На хуторе близ сиротства

      Самым главным страхом людей всегда были и остаются по сей день кардинальные перемены, будь то обычный переезд или ремонт в квартире. Однако каждый переживает их по-разному: кто-то относится с позитивом и радостно думает о том, что это лишь новые возможности для свершений, а кто-то переживает, получится ли что-то в дальнейшем и не угробит ли все то, что уже имеется, ведь потерять даже мелкую победу очень обидно и тяжело.       Арсений, удобно устроившись в своем кресле в конце автобуса, включает совсем недавно полюбившуюся им песню и, не слушая сидящего рядом друга Сережу, который старательно показывает свою заинтересованность в новых автобусах, коих никогда не видел в своей жизни, окунается в мир музыки и фантазий. Матвиенко лишь что-то кричит, стараясь достучаться до Попова, но увидев его незаинтересованное выражение лица, сдается и также достает наушники, ведь ехать в полной тишине около трех часов — худшее, что может быть.       Целый автобус детей разного возраста наполнен смехом, разговорами и завораживающими историями, которые доносятся до парней даже через наушники иногда разборчивыми фразами. Кто-то говорит о том, что его ждет в новом детском доме и то, каким он хочет стать именно там, ведь это действительно новый этап в жизни каждого здесь сидящего пассажира. Среди новых парней и девочек ты можешь стать кем-то новым и забыть то, что было в прошлом. У каждого есть возможность перенастроить свою личность для нового общества, так как некоторые из нас видят друг друга последний раз.       Милый и уютный старый детский дом закрыли, отчего пришлось всех детей, хоть их и не так много, расформировать по другим заведениям, чтобы не открывать новый. Действительно, в нашей жизни все решается деньгами, и Попов в этом очередной раз убедился, когда на последнем собрании директор сообщил новость о том, что их дом лишили финансирования, а на деньги спонсоров долго они не проживут. Новость огорчила всех, однако Сережа, лучший друг и товарищ Арсения, с которым он познакомился сразу, как только попал туда, не сильно расстроился, увидев их две фамилии в списке.       — Мы едем в один детдом, Арс! — он так радостно закричал в тот день, залетая в спальную комнату, пока Попов собирал вещи, старательно перепроверяя все, чтобы ничего не забыть, ведь возвращаться не сильно хотелось. — На какой-то хутор, конечно, но зато свежий воздух, уютный деревянный домик. И, что самое забавное, лишь для мальчиков.       — С нами кто-то еще будет? — Попов был рад этой новости, но показал это лишь ухмылкой, как это обычно бывает. Сережа привык к холоду и неактивной эмоциональной реакции Попова, поэтому продолжал с энтузиазмом отвечать на вопросы друга.       — Нет, прикинь! Только мы вдвоем туда едем. Девочек определили в какие-то другие, парней отправили вообще в Москву. Круто им, да?       Взгляд Арсения падает на книгу, целый том, Бродского, он сразу же хватает его и кидает в рюкзак. Как он мог его не положить? Это самое первое, о чем он должен был позаботиться.       — Что? — Попов, к своему сожалению, не так активно реагирует на переезд, потому слушает Матвиенко вполуха.       — Говорю, парней в Москву определили!       — Действительно, круто…       Попов поник, узнав, что некоторых его одноклассников и сожителей отправляют в детские дома Москвы. Как же Арсению хотелось побывать в столице! Но самое важное — выбиться в люди и поступить на факультет журналистики, а не оставаться в этом захолустном городке. Так еще и теперь на хуторе…       Автобус трясет на каждой кочке, а пассажиры подпрыгивают на своих местах, после чего раздаются громкие возгласы воспитателей и смех детей. Арсений и Сережа не обращают на этого особого внимания, находясь где-то в своих мыслях. Попов следит за каждым деревом, проносящимся мимо, а Сергей перебирает в руках свою цепочку на шее, опрокинув голову на спинку кресла. Музыка в наушниках согревает, обволакивает. Матвиенко переводит взгляд на своего друга, понимая, что их жизнь начинается заново. Как же хорошо, что они вместе! Сережа бы не пережил, если бы их не распределили в один детский дом. Арсений — человек, после появления которого парень перестал сомневаться в себе, нашел свое любимое дело и перестал его стесняться. Арсений сделал его таким, какой он есть сейчас, и отпускать, как минимум ближайшие два года до выпуска из детдома, не собирается. Попов безэмоционально смотрит на пробегающую дорогу под колесами. Сереже очень интересно, о чем думает его загадочный друг, но вмешиваться в его личную идиллию не хочется.       