На хуторе близ сиротства

      Солнце снова будит Арсения, заставляя жмурится от света. И это солнце Оксана Александровна. Она ходит по спальне, подходя к каждому мальчику, ласково целуя в лоб и говоря шепотом, чтобы не пугать и аккуратно вывести из мира грез. Попов потягивается и видит перед собой Сережу, который решил чуть больше повалятся в кровати.       — Сережка, вставай скорей! — Суркова улыбается и снова подходит к соседней у Попова кровати, чтобы заставить проснуться самого сонного.       — Ладно, встаю! — друг сладко потягивается и тоже встает, как и все остальные.       Арсений натягивает на себя одежду, аккуратно сложенную на комоде, а после причесывает волосы, что находятся в полном беспорядке. Наблюдая боковым зрением за своим соседом Сережей, он невзначай замечает Антона, что уже надел свою привычную толстовку, спортивки и достал из тумбы кроссовки, уже слишком грязные, но не менее им любимые, отперев замок на дверце и вновь его закрыв, а потом прятав этот ключ куда-то в карман штанов. Он так сильно дорожит этой обувью, что даже прячет их за замком.       Люди настолько дорожат какими-то важными для них вещами, что запирают их, чтобы никому невозможно было добраться. Главное, не потерять ключ от замка…       Дима ждет, пока Антон наденет свои кольца, а после, кинув взгляд на Арсения, который вновь протирает свою тумбочку, что-то шепчет Шастуну, и они вместе уходят из комнаты.       — Что-то они странные сегодня, не находишь? — спрашивает Сережа, проводив парней взглядом.       — Даже не знаю, почему, — Попов прокручивает в голове вчерашнюю встречу и боится что-то сказать не так Сергею, хоть он и лучший друг.       Арсений больше боится Антона, чем слов, конечно. В нем больше таится страх атаки и Антона за углом, чем недоверие Сережи. Придет время — Попов ему обязательно все расскажет, но не сейчас. Не время. А когда оно будет, Арс даже не представляет. Но то, что произошло вчера, должно остаться только между ним и Шастуном, ведь Антон отчетливо дал это понять. А вдруг он ворует не только сигареты? Вроде, за все эти дни у Арсения ничего не пропало, но парень так испугался за свою книгу, что положил ее в самое укромное место среди вещей.       — Попов, у тебя все норм? — Сережа вытягивает Арсения, как маленького котенка из воды, из его собственной головы. — Снова в мыслях своих летаешь. Надоел.       — Прости, Сереж, ты что-то говорил?       Матвиенко лишь отмахивается и, застилая кровать, начинает рассказывать по новой, как вчера провел время с Димой.       — Это круто, я рад, что вы нашли общий язык, — Попов улыбается, наводя последний марафет.       — Да, мне тоже это нравится, — Матвиенко улыбается и смотрит на улицу. Сегодня хороший теплый день, что очень странно для октября, и Сережа надеется, что день будет таким же хорошим, как и погода.       В столовой Арсений садится отдельно от Антона и Димы, что удивляет Сережу, который думал, что отношения начали налаживаться и они могут теперь выходить на этап нормальной дружбы с тем дуэтом. Крутая бы компания вышла…       — Арс, пойдем к ним, — Матвиенко активно зовет друга за столик, что стоит в углу, но Попов отнекивается, предпочитая остаться тут.       — Ладно, — к счастью Арсения, Сережа плюхается рядом, принимаясь за вкуснейшую овсяную кашу.       Попов так любит ее, но сегодня даже эта овсянка не лезет. Арсения подташнивает настолько, что он готов выплюнуть все органы на эту тарелку, но в душе не имеет понятия, отчего это все. Неужели он так сильно переживает из-за Антона, что даже не может есть? Попов максимально отрицает и подавляет весь страх, но детская наивность, что Шастун его не ударит, никак не помогает. Все может произойти! И найдут потом Попова в канаве за домом, а Антон на его похоронах будет стоять и улыбаться своей победе, потому что лишний рот уничтожен.       — Блять, Арс, не будешь есть — пойдем! — Сережа злиться, ведь съел эту овсянку уже две минуты назад и ждет, пока Арсений съест хотя бы одну ложку.       «Уничтожил, как Антон меня», — думает про себя Попов, но в следующую минуту Сережа хватает его за руку и тащит на выход из столовой. Арсений плетется за ним, стараясь миновать все спины и не задеть никого, и перед выходом в коридор цепляется глазами за столик Антона и Димы, которые в непонятках смотрят на этих двоих. Арсений успевает краем глаза заметить, что те, съев последнюю ложку каши, тоже встают изо стола. Они за ними? О, нет, нет, этого только не хватало.       — Что за хуйня сегодня происходит с самого утра? — Матвиенко швыряет Арсения в туалет, как картофельный мешок, и запирает дверь, зная, что ближайшие пять минут их не побеспокоят ввиду завтрака.       — Все в порядке, — Арсений отвечает неуверенно, что замечает Сережа.       — Рассказывай быстро, — Матвиенко намерен узнать, почему его друг сегодня так странно себя ведет и не отступает ни на шаг, — ты даже свою любимую овсянку не ел. Что произошло?       Арсений молчит, будто проглотил собственный язык, но говорить слишком страшно. Он знает, что Матвиенко не будет думать ни секунды и пойдет к Антону с разборками. Сережа может убить за каждого, кто ему дорог. А Попов знает, как сильно Сережа к нему привязан. И эта длинная нить связывает этих двоих с самого детства, а Арсений все туже и туже ее затягивает, ведь потерять Матвиенко ой как не хочется. Хочется рассказать, ведь его спасут, его услышат эти добрые и мстительные глаза, которые сейчас буравят его и пытаются добиться ответа.       Один из случаев, когда Сережа защищал Арсения, парень не забудет никогда. В тот момент детская душа Попова нашла в друге самого сильного и близкого человека, за которого он зацепился и решил никогда не отпускать. Во время физкультуры Арс и Миша, старший ребенок в том детдоме, играли в футбол во дворе вместе со своими одноклассниками. И получилось так, что Арсений пропустил мяч… Миша начал сразу же издеваться над ним, обвиняя в слабости и неумении играть.       Сережа, видя, что Арсению тяжело, ведь на лице и в душе тогда еще маленького Попова был такой страх и обида, решил вмешаться. Матвиенко не разбирался ни в чем, а просто побежал на старшеклассника и со всей дури впечатался ему в живот, отчего тот скрючился от боли. Сережа стоял спиной к Арсению, не давая протиснуться никому из старшей компании. Попов в тот момент лишь обливался слезами, наблюдая за другом. Матвиенко помог тогда, помогает сейчас и всю жизнь, сколько Попов себя помнит. Ничего не сможет разрушить доверие к Сереже, если только он сам этого не захочет…       — Ничего, — Попов выдыхает и уверенно поднимает голову вверх, стараясь показаться еще выше, чем есть на самом деле. Хоть он и выше Сережи, но это придает еще больше уверенности.       — Попов, я волнуюсь, — Сережа снимает с себя маску злобного выпытывателя и с некой тоской смотрит на своего друга. — Дай знать, если что-то будет не так, хорошо? Арсений кивает и все, вроде бы, хорошо, но сильный стук в дверь туалета вытаскивает его из этой идиллии спокойствия и защищенности.       — Все, пойдем, там стучатся уже, — Матвиенко берет за руку Арсения, ведя к выходу, но тот резко вырывается.       — Сереж, скажи, что меня тут нет, я уже ушел на урок, — Попов бросает последнюю фразу, уже направляясь к кабинкам. Где же тут спрятаться? Места катастрофично мало, и единственное, что приходит на ум, просто закрыться в кабинке в надежде, что Шастун не будет выламывать дверь. Он уверен, что это Антон. Он видел, как они с Димой раньше закончили свой завтрак.       — Сука, Попов, ты потом все мне расскажешь! — ругается Сережа, отпирая дверь.       Перед лицом Матвиенко возвышается высокая фигура Шастуна, который, увидев Сережу, изменился в лице — стал еще более серьезным.       — Ты тут один? — интересуется Шастун, глядя низкому парнишке прямо в глаза.       — Да, — Матвиенко старается держаться уверенно, чтобы тот поверил.       — Где Попов?       — Ушел на урок.       Антон, не доверяя словам, одной рукой отодвигает от себя Сергея, заходя в туалет. Он рыщет глазами по всей комнате, будто что-то ища.       — Арсений тебе что-то рассказывал, только скажи честно, иначе пизда тебе, Сережка. — Антон настроен решительно.       — Нет, мы лишь зашли в туалет, он справился раньше и пошел в кабинет, — Матвиенко удерживал в себе ярость и желание выдать Попова в эту же секунду, чтобы он уже при Шастуне объяснил, что происходит.       — Иди, Сереж, иди, — Антон машет рукой в сторону выхода. В проеме двери можно увидеть недалеко стоящего Диму, наблюдающего за всей ситуацией, но не вмешиваясь. Матвиенко решает отойти, дав Антону остаться в туалете одному. Главное, чтобы Попов потом все рассказал…       — Попов, вылазь, сучара! — парень кричит на весь туалет, стуча в двери закрытой кабинки. — Даже можешь не молчать, говори, что ты там!       Арсению страшно, до безумия страшно. Он кусает свою ладонь до такой степени, что следы от зубов остаются на руке слишком белыми и не успевают восстанавливаться. Вся рука покрылась синевой, но Попов, прислоняя ее все ближе, старается не кричать и не плакать. Только не плакать, только не плакать!       — Попов, ты сказал что-то Сереже? — голос никуда не ушел, и Арсений понимает, что Шастун будет стоять здесь до тех пор, пока он не ответит.       — Нет, — тихо отвечает тот, сидя на унитазе и стараясь не шевелиться, чтобы не сломать бак с водой.       — Блять, хули молчишь тогда? Открой, поговорим, — Антон громко выдыхает, а тон голоса становится менее агрессивным, что заставляет Арсения открыть кабинку в надежде, что в лицо не прилетит кулак. Антон смотрит на Арсения, чье лицо все красное от страха, глаза на мокром месте, а сам Попов дрожит как банный лист. Однако после этого его взгляд падает на синюю руку, на которой все еще виднеются следы от зубов.       — Селфхарм плохо, Попов, знал? — Шастун берет в свои ладони руку Арсения и внимательно осматривает. — Ебать ты трусиха, конечно. Короче, ты помнишь мои слова, иначе кирдык тебе, ботан.       Антон ухмыляется, смотря на Арсения, который и слова сказать не может, потому что боится разозлить этого бугая, что выше него больше, чем на голову. Однако Антон, ничего больше не говоря, покидает Попова посреди туалета, оставив после себя только напряг, нервозность и эхо от собственных слов.       Нервы Ляйсан уже давно на пределе из-за бесконечного количества бумаг, но сегодняшняя новость стала самой паршивой за весь этот месяц. Утяшевой хочется хоть денек отдохнуть от бесконечных отчетов и слежкой за финансами и документами. Ляся не хочет потерять все, что имеет, но вдруг это последняя неделя, когда она здесь…       — Лясь, звала? — Воля залетает в кабинет, закрывая дверь на ключ, и быстро садится на стул перед девушкой.       — Да, Паш, это пиздец… — Ляйсан сидит за столом, закрывая ладонями лицо, чтобы хоть как-то успокоить мысли. — Наш дом могут лишить финансирования.       — Блять, что?       — Да, Паша, да! — Утяшева срывается с места и начинает бродить по кабинету. — Мне сегодня прислали бумаги, письмо, где написано, что «в связи с долгом за коммунальные платежи мы вынуждены отключить», блять, ваш детский дом от нормальных условий.       Воля внимательно слушает Лясю, стараясь пережевать в голове только что услышанную фразу.       — А потом нагрянет проверка — и все! Закрыли лавочку из-за несоответствия условий проживания, — Ляйсан разводит руками и смотрит на Волю, будто он ее последняя надежда на спасение.       Паша отводит взгляд в угол, тихо ругаясь себе под нос. В голову не лезет ни одной поддерживающей фразы или новости, которая может разгладить ситуацию.       — Лясь, все будет…       — Хорошо! Да, я знаю, Паш, знаю, но никогда не было хорошо! — Ляйсан кричит, опираясь руками на стол и отстукивая пальцем каждое слово. — Никогда не было такого, чтобы я пришла сюда, а в голове не было мысли о страшном конце. Я не хочу терять ничего, что здесь имею! Я слишком долго работала над этим домом.       — Я понимаю… — мысли Воли путаются в непонятный клубок, который не дает нормально связывать слова в предложения. — Мы найдем спонсоров и погасим долг!       — Кого? Шеминову? — Ляйсан смеется, будто это была самая смешная шутка, которую только мог придумать Паша. — Она плевала на меня, наш дом и Стаса! Шеминов прыгает вокруг нее, чтобы она хоть как-то помогла, а Дарина готова лишь приезжать к миленьким деткам раз в год, дарить мешок конфет и уезжать, оставаясь доброй феей. От нее никакой помощи!       — Ну, а если с ней поговорить? — Паша старается уладить проблему, найти хоть какой-то выход, но сам в глубине души понимает, что это дохлый номер.       — Я не знаю, что делать… Не хочу унижаться.       — Я поговорю со Стасом, он поможет, я думаю.       Ляся замолкает. Она верит Паше, хоть эта надежда слишком маленькая. Желание послать к чертям все: дом, детей, работников, себя — намного выше, чем вера в лучший исход. Но Ляйсан верит. Утяшева хочет верить, что все наладится.       — Паш, я не хочу, чтобы ты давал мне верить в это. Шанс есть, но он слишком мал…       Паша лишь целует Утяшеву в лоб, а после крепко обнимает, шепча на ухо, что они справятся. И Ляйсан думает, что Воля поможет. Они справятся.       — Сегодня у нас самостоятельная работа, вы же помните? — раздавая листочки для работ, говорит Шеминов.       Весь класс начинает шуметь из-за неохоты писать работу, но Стас успокаивает всех, не принимая никаких предложений переноса на другой урок.       — У вас время на весь урок, работайте!       Парни начинают старательно писать что-то на листиках, отвечая на вопросы. Антон, даже прочитав вопрос, уже не понимает, что писать, не то, чтобы правильный ответ знает. Смотря на весь класс, который точно так же сидит и лишь делает вид, что что-то пишет, Шастун пытается ухватиться хоть за какого-то парня, который либо списывает, либо действительно касается ручкой бумаги. И глаза останавливаются на Арсении, который читает задание, а после сразу же начинает строчить что-то на бумажке. «Какие легкие вопросы, однако», — думает про себя Попов, снова подмечая низкую эрудированность класса. Он сразу же пишет правильные ответы в чистовик, даже ничего не помечая в черновике, который старательно подготовил для проверки слов. Очередное задание выполнено, можно переходить дальше, но в миг его дыхание прерывается, а сердце перестает биться на секунду, потому что под своими ногами он видит прямо смотрящее на него лицо своего одноклассника. Шастун пролез под партой на спине, чтобы оказаться прямо под стулом Попова, пока Шеминов сидит и разбирается с журналом.       — Шастун, блять, что ты творишь? — Арсений оглядывается по сторонам, убеждаясь, что никто на него не смотрит.       — Ого, ты умеешь материться. Мне нужны ответы на работу, а ты отличник, — Антон нахально улыбается, показывая свой пустой листок. — Ты пиши в свой чистовичок ответы, а мне показывай под партой своими умелыми пальчиками правильный ответ.       — Фу, как пошло! — Арсений кривится от мерзких слов, сказанных только что Шастуном. — А шепотом еще больше…       — Меньше выебонов, драма квин, я жду, — Антон складывает руки на груди и вытягивает губы трубочкой, будто свистит.       Арсений закатывает глаза, но спешит доделать свой тест, чтобы позже сказать правильные ответы Антону. Ситуация действительно выбивает Арса из колеи, и он удивляется изобретательности и глупости Антона, но это так его веселит, что губы сами расплываются в улыбке.       — Че ржешь, Попов? — Антон стучит коленкой по стулу, отчего Арсений чуть поднимает ноги. — Блять, череп мне не раздави.       — Прости.       Наконец, тест закончен, и Арсений начинает «диктовать» Антону ответы, который бесцеремонно положил листик на коленку Попова и записывает все к себе.       — Щекотно! — Попов не выдерживает вождения ручкой по коленке.       — Не дергайся, а то получишь.       И Арсений действительно сидит смирно, сам даже не понимая, по какой причине. В голове все еще крутиться эта ситуация: «Антон пролез к нему под стул, лежит у его ног и записывает ответы, лежа под его партой». Расскажешь — никто не поверит.       — Спасибо, Попов, можешь, когда хочешь, — Антон напоследок пинает кулаком коленку одноклассника, который снова улыбается от юмора ситуации, а после ныряет обратно к своему месту. Благо, закончил он вовремя, ведь Стас, как только Шастун посадил свою пятую точку на стул, встал, чтобы собрать работы.       Делать уроки одному без помощи, ничего не понимая, — удел Матвиенко на протяжении жизни. Он любит узнавать что-то новое, но почему-то новое не сильно хочет узнавать Сережу. Как бы он ни пытался что-то выучить, ничего из прочитанного или услышанного не оставалось в голове надолго. Даже бесконечные уроки с Димой ему никак не помогали.       — Поз, пойдем в приставку поиграем, а? — Матвиенко уже надоело сидеть на кровати и полчаса просто пялится в учебник, ничего не запоминая.       — А ты все выучил? — Дима отрывается от просмотра какой-то новой книги, найденной на полке в игровой комнате. — Завтра, вроде, контрольная должна быть.       — Да, — Сережа искусно врет, но Позов уже так долго занимается с ним зубрежкой, что видит, когда врет его ленивый друг.       Но желание кинуть все эти уроки и пойти действительно поиграть в новую игру выигрывает, и Дима, захлопывая книжку, встает с кровати, махая рукой Сереже, мол, кидай эту учебу и погнали в игровую. Сережа радостно кидает учебник на подоконник и спешит надеть кроссовки у кровати.       — А вы куда? — внезапно появившийся в комнате Попов обращает на себя внимание парней.       — В игровую в приставку играть, пойдешь с нами? — Позов зашнуровывает кеды, кидая взгляд на Сережу, чтобы увидеть его согласие или несогласие.       А Сережа впервые думает, что Арсения звать совсем не хочется с собой. Он же, как обычно, уткнется в свою книжку, будет читать, не участвуя в игре или радости от победы. Арсения надо звать с собой тогда, когда он действительно сам этого захочет. Однако эта мысль, пугая Сергея, отметается со скоростью света, и он улыбается и в душе искренне рад, что Попов чем-то заинтересовался.       В игровой нет никого из мальчишек, что удивляет Диму, но осознание приходит сразу, ведь парень вспоминает, что все пошли гулять на задний двор. Сегодня у них какой-то там чемпионат по теннису, который Дима не сильно любит. Да и не играет в него вовсе.       — Во что будем играть? — Позов включает приставку и вручает в руки Сереже джойстик.       — На твой вкус.       Диме нравится, когда кто-то доверяет ему выбор игры, ведь Шаст всегда выбирает то, во что хочет играть именно он, не спрашивая мнение Позова. Диме приходится лишь соглашаться, но в глубине души так хочется опробовать новую игрушку. Парень решает ее и достать, ведь новые гонки им привезли уже неделю назад, а Дима никак не попробовал в нее сыграть.       — Отлично, люблю гонки! — Матвиенко искренне рад выбору друга и отмечает хороший вкус Димы в играх.       Попов тем временем плюхается в кресло-мешок и открывает Бродского на странице с листочком дуба, что служит ему закладкой. Арсений не хочет играть в приставку, но желание побыть рядом с друзьями выросло в последние дни. Особенно, когда Попов заметил, что отдаляется от Матвиенко. Он боялся Антона, и только Сережа мог дать поддержку и силу на смелость и отвагу, которая так сильно сейчас нужна. Арс чувствует себя в безопасности.       — Арс, можно тебя?       И пульс Попова снова начинает бежать, будто Арсений сам поднимается на гору бегом. Что-то бьет по грудям так сильно, и Попов чувствует себя той самой струной в фортепиано, которую бьют молоточком, чтобы она издала звук.       — Да, Антон, конечно, — Арсений сквозь ком в горле говорит эти три слова, а внутри органы связаны кнутом, а голос Шастуна их затягивает, угрожая и постепенно убивая. Сережа с Димой лишь переглядываются, но после игра снова утягивает их, поэтому они даже не замечают, что те двое вышли в коридор.       — Попов, ты же в курсе, что теперь являешься моей главной проблемой, — Антон говорит монотонно и тихо, отчего становится еще более неприятно и страшно. — Мне не нужен выговор от Ляйсан, поэтому давай договор: я делаю все, что мне нужно, а ты получаешь пятьдесят процентов от выручки и молчишь. Идет?       — Идет! — Арсений даже не думал, ответ поступил сразу же. Антон даже поднял брови, не ожидая такого быстрого решения.       — Но учти: если кто-то меня спалит или расскажет, — Шастун намекнул на самого Арсения, — то, я напомню, ты со мной в доле, и я сделаю все, чтобы мне поверили, и ты станешь главным вором детдома.       Антон ехидно улыбнулся, а после кинув на прощание «Не робей, Попов!» скрылся на лестнице. Арсений остался в коридоре, провожая его взглядом, и только сейчас задумался, что ему абсолютно не нужна эта половина от найденных сигарет, ведь он даже не курит…       Первые минуты игры в гонки были полны веселья и смеха, когда Сережа и Дима выбирали автомобили для совместной игры. Они шутливо спорили о том, кто будет колесить по трассе на самой красивой машине, при этом искренне радуясь возможности провести время вместе.       