньги, в основном, шли на одежду, а остаток Рома отправлял той самой женщине, что стала ему, словно мама родная, за месяцы проживания с ней. Пусть в другом замке могли платить побольше, но и условия там были жестче, поэтому уходить омега не хотел. Отсюда и появился страх подвести или разозлить владельца хоть в чем-то. — Нет, ты ещё ни в чем не разочаровал меня, — проговорил альфа, задумчиво осматривая парня. Обошел того по кругу, самостоятельно поправил за сегодня не раз встрепанную юбку и кивнул самому себе, — у тебя закончена работа на сегодня, верно? — Да, герцог, вы сказали, что сегодня я свободен, — автоматически присел в реверансе омега. — Тогда через час в моей комнате. Не опаздывай, — спокойно проговорил Джонатан и ушел заканчивать последние дела, уже представляя чудесный вечер, которых в его жизни было маловато. *** — Герцог? — Рома осторожно постучал в дверь. — Да, заходи. Практически вовремя, — послышалось из комнаты. — Я опоздал? — испуганно проговорил омега, проходя внутрь. — Нет, скорее наоборот, ты пришел раньше, — ответил альфа. Рома украдкой обернулся, рассматривая картины. В комнату Джонатана доступ имели далеко не все. — Это ваши картины? — восхищенно прошептал омега, чувствуя некую робость. — Да, мои. Нравятся? — обернулся к парню Джонатан. — Они прекрасны! — воскликнул Рома, но тут же потупил взгляд. — Да, мне многие так говорят. Больше всего мне нравится рисовать людей. Но тогда картины отчего-то выходят слишком пресными и безвкусными. Потому я и позвал тебя, — альфа подвел Фильченкова к кровати и снял тому балетки, усадив на неё. — Вам что-то нужно от меня? — чуть напряженно откликнулся омега, ощущая, как его погладили по обнаженному плечу, а юбка вновь приподнялась и теплая рука пролезла под неё, ласково проводя по бедру. — Да, мне нужна твоя помощь, — промурлыкал герцог, завалив парня на кровать, — а точнее, нужен кто-то, кто будет позировать, — альфа отстранился. — К-как п-пожелайт-те, — нервно улыбнулся Рома. — Хорошо, поверни голову чуть вправо. И немного выстави правую руку. Нет, положи её на кровать, но как-бы тянись вперед. Немного согни ногу в колене. Нет, не эту ногу, — около пяти минут Джонатан ещё пытался устно пересказать омеге его позу, а затем плюнул и вручную принялся раскладывать его на кровати, — расслабь руку. Вот так, молодец, и теперь не двигайся. Отойдя на пару метров, альфа удовлетворенно кивнул и взялся за кисти. Поначалу Рома чувствовал себя неловко, все же лежит на кровати у герцога, да ещё и в такой призывной позе. Но затем он словно вжился в роль, солнечно улыбаясь Колбаю каждый раз, когда их взгляды пересекались. Спустя часа два, а может и три, Джонатан повернул мольберт в сторону, словно сравнивая с оригиналом. Фильченков вытянул шею и резко выдохнул. — Это… это не могу быть я… — потрясенно прошептал он, увидев нарисованную картину, — он слишком прекрасен… — И все же чего-то не хватает! — раздраженно прошипел альфа, — без этого чего-то все кажется не таким, как должно быть! — герцог схватил картину, собираясь порвать её. — Нет, стой! — воскликнул Рома, — то есть стойте, простите, я… — омега потупил взгляд. — Что такое? — обернулся Джонатан. — Нет, ничего, простите. Я не могу указывать вам. Мне стоит получить наказание за столь неуважительное обращение, — тихо проговорил Фильченков. — Нет, говори, почему ты хотел остановить меня, — картина была поставлена на место, а сам Колбай поднял голубоглазого с кровати. — Просто… он слишком прекрасен… — прошептал Рома, подходя к картине, — я не знаю, что вам не понравилось в ней, но это великолепно… — Тебе нравится эта картина? — приподнял бровь Джонатан. — Очень… — омега опустил взгляд, пытаясь скрыть яркий румянец на щеках. — Тогда забирай себе, — пожал плечами герцог. — Да? Правда? — восторженно вскрикнул Рома и радостно захлопал