На хуторе близ сиротства

      — Антон, давай быстрее, мы уже опаздываем! — Арсений натягивает джинсы со скоростью света, дабы успеть еще уложить волосы, хотя бы немного.       — Сережа с Димой и так опоздают, как обычно, а больше мне там не сильно хочется кого-то видеть! — Шастун все еще занимает ванную, тем самым, не давая Попову подойти к зеркалу.       — Слушай, — Арсений смотрит в телефон, а после показывает экран Антону. — Почти все учителя будут!       Шастун читает сообщения в чате, а после понимает, что их любимые преподаватели решили устроить им сюрприз и собраться всем вместе спустя десять лет. Каждый год они старались приехать все вместе, но то не получалось у самого Шастуна с Поповым, то у Димы с Сережей (хоть с ними они и виделись чуть ли не каждую неделю, но именно на день встречи детдома они часто не могли попасть), то у Оксаны с Димой, ведь забота о новорожденном ребенке не самая легкая задача, а оставить было не на кого, то у Иры, которая металась с квартиры на квартиру, а после, когда наконец обосновалась, и замуж вышла, и родить успела прекрасную девочку, с которой уже успел понянчиться Антон, то у Дарины со Стасом какие-то проблемы с бизнесом, то у Ляйсан с Пашей, которые сначала занимались документами по закрытию детдома, а потом по усыновлению очаровательного мальчика.       Новость о закрытии детского дома всех заставила загрустить и будто бы пережить те годы заново, но все сошло на нет, когда Утяшева сообщила о том, что сама стала спонсором нового хорошего детдома в Москве и постепенно перебралась с Пашей в столицу, вслед за всем коллективом. Теперь считай весь детдом жил в большом городе, где увидеться было явно легче, чем ехать в само Зеленое.       Арсений, Антон, Сережа и Дима были чуть ли не на каждой годовщине, празднике и юбилее своих учителей, на которые их приглашали: гендер-пати чуть ли не в каждой семье, годовщины, свадьбы и многие другие праздники. Приглашения приходили каждые три месяца так точно, поэтому парни уже привыкли к тому, что нужно планировать свои расходы.       Антон, как и хотел, стал музыкантом. Ему нравится его работа в консерватории, а подработка в барах и клубах со своим кавер-бэндом дает ему кислород двигаться дальше и не выгорать. Арсений до конца так и не понимает, нравится ли то, что он сейчас живет лишь на мастер-классах по ораторскому искусству, искусству поэзии и выступлениях на поэтических вечерах, но пока его работа приносит деньги, а это хорошо. Особенно приятно получать процент заработка отдельно от выступлений Антона, ведь часто группа исполняет авторские песни, текст для которых иногда пишет Попов.       — Ну это что-то невероятное! — Антон с радостью целует Арсения. — Все, я закончил.       Все-таки теплота и уверенность в отношениях не испарилась за эти годы. Антон только стал еще более уверенным как в себе, так и в будущем их отношений с Арсением. Ему нравится его жизнь сейчас, хоть и хотелось бы вернуться в те беззаботные годы на хуторе.       — Сережа! — Дима кричит с балкона, стараясь не пускать дым сигареты в квартиру. — Захвати, пожалуйста, мою сумку, а то я уже в обуви.       Матвиенко закатывает глаза, мол, как обычно, но все же выносит сумку из спальни в коридор, а после продолжает свои сборы. Дима никогда не будет спрашивать, если ему нужно что-то, он просто поставит перед фактом, а ты крутись и выполни. Зато этот факт, как думает Матвиенко, очень помогает ему в работе. Частная клиника терпеть не будет халатности врача, поэтому нужно быть строгим и непоколебимым. Но вот в личной жизни это немного надоедает…       Сережа любит свободу и расслабленность, поэтому его полностью устраивает его выбор профессии. По началу, конечно, было страшно ехать за Позовым в никуда, но как только они оказались в Москве, стали жить вместе, Матвиенко почти сразу нашел работу ровно по его интересу — курсы по лепке из глины. К нему ходят не только на мастер-классы, но и на простые развлекательные часы. Часто приходят пары, которые хотят слепить что-то на память. В эти моменты он всегда вспоминает те самые тарелочки, которые они лепили с Димой в детдоме вместе, а после разрисовывали. Даже сейчас Позов часто возвращается к этому делу и разрисовывает новые изделия вместе с Сережей.       — Дим, мы опаздываем!       — Иду, иду!       — Видел, что хуторские почти все приедут? — Сережа удивленно поднимает глаза, пялясь в телефон.       — Как давно ты наших «хуторскими» называешь?       — С самого начала.       Дима усмехается, поправляет прическу, смотрясь в зеркало, открывает дверь и, не дожидаясь Сережу, выходит, прежде кидая в коридор:       — Жду в машине.