Каждый раз, когда Дима попадал в замкнутый угол или слетал с трассы, Сережа ждал его, чтобы тот успел догнать и выровняться по дистанции, а иногда даже забирал джойстик, помогая преодолеть сложности и выпутаться из западни. В очередной такой раз Сережа выхватил джойстик из рук Димы, отчего тот успел возмутиться, но все же доверился другу.       — Не можешь ты, Позов, без меня.       Дима лишь смотрел на Матвиенко, который мастерски проезжал препятствия на пути Диминой машины, при этом пока бросив свою. Дима испытывает такую теплоту и комфорт, смотря на занятого делом Матвиенко. Он помогает Позову не проиграть, отдаваясь процессу и проходя каждое препятствие с огромным желанием и рвением, чтобы именно Позов взял эту награду.       — Что? — Сережа заметил взгляд на себе и посмотрел в ответ.       Когда бабочки ощущают, что на них долго смотрят, они начинают испытывать незыблемый трепет. Их чувствительные антенны и чешуйчатые крылья мгновенно реагируют на движение воздуха, звук и даже самые слабые колебания. В этот момент они остаются неподвижными и напряженно внимательно следят за своим окружением. Ничего не говоря, Дима удерживал взгляд на Матвиенко, а после схватил джойстик и нажал на кнопку газа.       — Ах, ты засранец! — Сережа вернул свой джойстик себе в руки и поспешил догнать автомобиль соперника.       Чтобы расслабиться, Арсению нужен свежий воздух, ночное небо и книга в руках. Единственное место успокоения здесь — крыша. Попов ходит туда теперь каждый вечер, засиживаясь до самой ночи за чтением стихов и их декламацией.       — Крыша сегодня слишком горячая, — Арс трогает шифер, который прогрелся от осеннего теплого солнца, разговаривая сам с собой.       Устроившись поудобнее, Попов погружается в книгу, строя в своей голове новые иллюзии и олицетворяя метафоры. Однако мысли о сегодняшнем дне не дают нормально сосредоточиться. Арсений не выдерживает и, откладывая книгу, ложится на крышу, подкладывая две руки под голову.       Небо такое красивое… Величественное. Оно простирается, словно чарующий купол, где каждый миг уносит в мир тайн и вопросов, безграничности и вечности. Мелкие точки света, далекие и блестящие, наполняют пространство бескрайним колоритом и множеством оттенков, заставляя проводить невидимые мосты между различными углами Вселенной. Когда Попов погружается в наблюдение за этой красотой, оно дарит чувство покоя, которое так нужно сейчас. Что же скрывает за собой звездное небо? Может ли оно дарить нам ответы на все наши жизненные вопросы? Возможно, оно лишь является зеркалом наших собственных рассуждений и стремлений, где каждая звезда — это голос души, жаждущей найти свое место в бесконечности Вселенной.       Попов чувствует себя той самой маленькой звездой, которая вот-вот погаснет из-за непонимания и страха. Что ждать от Антона? Какой будет следующий шаг? Когда мы испытываем страх перед кем-то, начинаем анализировать свое поведение, слова и действия вокруг этого человека. Также можем начать задавать себе вопросы: «Был ли я достаточно любезен? Правильно ли я себя вел? Надеюсь, не сделал ничего, что вызвало его негативные эмоции». Арсений переживает, и этот страх растет с каждой минутой, проведенной рядом с Антоном. Он наблюдает за его реакцией или словами, которые были сказаны в адрес Попова, и это еще больше разгоняет кровь в венах, заставляя кричать без звука. Все это заставляет чувствовать, что парню нужно быть идеальным, чтобы быть принятым, чтобы Шастун его не уничтожил.       Резкий шорох заставляет Попова выбраться из своих размышлений. Арсений резко оборачивается, но вокруг себя ничего не видит. Звук доносится где-то снизу, в стороне заднего двора. Парень решает аккуратно передвинуться ближе к краю крыши, чтобы посмотреть на источник звука. Замечая знакомый силуэт, что он видел недавно перелезающим через забор, Арсений наблюдает за его действиями. Человек выходит из черного выхода, продвигается через весь задний двор, а после проползает через дырку в заборе внизу. И только сейчас парень замечает знакомый капюшон и понимает, что знает еще один секрет Антона Шастуна.