в ладоши, но тут же вновь опустил голову, спрятав руки за спиной, — простите… — Ничего, радость тебе идет больше, — альфа в последний раз подошел к картине, — знаешь, а она не так и плоха, — неожиданно сказал он и улыбнулся, — убери кисти и мольберт на место, запакуй себе эту картину и можешь уходить, — Джонатан прилег на кровать, прикрыв глаза и прислушиваясь к тихому шороху от действий горничной. Подобные встречи начали случаться где-то раз в два дня. Порой герцог забирал Рому прямо с работы, вызывая немало шепотков среди других горничных. Фильченков краснел, смущался, но о том, что с него просто рисуют портреты не говорил. Почему-то эти моменты казались ему слишком интимными. — Когда у тебя течка? — спросил где-то на вторую неделю их встреч герцог. — Но.! — воскликнул Рома, невольно дернувшись. — Не шевелись, — резко прозвучал приказ. Сегодняшняя картина было чем-то вроде «Ранее утро». Роме сказали прийти в обычной одежде, сняли футболку, встрепали волосы и запихнули под одеяло, положив в нужную позу. — Простите, герцог, но вы же знаете… — замямлил омега, бегая взглядом по комнате. — Да, у вас это очень интимный вопрос. Но ты ведь мне скажешь? — приподнял бровь альфа, кинув быстрый взгляд на голубоглазого. — П-послезавт-тра… — прошептал Фильченков, опустив глаза. — Хорошо, зайдешь ко мне. Что-то мне подсказывает, что та картина станет особенной, — улыбнулся Джонатан. — Но ведь… это день подготовки к вашей свадьбе… — прошептал Рома. — Ничего, не погибнут без моего внимания, — отмахнулся Колбай. Послезавтра, ровно в пять вечера, как и каждую их встречу, Рома стоял под дверью у герцога. Запах усилился до состояния, когда уже плевать на все и хочется просто рухнуть в кровать, постанывая от изредка нахлынувающего желания, но приказ нарушать нельзя. Стоило Фильченкову занести руку, чтобы постучаться, как его снесло к стене. — Прочь с дороги, жалкий слуга! — прошипела злобная фурия в лице невесты Джонатана, вылетая из комнаты жениха. Рома поднял руку и потрогал лицо. На пальцах остались капли крови. Видимо слишком сильно по носу попало. — Ну конечно, и снова в обиду, — фыркнул альфа, выходя в коридор. Заметив Фильченкова с кровью, Джонатан переменился в лице, — а ты чего такой побитый? — удивленно вскинул он бровь. — Дверью уд-дарило, — глупо улыбнулся Рома, со счастливым лицом вдыхая аромат вишни. Хотелось прикоснуться к герцогу, обнять его и прошептать то, что он готов отдаться ему, что любит Джонни, сказать все те качества, что так нравятся ему в этом альфе. Но здравый рассудок, даже сквозь пелену желания, подавал четкие сигналы не лезть и назвать наследника рода Колбай Джонни, как старого друга, так и оставалось несбыточной мечтой. Альфа коротко хмыкнул и затащил Романа к себе в комнату. Тот невольно заметил, что на стенах появились недавние картины с ним, что даже заставило на секунду очнуться. Около пятнадцати минут было потрачено на остановку крови у Фильченкова. А затем Джонатан задумчиво осмотрел омегу, походил вокруг и со вздохом признался, что в голову ничего не приходит. Около получаса альфа пытался найти куда и как примостить Рому, чтобы наконец начать рисунок. А затем Джонни плюнул на это дело и плюхнулся на диван. Омега примостился у него в ногах. Расслабленно поглаживая того по волосам, Джонатан совершенно не расчитывал услышать тихий стон и нечто, похожее на мурчание. Усмехнувшись от нахлынувшей идеи, Колбай подтянул к себе мольберт. Рисовать одной рукой было неудобно и ушло на это добрые часа четыре. Но результат получился поистину волшебным. Казалось, что Рома-с-рисунка сейчас откроет глаза и потянется за поцелуем, который (и не только) ему пообещали в награду за неподвижность и терпение. Потому омега лишь изредка поскуливал и льнул к ласкающей его руке. — Кажется, я понял, чего так не хватало моим