Уже прошло несколько остановок, и в автобусе остались лишь Сергей с Арсением, их воспитатели и директор. Видимо, их детдом действительно так далеко от ближайшей провинции, что ехать им пришлось дольше всех. А может, это действительно поможет стать настоящим и не равняться на крутых парней? Почему-то этим двоим кажется, что на хуторе возле маленькой деревеньки Зеленое не должно найтись слишком упертых, самоуверенных мальчиков, которые вечно хвастаются своим состоянием, которое успели накопить или заработать, а может, и украсть… Хочется в это верить, по крайней мере. И вот автобус наконец-то останавливает движение. Шум мотора стихает, и Арсений только сейчас понимает, что ждал этого все три часа в пути. А Сережа понимает, что вот-вот начнется их новая жизнь: новые люди, новые свершения и новые мечты.       — Ну, что, ребятки, — директор подходит к парням, кладя свои руки на их плечи, оказываясь сзади. — Вот и пришло время прощаться. Грустно, но я надеюсь, что именно здесь у вас все получится. Не забывайте, чему вас научили наши воспитатели, и следуйте за своими мечтами!       Сережа понимающе кивает, а Арсений лишь смотрит на небольшое двухэтажное здание, оценивающе разглядывая каждое окно, в которых уже виднеются маленькие головы мальчиков примерно их возраста.       — А Вы не знаете, сколько здесь человек? — интересуется Попов, когда они втроем уже направляются ко входу.       — Около 30. Это небольшой частный детский дом. Тут нет уже малышей, все выросли. Помню, что, когда разговаривал с хозяйкой (она же и директриса), она говорила, что тут всего два класса: девятый и одиннадцатый. Малышей забирают всегда, а тем, кому не нашли родителей, приходится жить здесь всю оставшуюся жизнь до совершеннолетия. Так что совсем малышей, как у нас, здесь нет. Может, это и к лучшему. Больше друзей найдете! — директор хлопает по плечу идущего Арсения, отчего тот чертыхается и из-за веса руки нагибается.       На крыльце дома уже видны два силуэта: девушка — только потом, подойдя ближе, Арсений дал ей 35 лет максимум — в белом облегающем платьице и туфлях на шпильке и мужчина в костюме и белых кроссовках. Сережа сразу обратил внимание на них и удивился, как он их держит в такой чистоте в этом месте.       Вокруг здания возвышались деревья: яблони, вишня и еще какие-то непонятные, но и не менее привлекательные с большими плодами. Сережа бросал взгляд то налево, то направо, стараясь рассмотреть каждую деталь территории и самого дома. То там, то сям, будто разбросаны, росли маленькие цветочки: ромашки, незабудки и колокольчики. Матвиенко очень нравился этот непонятный порядок их роста, и паренек, не замечая уходящих от него спутников, наклонился и сорвал один из цветков. Однако, чтобы не отстать, он прибавил шаг, чтобы догнать директора и друга.       Арсений разглядывал красивые резные вставки, которые украшали дом со всех сторон. Дом выглядел очень старым, но от этого не переставал быть завораживающим и прекрасным. Окна были совсем узенькие, а главные двери наоборот казались огромными воротами, но это Попова и привлекало. Он любит такие очаровательные пропитанные уютом и теплом здания. Кажется, что здесь он действительно сможет найти покой…       — Добрый день! — красные губы девушки на крыльце расплываются в улыбке, и она тянет руку для пожатия директору бывшего дома Арсения и Сережи. — Добро пожаловать к нам!       Мужчина в костюме также протягивает руку, а после кидает взгляд на двух парней, стоящих рядом с перилами на крыльце.       — А вы, должно быть, наши новые жители Арсений и Сергей? — он задает вопрос, не отрывая взгляд от тех двоих.       — Именно, — Арсений немного хмурится, стараясь рассмотреть человека напротив.       Нелепые усы сразу бросились в глаза Попову. Но этому мужчине они определенно шли. Костюм выглядел очень дорогим, отчего Арсений даже немного притупил взгляд, ведь его пиджак даже рядом с тем, что на мужчине, не стоял.       — Тогда заходите скорее! Мы уже вас заждались! — девушка приглашает в дом, указывая рукой на огромную резную дверь.              — Паша, твою мать! Сегодня приезжают новые дети, а у меня абсолютно ничего не готово, — девушка кричит, перебирая много бумажек на своем столе, стараясь найти какую-то определенную.       — Ляся, успокойся, все будет хорошо! — Павел подходит аккуратно к столу, пытаясь помочь с поисками, но Утяшева лишь смотрит на него убивающим взглядом, мол, не трогай мои документы, это мой кабинет.       Воля пятится назад, подняв руки вверх и показывая, что даже не пытается нарушать этот творческий беспорядок.       — Ну, их нельзя что ли встретить просто на крыльце и пригласить в кабинет на оформление? — мужчина пытается успокоить Лясю всеми способами, но ему это не удается уже пятнадцать минут.       — И как ты себе это представляешь? — Ляйсан снова кричит, ей нельзя ни при каких обстоятельствах так делать, ведь ее важная задача — показать, какой хороший и прекрасный детдом стоит посреди пустоши и что он ждет всех, кому досталась такая ужасная судьба сироты.       