Оправданная цена

Светло фиолетовый веер, красиво, но немного неуверенно вертелся в руках маленькой кицунэ. Она то подкидывала его прямо в небо, неуклюже ловля, то кружилась, закрыв им лицо. Когда Морико вновь поступилась сделав мах руки не в ту сторону, девочка с грустным и виноватым видом опустила голову. Услышав, что к ней обратились, маленькая кицунэ подняла взгляд. Мэй, сидевшая на немного мокром покрывале от ещё не успевшей исчезнувшей росе, и внимательно следящая за учащейся танцу дочки, нежно улыбнулась и заговорила к ней. — Морико, попробуй делать движения немного точнее и не так размашисто. Конечно, если мы проведем больше тренировок, ты будешь танцевать более уверенно и красиво. Императрица подтянула к себе лежавший рядом посох, украшенный дорогими драгоценностями. Другая девочка, схожая как две капли воды со своей сестрёнкой, быстро поднялась на ножки и принялась помогать матери встать. Когда взрослая кицунэ уже стояла на ногах, она подошла к Морико, и протянула руку к дочери. Девочка сразу сообразила и вложила фиолетовый предмет в вытянутую к ней руку. Мэй быстро перехватила веер, и подкинула его, как недавно делала дочка. Конечно же, предмет упал обратно на ладонь точно и уверенно, будто и вовсе не было вероятности, что б он промахнулся. В голове зазвучала уносящая вперёд музыка, и девушка закружилась на месте. Попыталась. Хромая нога не дала ей возможности выполнить это движение. В общем, как и все остальные. Попытайся она станцевать, выглядела бы как подстреленная охотником утка, находящаяся на грани смерти. Кицунэ сделала аккуратный шаг вправо, и занесла веер над головой. После плавно опустила его к лицу и повела рукой влево. Она старалась меньше наступать на ногу, которая являлась ее вечным спутником, что бы движения не казались странными и уродливыми. Близняшки, в то время наблюдавшие за учащей их матерью, очень сильно отличались своей реакцией. Морико взглядом металась за каждым движением императрицы и широко открыв рот с восхищением глазела на нее. Сумико же, спокойно следила и пыталась запомнить как можно больше, улавливая даже мельчайшие детали. Наконец, когда кицунэ закончила свое «выступление», она обернулась к дочерям. — Сумико, теперь ты. Девочка подошла к Мэй, и взявши веер, развернулась лицом к ее зрителям. За это время старшая Хаттори уже устроилась на своем месте, и обернулась к сидящему рядом с ней Кадзу. — Так и будешь всю жизнь вот так подкрадываться? Дёрнув щекой, синоби ответил ей своим шершавым голосом: — Привычка. На жизнь всю. Мэй усмехнулась, положила голову на плечо мужа, и устремилась взглядом на дожидавшуюся их Сумико. Морико превратилась в родное обличье, и уже хотела было проскользнуть за спинами родителей, но рука отца аккуратно, однако крепко схватила беглянку за шкирку, и Кадзу перенес лисичку себе на колени. Та, расстроившись что не удалось сбежать, сделала обиженную мордочку, и улеглась поудобнее. Вторая близняшка начала свое выступление. Ее танец отличался от сестринского — он был плавнее, спокойнее и ритмичнее. Сумико выполняла всё слишком точно, и это не ускользнуло от внимательного и строгого по отношению к танцу, взгляда так и не ставшей гейшой, девушки. Она жестом указала дочери остановиться и так же нежно, как и к первой выступавшей дочери, улыбнулась. — Сумико, ты танцуешь безжизненно. Твои движения не выражают чувств, они не захватывают зрителя. Попробуй ещё раз, только представь будто ты рассказываешь кому-то историю. Императрица вновь поднялась на ноги, в этот раз облокотившись на свой посох и плечо любимого. Вновь перехватила изящный, и на вид хрупкий фиолетовый предмет, и встала в стойку, готовясь к новому танцу. Она не могла показать хороший пример на себе — Мэй танцевала очень медленно, ведь как можно меньше использовала пострадавшую ногу. Кицунэ могла только надеяться, что ее дочери поймут то, что она хочет им донести, словами и таким плохим примером, как свой танец. Вновь рука императрицы, охватывающий веер, поднялась над головой. Рука ушла вправо, ногой сделала шаг в влево. Сейчас она танцевала по другому. Она рассказывала свою историю. О цене, которую заплатила она и сотни других непричастных людей. О тех множествах жизней, которые оборвались как тонкая, натянутая нить. Мысли возвращали её ещё в самое детство. Что, если бы она родилась в обычной семье? Её мать не была бы кицунэ, их семья была бы мелкими аристократами, и ей не пришлось пройти через всё это? Мысленно одёрнув себя за такие раздумья, Мэй продолжила вести мысленный монолог, только уже в другом русле. “ — Нет. Я не имею права так думать. У меня есть две прекрасные дочки. У меня есть любимый, который остался жив.» –девушка взглянула на свою семью, зачарованно смотрящую на неё — «Я рада, что мне пришлось через это пройти. Я рада, что заплатила такую цену. Ведь без неё бы, я не имела всего этого счастья, которое окружает меня сейчас. Такая большая и ужасная цена, принесла мне такое большое и прекрасное счастье.» На этих словах императрица последний раз взмахнула рукой и медленно поклонилась своим зрителям. Морико уже обернулась обратно в человека и побежала к матери. Та ласково её обняла и поцеловала в макушку, перебирая темные волосы. Кадзу поднялся со своего места, и держа за руку Сумико, которая, что б доставать до его ладони, вытягивала свою ручку на всю длину. Немного поменявшись местами, молодая семья направилась к выходу с сада. Две девочки держались за руки, а по две стороны от них — их родители, которые как ангелы, закрывали их своим крылом. И были готовы наброситься на любого, кто посмеет причинить вред их ценному сокровищу. Слушая неугомонные вопросы и рассказы одной из дочерей, Мэй параллельно сказала себе: — Цена, которую я заплатила, оправдана. Маленькие кицунэ удивлённо уставились на императрицу, явно озадаченные её совсем не к месту, словам. Бывший член клана Наито, усмехнулся. Окинув взглядом идущую рядом жену, коротко кивнул. — Верно, родная. Оправдана.