картинам, — пробормотал альфа, переводя взгляд на Рому. — Герцооог, я больше не могу… — простонал тот, выгибаясь в спине. — Да, вижу. И выглядит это сооблазнительно, — усмехнулся Колбай, отталкивая мольберт и усаживая омегу к себе на колени, — ты — сплошная картина, которую хочется лишь присвоить себе, — прошептал он, чуть покусывая кожу на шее у стонущего Фильченкова. — Герцоооог, — простонали в ответ. Повалив омегу на диван в поцелуе, Джонатан уже не хотел останавливаться. В конце концов он слишком долго терпел, особенно в последние недели, когда их встречи участились. — Чего ты хочешь, Рома? — жаркий шепот над ухом омеги, — скажи мне, чего ты хочешь! — В-вас… — было ему ответом. А затем Рома словно очнулся, резко сел, прижимая к себе платье и испуганно смотря на нависшего перед ним герцога, — п-п-пр-р-рос-ст-тит-те, — едва ли не на каждой букве заикался Фильченков, — я б-был-л н-нем-мн-ног-го н-не в-в с-себ-бе. У в-вас-с уж-же ес-ст-ть н-нев-вес-ст-та. — Тебя волнует только моя невеста? — дернул Рому на себя альфа, чудом удерживаясь от такого манящего аромата. — Д-да. И п-посл-лед-дств-вия, — ответил Фильченков, пытаясь отстраниться. — Тогда наплюй на них, — с вызовом сказал Джонатан. Ему уже разрешили сделать желаемое, а значит можно не терпеть. Но и напугать омегу тоже нельзя. Потому только затянув парня в поцелуй, Колбай отстранился, — я не люблю её. Совсем. Просто мне навязали эту женитьбу для увеличения территории. — П-правда? — поднял заплаканные глаза Рома. — Да, — чмокнул его в нос альфа, одновременно избавляя от ненужной сейчас юбки. Судорожно кивнув самому себе, Фильченков неуверенно коснулся теплых губ, что стало последним пшиком разумного состояния у этих двоих. — Джонни… ах… — все же исполнил свою мечту голубоглазый. Но он совершенно не ожидал того, что альфа резко замрет и посмотрит на него. — Как ты меня назвал? — шепот непонятной интонации заставил Рому вздрогнуть. — Джонни… — повторил омега, понимая, что тонет в отчего-то черных глазах Колбая. — Мне нравится. Продолжай, — усмехнулся Джонатан, резко вводя пальцы в голубоглазого, отчего тот едва не встал на мостик, простонав его имя. Слуги, которые хотели уточнить у господина герцога тысячу и одну ОЧЕНЬ ВАЖНУЮ вещь, после звуков из спальни развернулись на сто восемьдесят градусов и резко начали думать, как отвлечь невесту Колбая. Под вечер все наконец утихло. Альфа довольно развалился по кровати, ласково поглаживая волосы уснувшему Роме. Омега после такого марафона, причем не исключено, что первого в его жизни, отрубился, погрузившись в глубокий сон. Но даже так он крепко обнимал своего Джонни, изредка постанывая его имя. — Это было довольно жестоко по отношению к Лейле, Господин герцог, — дворецкий зашел в комнату, держа руки за спиной, как и подобается. — Я не собирался жениться на ней. Мне хватает земли, а устаивать союзы таким способом мне никогда не нравилось. Однако родители уже приготовили мне невесту и свадьбу, перед своей смертью и я не буду отрекать их последнюю волю. Но и плясать под дудку этой избалованной принцессы я не собираюсь, — холодно ответил Джонатан, все с той же нежностью гладя обнимающего его парня. — Мне стоит что-нибудь передать ей? — Только то, что свадьба переносится. Устроим путешествие в Австралию, — после этих слов герцог закрыл глаза, словно показывая, что разговор окончен. Утром, первое, что почувствовал Рома, была легкая боль. Легкая, но болело все, отчего омега недовольно простонал, приподнявшись на локтях. «Что вчера было…» — пронеслось у него в голове при открытии глаз. Мозг услужливо подкинул особенно яркие картинки произошедшего, отчего Фильченков задрожал от ужаса и закрыл лицо руками. — Рома, у тебя выходной, спи дальше, — пробормотал альфа, притягивая к себе парня и сонно чмокая в губы. — Я… я… — окончательно ничего не