Утяшева никогда не пыталась быть полезной обществу, однако одна встреча и одна ошибка изменила все в ее жизни. Открытие детдома стало единственной ниточкой, которая связывает ее саму и жизнь. Ради него теперь можно взять петлю, приготовленную уже давным-давно, и спрятать глубоко в офисный стол… Раньше Ляйсан точно так же жила для каких-то мерзких мужчин, которые хотели лишь ее тело, которое она сама так не любила. Девушка хотела быть всего лишь любимой и желанной. Мимолетная влюбленность, пришедшая из ниоткуда, снова подарила глоток воздуха, а легкие Утяшевой питались им с жадностью. Однако этого глотка хватило лишь на то, чтобы забеременеть и понять, какой мир несправедливый и ужасный. А люди, которых он породил, слишком похожи на своего отца. Папа будущего ребенка скрылся за страхами и ушел, оставив Лясю одну в ее день совершеннолетия… Оставалось лишь делать аборт, ведь ни денег, ни поддержки у молодой студентки не было. Она себя еле тянула, еще и маленького карапуза она точно не смогла бы прокормить. И Утяшева решила слишком быстро. Юношеский максимализм сыграл с ней злую шутку, и за старой проблемой пришла вторая — врач сообщил, что у Ляйсан никогда не будет детей. А она так хотела нянчиться со своей кровиночкой, стать самой лучшей матерью… Каждый раз, слушая истории из детдомов, истории сирот, которым нашли дом, она всегда начинала плакать от счастья, ведь это лучшее, что, наверное, осталось в этом мире.       Основать свой детский дом пришло девушке на ум совсем случайно, когда она в очередной раз листала сайты, читая различные статьи на тему сирот и задумываясь когда-то стать приемной матерью. Однако Ляся никогда не могла понять, почему кого-то выбирают, а кого-то нет. Была бы возможность, она бы забрала всех… Вот и забрала, основав свое местечко для сирот в старом бабушкином доме на хуторе, в котором маленькая Утяшева проводила все детство. Места было мало, поэтому Ляйсан сразу поняла, что для всех детей его не хватит. Узнав, что многие дома и интернаты базируются на различных характеристиках по полу или образовательным занятиям, она решила собирать самых прекрасных и любимых мальчиков с близлежащих городов. И теперь она никогда не хочет разочароваться в том, что сделала. Утяшева сделала все, чтобы дать этим мальчикам право на новую жизнь без их ужасных родителей.       — Воля, завались, ты знаешь, как я к этому отношусь! — девушка все еще роется в многочисленных кипах бумаг, стараясь найти то, что нужно.       — Прости, — Паша выдыхает, садясь в кресло в углу кабинета. — Я просто думаю, что тут и так хорошо, и ты делаешь все, чтобы каждый здесь сирота почувствовал, что не все потеряно. Ты делаешь их счастливыми, просто давая все, что им нужно, чтобы стать прекрасными людьми: хорошее образование, развитие интересов и занятий, свежий воздух и медицину. Ты видела, как упали показатели болезней?       Ляся смотрит на Волю и, обессиленная от долгих поисков, садится за стол.       — Я боюсь, вот и все. У нас давно не было новых мальчиков, — Утяшева закусывает губу.       — Я понимаю, — увидев, что девушка успокоилась, Паша подходит к ней и обнимает за плечи, слоняясь губами к ее уху, — но переживать так сильно не стоит. Ты уже сделала все, что нужно!       Воля целует Ляйсан в щеку, мягко скрепляя объятья. Ляйсан в ответ кладет свои ладони к нему на руки, чувствуя тепло от горячей кожи. Паша тяжело дышит над ее виском и от его дыхания становится легче. Как он это делает? Она не может понять уже который год.       Ляйсан стала той, ради которой Паша готов свернуть горы, а все началось лишь с маленького собеседования на работу. Воля, закончив музыкальный колледж, искал различные вакансии в детские сады и школы, однако ни на одном месте его не воспринимали настоящим профессионалом своего дела. И в один из дней все изменилось. Найдя вакансию учителя музыки на хуторе в детском доме за хорошие деньги, он сразу же отправил свое резюме, а приехав на собеседование, понял, что это единственное место, где он сможет раскрыться полностью, ведь обаятельная директриса похвалила его талант и удивилась тому, что раньше не нашла такое сокровище.       Работа с детьми сначала шла плохо, и Воля никак не мог наладить с ними контакт, но вскоре, найдя подход к каждому, все пошло как по маслу. А там и частые встречи с Лясей за обедом, поездки в Зеленое или город за продуктами, поиск новых работников и разработки идей для продвижения сблизили их настолько, что Паша больше не мог молчать о своих чувствах. Это то, чего он так долго искал…       Шум мотора автобуса прерывает этот момент спокойствия и любви.       — Пойдем, — Ляйсан выпутывается из объятий и встает изо стола.       — Все будет хорошо, — Паша улыбается и направляется вслед за возлюбленной.              Заходя в дом, Арсений сразу вдыхает новый аромат: смесь чего-то пахучего и спиртового, а также яблочного варенья и овсяной каши, которую он так любит. Знакомство с местом задалось. Сергей плетется за ним, то и дело рассматривая двери в разные комнаты и коридор.       — Меня зовут Утяшева Ляйсан Альбертовна, это Воля Павел Алексеевич, учитель музыки, — девушка кивает в сторону мужчины, а после протягивает руку сначала Арсению, а после Сереже. — Мы пока пойдем с вашим директором в мой кабинет, он наверху, а экскурсию вам проведет… — девушка оглядывается по сторонам. — Дима, пойди сюда, пожалуйста!       Низкий паренек в очках подходит к Ляйсан, с некой опаской поглядывая на недавно прибывших гостей.       — Проведи, пожалуйста, экскурсию нашим новым друзьям и жителям дома, — он улыбается, а после уходит в сторону лестницы по коридору с Павлом и директором.       — Привет, парни, — Дима здоровается, протягивая руку Арсению, а после Сереже. Те в ответ также здороваются, называя свои имена. — Для друзей Поз. Пойдемте, покажу вам тут все.       — Ну, раз для друзей, то я Арс, — Попов вскидывает голову вверх улыбаясь.       — Я Сережка тогда, — говорит Матвиенко, потряхивая пальцем свою серебряную сережку в ухе.       Дима лишь смущенно смеется, а после приглашает Арса и Сережку двигаться за ним. Парни с огромными рюкзаками, стараясь не зацепить множество горшков с цветами, стоящих на колоннах, плетутся к ближайшей двери справа.       — Здесь у нас учебный кабинет, где проходят все уроки, — Поз старается говорить возвышенно и без ошибок, как взрослый гид, которых он видел по телевизору в игровой комнате. Сережу это немного забавляет, но он внимательно слушает, стараясь запомнить каждую дверь и куда она ведет, хоть они и подписаны, но ходить по всему дому в поисках нужной не очень хотелось, ведь здание со стороны и теперь внутри выглядело большим.       — А здесь столовая, — Дима указывает на противолежащую сторону и огромные прозрачные двери, через которые можно увидеть множество столов на четверых и поваров, которые убирают кухню после очередного завтрака и, видимо, готовятся к следующему приему пищи.       Арсений внимательно рассматривает каждый уголок в коридоре, восхищаясь картинами и цветами в горшках. Дима это замечает и вскидывает брови, немного прихмурившись, но увидев взгляд Сережи, который закатил глаза, понимает, что для этого новенького парня это нормально.       Они продвигаются дальше по коридору, то и дело пропуская парочки или компании побольше для входа в ту или иную комнату и ловя на себе их взгляды.       — Это кабинет музыки, — Дима указывает на табличку около двери. — Очень часто, кстати, бывает такое, что мы занимаемся какой-нибудь физикой, а здесь во всю горлопанят девятиклашки какую-то новую песню для мероприятия. Смешные разборки бывают, — он улыбается, глядя на дверь, отдаваясь воспоминаниям.       — А, так ты в одиннадцатом? — радостно восклицает Сережа. — Так мы уже знакомы с первым одноклассником, Арс. Как повезло! А то я увидел твой рост и подумал, что ты из девятого…       Дима лишь окидывает его осуждающим взглядом, а Арсений уже знает, что последует в ответ ввиду такого же низкого роста Сережи.       — А я подумал, что ты перепутал нас с детским садом.       Сережа не сердится, а лишь расплывается в улыбке, отчего и Дима перестает хмурится от его фразы насчет роста.       — Хорошо, хорошо, палец в рот тебе не клади, — оценивающе кивает Сергей, двигаясь далее за гидом.       Напротив кабинета музыки находится дверь со значком WC, поэтому экскурсовод пропускает ее, думая, что это помещение не нужно показывать отдельно, ведь и так видно, что там.       Тройца двигается к лестнице, так как они уже успели дойти до конца коридора ввиду того, что он совсем небольшой.       — Там, внизу, у нас подвал, — Дима указывает на ступеньки, ведущие вниз. — Однако там ничего интересного, там сидит наш охранник, иногда и спит там. У нас многие не уезжают домой на ночь в Зеленое или город и остаются ночевать здесь. А там, — он указывает наверх, — наша комната, игровая… Ну, короче, — Дима махнул рукой, уже поднимаясь по ступенькам, — пойдем покажу. Вам же в любом случае вещи оставить нужно.       Арсений и Сережа пошли следом, все еще рассматривая свое новое жилище и то и дело восхищаясь интерьером. Действительно, Ляйсан постаралась на славу, и глаз радовался, видя эти деревянные вставки в углах, которые тщательно убирали, потому что нигде нельзя было заметить паутины, картины, напоминавшие шедевры какой-то галереи, различного вида цветы, дополняющие атмосферу дома и приятно оживлявшие ее.       Второй этаж был такой же, как первый: такие же резные двери в четыре комнаты, такие же картины на стенах, цветы, но отличалось лишь одно — здесь был выход на балкон, который заприметили парни, сразу же поднявшись наверх. Его было сложно не заметить, так как он располагался прямо напротив. Парней и выход на балкон разделял только небольшой коридор.       — Там, я думаю, вы заметили, балкон, — Дима указал вперед по коридору, — слева спальня и кабинет 9 класса, справа игровая и кабинет Ляйсан Альбертовны. Здесь, — Дима указывает рукой на проход под лестницей, который парни даже не заметили, — актовый зал. Пойдемте, я покажу кровати, которые для вас подготовили.       Дима ведет Арсения и Сережу в ближайшую комнату с левой стороны. Распахивая дверь, Поз двигается вперед, минуя все чисто застеленные кровати, и подходит к двум пустым в углу у окна.       — Здесь ваши места.       — Спасибо! — Арсений впервые за всю экскурсию роняет одно слово и перемещается на кровать, стоящую дальше всех.       — Спасибо, правда, ты очень помог! — немного саркастически говорит Сережа, наклоняя корпус вперед и выкидывая правую руку с поднятой вверх ладонью.       Дима никак не реагирует на это, но Матвиенко это никак не смущает, ведь он сделал все так, как хотел, а реакции от этого очкарика и не ожидалось.       — Постельное вам постелют во время сбора в актовом зале наши воспитатели, а пока можете разложить вещи, потом спускайтесь в столовую. У нас по времени уже второй завтрак должен быть, поэтому все парни уже внизу и ждут свой обещанный йогурт, — Дима мечтательно облизывается, показывая, что йогурт в детдоме — хорошее и вкусное лакомство на второй завтрак.       — Окей, — Арс кивает, расстегивая рюкзак.       — А ты где спишь? — Сережа плюхается на кровать, проверяя ее пружины.       — Здесь, совсем рядом, — Дима указывает на кровать, стоящую рядом с Сережиной.       — Отлично, обещаю тебе ночные страшилки перед сном! — Матвиенко подмигивает Позову, а тот, закатив глаза, отмахивается.       — А почему именно Поз? — Сережа успевает задать вопрос, пока Дима еще не скрылся в темном коридоре.       — Потому что Позов Дмитрий Темурович. Сережа усмехается и, пожимая плечи, также следует примеру Попова и раскладывает вещи.       — Как первое впечатление? — Матвиенко никак не может угомониться от нахлынувших его эмоций от переезда.       — Нормально, интерьер хороший, мне нравится, — Арс отвечает сухо, протирая тумбу и небольшой комод для вещей от пыли влажными салфетками.       — Капец, можно конкретнее, — Сережа принимается уже раскладывать вещи, быстро смахнув пыль рукой, в то время, как Арсений все еще тщательно прибирает свою мебель. — Ты там дырку оставишь!       Сережа знает, как важен для Арсения порядок и чистота на его полках, тумбах, комодах и всем прочем. Но порядок в голове друга его больше интересует… У Арсения были частые проблемы с этим.       — Не оставлю, — Попов хмурится, а после еще сильнее трет тумбочку. Видимо, его внимание привлекло очередное пятно. — Ну, Димка хороший на первый взгляд. Хорошо, что мы теперь знаем кого-то.       — Это да, согласен, — Сережа разложил уже почти все вещи, и остается всего одна, которую Матвиенко ставит почетно на комод с одеждой.       — А я думал, что ты ее забыл, — наконец Арсений замечает своего друга, который так старательно хотел привлечь его внимание все эти минуты разговора, — видел, как ты ее оставил на полке перед отъездом.       — Ты что? Как я могу оставить это сокровище? — Сережа старательно потирает свой главный и горячо любимый трофей, который сделал еще несколько лет назад. — Я просто оставил ее сушиться, перед переездом я ее тщательно помыл, чтобы моя дорогая приехала чистой.       Блестящая от чистоты на комод ставится очаровательная чашечка ручной работы из глины, на которую сразу попадают лучи восходящего теплого октябрьского солнца. Чашечка начинает блестеть еще сильнее, отчего Сергей расплывается в большой искренней улыбке.       — Она действительно красива, — Арсений улыбается в ответ Сереже. Как Матвиенко любит видеть своего друга счастливым!       — Ну что? Я готов идти есть лучший йогурт на этой земле! — Сергей ставит руки на бедра, демонстрируя полную готовность.       — И я, погнали! — Арсений кладет последнюю вещь, привезенную с собой, — томик стихотворений Бродского — на почетное и самое видное место на комоде.       Столовая звучит в местах по-разному. Здесь это смех, гул мужских голосов и еле-еле слышных женских, воспитательских. Все чем-то заняты, и невозможно найти ни одного человека, кто бы просто стоял в углу и смотрел на всех. Хотя с появлением Матвиенко и Попова можно… Парни стоят, осматриваясь, и ищут знакомое лицо Димы или хотя бы Ляйсан Альбертовны. Сережа старательно рыщет глазами, а после берет Арса за руку и тащит к ближайшему столику.       — О, пришли, — Дима ест йогурт из небольшой вазочки ложкой. — Я уже думал, решили отказаться от нашего вкуснейшего десерта.       — Ни в коем случае! — Сережа поднимает указательный палец, показывая всю важность события. — Где его можно взять?       — Там, на раздаче, — доносится новый голос из-под огромного капюшона толстовки, — и будьте так добры, новенькие, принесите мне еще один.       — А ты кто? Покажись хоть, — Арсений с интересом разглядывает высокую фигуру, сидящую рядом с Позовым, стараясь уже так увидеть хотя бы очертания лица.       — А тебе какое, блять, дело? — незнакомец резко опрокидывает капюшон, и парни лицезрят симпатичного подростка, который, судя по всему, настроен скептически.       — Эй, ты чего? Спокойно, — Дима обращается к нему, хватая за руку. — Это Сережа и Арсений, мы подружились.       — Окей, это твои друзья, не мои пока, — парень снова берется за поедание лакомства.       — Я быстро, — Сережа кивает Арсению и убегает в сторону раздачи, а Попов аккуратно подсаживается к двум новым знакомым.       — Ну, как тебя зовут хоть, злой мальчуган? — Попов специально говорит саркастически, пытаясь снова вывести того на эмоции.       — Для тебя — Антон Андреич, для друзей — Шаст, — зло отвечает паренек.       — Интересно…       — Шастун потому что, — дополняет Дима, облизывая ложку.       Арсению до такой степени неловко, что вешаться можно, но вера в то, что здесь можно начать новую жизнь и найти новых друзей, не отпускает. Ища глазами сбежавшего друга, Попов старается разрядить обстановку и повисшее молчание.       — Расскажите, как тут живется.       — Хорошо, нам нравится, — Дима смотрит на Антона, пытаясь хоть как-то ввести его в диалог.       — Давно вы тут? — Арсению все же интересен больше этот Шастун, ведь с Димой он уже общался, а завести больше друзей ой как хочется.       — Я с пяти лет, Шаст с четырех, — Поз отчаянно смотрит на своего друга, стараясь найти хоть каплю заинтересованности в его глазах.       — Так давно, ого… Я вот сирота с десяти, а Сережка с восьми. Мы сразу познакомились.       — И мы с Антоном! — Дима радостно кивает, будто это то, что он так давно хотел обсудить. Арсений даже немного пугается такой напористости, но внимательно продолжает слушать, что для него абсолютно не свойственно. Обычно он летает где-то в своей голове. — Мы с ним в игровой сразу заговорили, когда я поступил. В кубики играли, помнишь?       Шастун первый раз за все посиделки улыбается, и Арсений не может этого не заметить. Все-таки, что-то может растопить его образ злого подростка.       Тем временем уже вернулся Сергей, возвращению которого так рад Арсений, ведь в их паре он явно будет посговорчивее.       — Ну что, как зовут нашего нового друга? — Матвиенко активно начинает шерудить ложкой по вазочке, пробуя йогурт.       — Антон Шастун, просто — Шаст, — отвечает Арсений, нюхая новое лакомство.       — Блять, повторяю еще раз, — Антон смотрит прямо в глаза Попову, отчего становится не по себе, — для вас — Антон Андреевич.       — Зло, грубо, но по факту, — констатирует Сергей.       — Шаст, заебал, можно нормально хоть с кем-то вести диалог? Мы с тобой об этом говорили же, — с грустью начинает Дима, намекая Антону на какой-то там их разговор.       — Поз, я пойду в актовый, подтягивайся, короче, — Шастун бросает последний колкий взгляд на Попова, а после скрывается в проеме двери.       — Даже не убрал за собой, козел, — Дима выдыхает, а после принимается есть вторую порцию йогурта, которую заказывал Антон.       Утро Антона не задалось с самого начала, ведь в пачке осталась всего одна сигарета, что означало беду. Они с Позовым очень любили курить вместе с самого утра, когда уже все пошли на завтрак, а эти двое остались в спальне, открыв окно и глядя на сад около дома.       — Нужно снова поработать у Воли, сигареты закончились, — жалуется Шастун Позову, лежа в кровати и смотря на последнюю спасающую сигарету.       — Да ладно, денек не покурим, — Дима уже застилает кровать и готовит вещи, которые сегодня наденет. — Ты же помнишь, что сегодня новенькие приедут?       — Помню, конечно, как не помнить, — Шастун вздыхает, снова ложась на подушку.       — Давай с ними подружимся, а то мы и так не общаемся почти ни с кем. Мне тоже тяжело будет, но вместе мы справимся! Я уверен.       — Поз, блять, ты опять за свое. Мне похуй на всех, кто тут и кто там, — Шастун указывает в коридор, а после в окно, — мне тебя хватает, и я больше не хочу ни с кем общаться. Псы, блять, все вместе взятые.       Позов тяжело вздыхает. Он слышал это тысячу и один раз, но никак не может вбить в голову Антону, что это неправильно. Каждый раз, когда Дима заводит тему про друзей, Антон посылает его на все четыре стороны, говоря, что ему никто не нужен. «Волк-одиночка», — шутливо говорит Дима, но в душе все разрывается от таких слов. Он хочет помочь Антону начать верить людям, а не только другу детства. Хотя и сам Позов не имеет здесь много друзей, но со всеми находится в хороших и теплых отношениях, уважая каждого парня, с которым делит один дом. Но Антон далеко не из тех, кто откроется людям и начнет с кем-то общаться. Ему тяжело.       — Постарайся, я буду рядом! — все еще уговаривает упертого друга Дима.       