понял Фильченков. — Ну что, — Джонатан сел, сонно зевнув, — что такое? — Вы… мне… мне не стоило… и ваша невеста… ошибка… вчера… — слова не выстраивались в предложения и окончательно запутавшись, Рома заплакал. — Ненавижу эту вздорную девчонку, — пожал плечами герцог, обняв омегу и успокаивающе поглаживая по вздрагивающей спине, — давно бы вызвал на дуэль и убил. С неё даже картины не попишешь, вечно вертится и капризничает. — Но… — не понимал, к чему клонит альфа Фильченков. — А с тобой по другому. Спокойно, но в то же время жарко и тесно от желания, — Джонатан довольно посмотрел на заалевшие уши внизу. — Но я… горничная… — пробормотал Рома. — Самая прекрасная горничная. Особенно в постели, там уборка получается до последней капельки. Но здесь дело не в твоем умении владеть язычком, а в отношении. Особенно — отношении ко мне. Потому ложись и поспи. Побудь ещё немного со мной, — мягко сказал Колбай. Но побыть в спокойствии им не дали. Дверь резко распахнулась, ударившись о противоположную стену. Едва успев запихнуть Рому под одеяло, герцог изумленно посмотрел на свою встрепанную невесту. — Как ты мог?! — завопила она, — мы уже все подобрали, и свадебный торт я выбрала, все слуги свои слова знают наизусть, священника из Римской Империи вызвала, а ты.! — Священника из Рима мы вызывать не будем. Плевать как, но отзови его обратно, иначе платить будешь сама. И торт уже выбрал я, так что извинись перед поваром, — холодно сказал Джонатан. — Я? Благородная кровь, перед ничтожным слугой?! — вспыхнула девушка. Лежащий под одеялом Рома едва сдержал испуганный писк, ощутив что упирается ему в щеку. Полыхая всем лицом, омега перевел взгляд на утренний стояк у Колбая. Безумное желание прикоснуться было невозможно преодолеть, потому, внутри желая провалиться сквозь землю от своих мыслей, Фильченков неуверенно поцеловал головку, спустился чуть ниже, поглаживая его по всей длине. А затем написал себе завещание и резко попытался взять член во всю длину. Естественно, такие телодвижения не заметить сложно, потому чудом сдержав лицо, Джонни мягко послал Лейлу и откинул одеяло, стоило двери закрыться за спиной девушки. — Что ты творишь?! — прошипел он на омегу, — хотя, продолжай, — с некой ошарашенностью добавил он, заметив с каким старанием Рома пытается полностью взять в рот довольно большой стояк. От резкого окрика омега попытался отстраниться, но дальнейшая фраза и ошарашенность в голосе герцога подтолкнули его продолжить. В конце концов цель была выполнена, несмотря на то, что головка упиралась в горло Фильченкову, причиняя некие неудобства. От потока спермы, хлынувшей через пару судорожных глотков, Рома едва не подавился. Сглотнув всего четверть жидкости, омега резко отстранился и зарылся в одеяло, пряча заалевшее лицо. Хитро усмехнувшись, Колбай подтянул его к себе, мягко вводя пальцы в нужную дырочку, из которой уже начала сочиться смазка. — Герцог, может… — дернулся от неожиданности Рома. — Нет, не может. Тебе тоже стоит получить разрядку. И вчера ты назвал меня Джонни. Можешь и дальше звать так, когда мы наедине, — резко зашел в уже разработанную дырочку альфа, выбивая вскрик от легкой боли, который почти сразу сменился на протяжный стон. — Герц… то есть Джонни, но вы уверены, что поступаете правильно? — зябко передернул плечами Рома, лежа на груди у альфы после окончания ещё одного секса. — Да, я уверен. А у тебя есть сомнения или нежелание, чтобы это продолжалось, — приподнял бровь Джонатан. — Нет. Я люблю вас… — прошептал Фильченков, прикрывая глаза. — Знаю, — улыбнулся альфа, зарываясь рукой в спутанные волосы парня. Спустя около недели сборы были окончены. В экипаж пошли только Джонатан, Лейла, Рома и ещё трое слуг со стороны девушки. На корабле Фильченков чувствовал себя неуверенно, нервно вздрагивая от каждого пошлого взгляда