Но Антон игнорирует его фразу, вставая с кровати. Антону страшно, Антон боится нырять в эту пучину общения и привязанности, а потом вновь захлебываться в ней. Парню и так было тяжело привыкнуть к этому дому, людям, новым «мамам» и «папам». Лишь Позов стал тем, в ком Антон уверен. Позов тот, кто спасал его от летящих помидоров от старших хулиганов, когда они были совсем маленькими, тот, кто никогда его не осуждал, тот, кто спасал его каждый раз, когда появлялись мысли о бренности бытия и коварности жизни. И теперь Антон снова боится. Но страх потери дорого человека окреп с новостью о приезде новых людей.       — Идем, нам пора есть, — Дима грустно смотрит на друга, стараясь мысленно придать ему уверенности в том, что все сегодня пройдет хорошо.       — Давай покурим, — Антон опускает голову доставая из тумбы хорошо спрятанную другую пачку, которую он берег как зеницу ока — последняя сигарета Чапмена, подаренная Позовым, когда он три года назад ездил на олимпиаду по биологии в Москву.       — Ты готов ее выкурить? — с опаской спрашивает Дима.       — Сегодня тяжелый день для меня, я хочу разделить ее с тобой.       Дима понимающе кивает, и они оба подходят к окну. Шастун открывает форточку, после протягивает последнюю сигарету из заработанной пачки Диме, а сам закуривает тот самый давно лежащий Чапмен для особого случая. Сегодня он настал, ведь Антон может потерять Диму из-за новых людей, и эта сигарета станет последней, выкуренной у этого окна с ним…       Все мальчики двигаются в сторону лестницы, чтобы попасть в актовый зал, где должна пройти торжественная встреча новоприбывших. Каждый уже успел заприметить новые лица еще в столовой, отчего Сереже и Арсению не по себе. «Нормально, что они так реагируют. Видимо, у них давно не было пополнения», — думает про себя Сергей, но это мало успокаивает.       — Не бойтесь, — тихо говорит за спиной Дима. — Все вас очень ждали!       — Особенно Антон, да? — Арсений серьезен, как никогда.       Актовый зал оказывается небольшим помещением со стульчиками на каждого, но от этого он не становится каким-то неуютным. Каждый уголок в этом доме пропитан теплотой, и Арсений это чувствует каждой клеточкой тела. Здесь действительно хорошо, но это пока… Может, все не так и великолепно, как им рассказывают.       — Дорогие дети! Мальчишки мои, — Ляйсан стоит на импровизированной сцене, а Арсений и Сергей стоят по две стороны от нее, — сегодня у нас пополнение в нашей большой семье! Мы их долго ждали, и вот они здесь. Арсений Попов, — девушка указывает на парня, и зал начинает громко аплодировать, — и Сережа Матвиенко.       Все парни рассматривают их теперь уже в открытую и не скрывают своего интереса. В свою очередь, Арс и Сережка также не сводят глаз с состава детского дома, стараясь заприметить хоть кого-то, кто похож на нормального человека. Вскоре они замечают Диму, который сидит рядом с тем загадочным Антоном и внимательно слушает директрису. Единственный знакомый, с которым вышло нормально пообщаться, среди этих парней.       — Ребята уже обустроились, а мы их оформили в нашем доме, поэтому с уверенностью могу сказать, что теперь они члены нашей семьи! — Утяшева радостно хлопает и улыбается.       Зал подхватывает этот настрой, повторяя за ней. Арсений и Сережа смущенно переглядываются, не привыкнув к такому вниманию, а после садятся на свои места в первом ряду.       — Сейчас я попрошу вас пройти в мой кабинет, чтобы лучше познакомиться, а вы, дети, — Ляйсан обращалась к остальным, — можете найти себе занятие в игровой или сходить погулять. Главное, не заходите за территорию пока, потому что скоро обед. Последнюю фразу уже мало кто слышал, ведь всей гурьбой мальчики уже двинулись в коридор. Дима кинул последний прощальный взгляд на Арсения и Сережу, но Антон резко вытащил его из зала.       — Ну, как тебе они? — спрашивает Позов у Шаста, двигаясь в сторону спальни.       — Да странные какие-то, — Шастун не сильно активен в разговоре, и видно, как ему это неинтересно.       — Вроде, нормальные, но согласен, странные какие-то… Ну, может, привыкнем к ним.       — Я надеюсь, — Антон плюхается на кровать, снимая обувь и пряча ее в тумбочку, — а то еще одних додиков нам не хватало.       — Это ты точно подметил, — Дима улыбается, нависая над другом. — Может, в приставку погоняем?       — Да ты видел, как девятый погнал в игровую? Сто процентов засели они. Там очередь, я думаю, ебанешься, — Шаст скрещивает руки на груди и, ложась на спину, направляет взгляд в потолок.       — Надо чем-то заняться, Шаст, — Позову не нравится какое-то непонятное ожидание неизвестно чего, поэтому он старается и развеселить друга, и заинтересовать.       — Бля, хуй знает, на самом деле…       Антон трясет ногой под какой-то ритм в своей голове, а после, как ошпаренный, вскакивает и радостно заявляет:       — Поз, я ж новую песню написал! Послушаешь?       — Обижаешь, весь во внимании, — Дима расплывается в улыбке. Он слишком любит песни и тексты Шастуна, что готов их слушать вечно. Внутри все переворачивается, когда Антон читает новый реп под непонятный бит, а потом идет в кабинет музыки и сочиняет что-то, что вообще не напоминает прошлую песню (допустим, лирику). Он слишком талантлив в этом, слишком хорошо знает, что он делает, поэтому Дима уверен, что Шастун станет хорошим музыкантом, если не забросит свое хобби. По комнате разливается бархатный голос Шастуна, поющего что-то новое из своего репертуара, и видно, что он ловит наслаждение от того, что делает. Он живет этим.       — Это что-то новое, но не менее прекрасное, — заявляет свой вердикт Позов, когда Антон заканчивает. — Мне очень нравится.       — Спасибо, Поз, — Антон расплывается в улыбке, а после обнимает своего друга.       Ему действительно важно мнение Позова. — Надо будет Павлу Алексеичу спеть на оценку.       Они оба заливаются смехом, параллельно кидая взгляды на пришедших девятиклассников. Взгляд Димы дает понять, что приставка все еще в планах, а Антон не в силах перечить. Они срываются с места и бегут в игровую, чтобы занять очередь на несколько игр.       — Займи мне место, я в туалет! — кричит Дима в спину другу, который уже залетел в комнату для игр.       — Понял! — раздается в ответ.       Позов со скоростью света бежит вниз, чтобы успеть прямо к игре. Залетая в одну из кабинок, он ошарашенно останавливается и быстро закрывает дверь, а только потом понимает, что даже не постучал.       — А закрываться не учили? — кричит Дима тому, кто засел в кабинке.       — Я тебе доверяю! — низкий голос Сережи отбивается эхом по туалетной комнате.       Дима закатывает глаза и идет в другую кабинку, чтобы справить нужду. Когда он выходит, Сережа стоит у раковины и моет руки. Дима подходит к соседней, забирая с собой мыло с подоконника.       — Дим, не хочешь сегодня вечером, может, перед сном в игровой во что-то порубиться? Покажешь, что у вас здесь есть, — Сережа с улыбкой смотрит на Диму в зеркало перед собой.       Позов смотрит в ответ, ничего не отвечая, а после все-таки нарушает молчание:       — Наверное, нет.       — Ну, это пока «наверное», а потом будет «да», — Матвиенко заговорщицки подмигивает и уходит в коридор.       Дима и сам не знает, почему так ответил. Вроде, они подружились, но знакомство только первый шаг к дружбе. По какой-то причине Дима отодвигает от себя первый шаг на совместные игры с новенькими. В глубине души голос кричит: «Это что-то новое! Может, они крутые, и вы станете крутой компанией!», но мозг отказывается от этого. Он утверждает, что «вечерние игры созданы только для Антона, и это их ритуал». Дима не может променять эту традицию на какого-то первого встречного, кого он первый раз видит. Тем более, они еще не друзья. Да и странный этот Сережа, слишком активный. И друг его, Арс этот, слишком загадочный… Вот узнают друг друга получше, вот тогда и посмотрим.       День прошел настолько быстро, что парни даже не заметили. За этими экскурсиями, раскладыванием вещей они не поняли, что уже село солнце. Арсений, увидев, что уже начинается подготовка к отбою, решил поискать свое место, где его никто не сможет тронуть. В прошлом детдоме у него была кладовка, где он после отбоя мог посидеть, помечтать, но чаще всего перечитать в очередной раз стихи и выучить еще, хоть и почти все он уже знал.       Когда все заснули, Попов, проверив, что Сережа спит и не хочет с ним разделить какой-то разговор, аккуратно поднялся с кровати и направился в коридор. В доме царила тишина и только тихое посапывание шло из спальни. Арс решил проверить тот самый балкон, на который хотелось выйти еще днем.       Поняв, что место неплохое, но не настолько свободное и открытое, он решил, что, наверное, будет лучше либо выйти, либо продолжить поиски днем. Спустившись вниз, Попов обнаружил, что дверь на улицу заперта. Ну, а что он еще ожидал? Но тут в голову приходит прекрасная мысль, и Арс вспоминает про маленькую лестницу на крышу, которую он видел на экскурсии Поза.       Поднявшись, Попов сразу решил, что это идеальное место. И хорошо, что он взял с собой плед с кровати, потому что октябрьская холодная ночь не заставила себя ждать. Устроившись чуть повыше и укрывшись, Арсений принялся перечитывать тот самый том Бродского, который так сильно полюбил, включив небольшой фонарик, взятый с собой из того дома. Это была лучшая находка на полках в игровой прошлого места проживания…       Спустя несколько минут Арсений краем уха слышит какой-то шорох на улице. Немного испугавшись, парень затих, но любопытство выиграло эту игру, и Попов пододвинулся чуть ближе к краю, ко входу. Из-за темноты нельзя было что-то рассмотреть, но движение какого-то силуэта он мог утверждать со стопроцентной вероятностью. Кто-то перелезал через забор детдома. Попов лишь надеялся, что это не вор или кто-то еще, кто может ему навредить, но выяснить, кто же решил прогуляться в такой поздний час, очень хотелось. Однако сегодняшняя ночь была не для расследований, поэтому Арсений расследует это дело позже, а сейчас самое время выучить что-то еще из поэзии наизусть.