любого из матросов. Особенно омегу смутил оценивающе голодный взгляд капитана. Незаметно погладив Рому по руке, Джонни едва заметно улыбнулся. Уже сегодня они встретятся и тогда будет возможность поговорить спокойно, не заботясь о лишних ушах. День прошел в разбирании вещей, недовольных криках Лейлы и прочем. Рома несколько раз получил кнутом от взбесившейся невесты, которой явно не нравилось само его существование. В итоге стоящий рядом Джонатан перехватил удар, чуть поморщившись при виде алой полосы на запястье и дернул кнут на себя, заставив девушку рухнуть на колени. — Моих слуг ты трогать не имеешь права, — спокойно сказал герцог, кивком головы отправляя Фильченкова в его комнату. — Да как ты.! — остаток беседы омега уже не слышал, потратив вечер на чтение книг. Удары саднили, но чем их смазать голубоглазый не знал. Под вечер дверь резко распахнулась, заставив Рому испуганно подпрыгнуть. Встрепанный герцог ворвался к Фильченкову, громким хлопком закрыв за собой дверь и рухнул прямо на ковер. — Вы в порядке? — неуверенно спросил голубоглазый, протягивая руку к лежащему неподалеку альфе. — Нет. Совершенно не в порядке, — приподнялся на локтях Джонатан, рассматривая колени омеги, перечеркнутые ремнями подтяжек. Униформу тот не снял, все же это правило оставалось неизменным, пока он на работе. Но ничего против этого черно белого платья Колбай не имел, поскольку оно лишь придавало Фильченкову сооблазнительности. Устроив голову на коленях у ошарашевшегося Рому, герцог довольно прикрыл глаза, с удовольствием ощущая, как тонкие пальцы несмело разбирают его прическу. Омега невольно улыбнулся от вида умостившегося у него на коленях Джонни, что закрыл глаза, обнимая Фильченкова за талию. Поглаживая альфу по волосам, через пару минут Рома услышал мирное сопение, означающее, что тот уснул. Однако спустя пару дней Лейла прознала про эти встречи. Вечером Рома вышел прогуляться по палубе и был прижат к стене. — Ты посмел забрать моего жениха! — прошипела девушка. Кнут в её руке резко нанес удар по Фильченкову. Кричать не выйдет, рот зажат. Несколько минут «общения» с Лейлой оставили на теле Ромы около шестидесяти следов. Крепко зажмурившись, сдерживая слезы, омега терпел. Вырваться он не мог, стоит только пошевелиться и его толкнут прочь с корабля, в холодный океан, — когда тебя не станет, он снова будет любить лишь меня! — девушка походила на сумашедшую, остервенело избивая Рому. — Н-нет… — промычал Фильченков. — Нет. Ты не достойна любви, — холодно сказал Джонатан, тихо подойдя к парочке. Резко отлепив Лейлу от своего любовника, он со всей злостью размахнулся и врезал девушке пощечину. Схватив её за горло, Колбай просто повесил её в воздухе, над плескающимися в метрах двадцати под ними волнами Индийского океана. — Тебе отомстят… — прохрипела Лейла. — Вряд-ли. Я хороший актер, — холодно ответил альфа, собираясь разжать пальцы. — Стой… — прошептал Рома, — не убивай её… — тело болело ужасно, но омега поднялся и на трясущихся ногах подошел к герцогу. — Так не доставайся же ты никому! — неожиданно завопила Лейла. Кинжал резко был послан в грудь Колбаю. С такого расстояния промазать сложно. С некой ошарашенностью Джонни оттолкнул девушку от себя. Но от кинжала он увернуться уже не сможет. Не в силах смотреть на оружие, что через секунду убьет его, альфа зажмурился. Секунда… Вторая… Тихий хрип заставил резко распахнуть глаза. Рома… Рома опустил взгляд на торчашее из груди лезкие и с трудом улыбнулся. Подхватив падающее тело, Джонни опустился на колени. Слезы покатились по щекам. Вокруг разлилась тишина, словно происходящее — безумный фильм без звука. Рома дрожащей рукой вытер слезы альфе, что-то пытаясь сказать. А затем его глаза закрылись. Звук словно резко включились. С шумом разбивались волны о корабль, кричали чайки. И безнадежно выл один альфа, прижимая к себе ещё недавно теплое и живое тело. — Рома, Рома, Рома… — словно в бесконечном бреду шептал он. Лекари с корабля силой забрали у герцога едва дышащего Фильченкова и запихнули Джонатана в одну из кают, закрыв двери. *** — Не уверена, что мы можем помочь ему, — испуганно прошептала ученица травницы, дрожащими руками смешивая зелье. — Никто не уверен. Удивительно, что он ещё дышит, — хмуро отозвалась женщина пожилых лет, перевязывая рану на груди у омеги, — сынок, во что же ты ввязался… уходил ведь на работу, живым вернуться обещал. — Знаете его? — невзначай спросила девушка. — Сынок он мой, пусть и не родной. Вот так же полгода назад в лесу нашла, да выходила. Из замка сбежал он, из Западного, — пробормотала травница. — М-ма…м-ма? — раздался тихий голос. — Я, сынок. Потерпи малость, хоть и больно, — со слезами улыбнулась женщина. — А-а г-г-гер-рц-ц-ц… Неожиданно в комнату ворвались. Словно обезумев, Джонатан водил взглядом по кроватям. Бросившись к Роме, он затих, держа того за руку. — Выйдите отсюда! — воскликнула травница, — ему нужен покой, а не галдящие посетители! — М-мам-м, п-пус-ст-ть с-сид-дит… — от стольких слов Рома вновь потерял сознание. Зажимая вновь начавшую кровоточить рану, травница неодобрительно глянула на герцога. Тот молчал, лишь изредка начиная быстро моргать, словно сдерживая слезы. Под ночь выдворить альфу не удалось. Травнице ничего не оставалось, кроме как смириться и уйти самой. Наедине со спящим уже просто крепким сном Ромой, Джонатан уткнулся тому в шею, вдыхая слабеющий запах. — Не уходи… — прошептал он на ухо парню, — не оставляй меня… ты слишком привязал меня к себе… — слезы закапали на белую простынь и бледное лицо Фильченкова. Прикоснувшись к его губам, альфа закрыл глаза, вспоминая Рому. Его обычно веселое, даже несмотря не многие неприятности лицо, покорный характер, что изредка играл плохую роль, голубые глаза, что с любовью смотрели на него и мягкую улыбку, в моменты, когда они оставались одни. Выступающие ключицы, на которых было удобно оставлять алые пятна от засосов, отчего омега всегда смущался, утром пытаясь натянуть платье повыше, чтобы скрыть их. Запах ванили, что Джонатан уже ни с чем не перепутает. Тихое «Джонни…», что стоном слетало с губ, когда альфа вновь входил в него. Горячий, покорный, желаемый, прекрасный, его… Колбай не заметил, когда чужие губы чуть шевельнулись, отвечая на поцелуй. Но точно увидел глубокие голубые глаза, что со смущением смотрели на него и неуверенную улыбку. — Люблю, люблю, люблю тебя! — воскликнул Джонни, удерживаясь от того, чтобы не обнять Рому, обеспокоенно тыкаясь в каждую царапинку на его теле и коря в этом себя. — Я… т-т-тоже… — прошептал Фильченков, вытирая слезы альфе. — Не могу больше терпеть! Выйдешь за меня?! — встал на колени Джонатан, протягивая омеге свое фамильное кольцо. — В-вы… — слезы хлынули из голубых глаз, — Л-лейл-ла… — Мертва. И к лучшему. Мерлин, терпеть её не мог. — Д-да… — с трудом выдавил Рома, отвечая на ранее заданный вопрос. Позже они ещё много раз все это обсудят и омега приведет тысячу причин отмены свадьбы. Но сейчас они счастливо обнимаются и шепчут друг другу так мало раньше произносимые слова «Я тебя/Вас люблю». Костюм горничной, как и работа, пришлись Роме по вкусу, потому даже после свадьбы он продолжил выполнять свою работу, категорически отказываясь сидеть на троне возле Колбая и протирать там задницу. Короткая юбка приносила все также немало проблем, особенно при поездках на собрания, где Фильченков отсиживал лишь пару минут, а затем соскакивал с быльцы кресла, чмокал мужа и убегал рассматривать замок. Многие альфы лишились голов от попытки зажать его в углу, перепутав с обычной горничной. Пару раз попытка даже была удачной, но затем всегда на помощь нерадливому суженному приходил Джонни.