Белая роза

Во сгущающихся сумерках оперный театр «Эпиклез» привычно горел привлекающими издалека все взгляды огнями, а окружающие величественное белокаменное здание фонтаны радостно шумели, обещая своим гостям невероятные представления, позволяющие как познать весь спектр человеческих характеров, судеб и чувств, так и приоткрыть тот занавес, что укрывает от посторонних глаз красочный мир фантазий. Разумеется, в том случае, если человек не пришел в театр, как скучающий от однообразия своих будней работник или же, — Архонты упаси! — подсудимый. Шарлотта пришла по работе. Сделав глубокий вдох, девушка поправила кепку, попутно заправив за ухо прядь розовых волос, нащупала свой пропуск и прошла сквозь двери величественного здания с таким опасливо-обреченным видом, словно была отправляющейся на собственную казнь преступницей. Что ж, в некотором роде так оно и было, однако далеко не каждый преступник страдал причудливой формой мортидо и был бы до безобразия рад встрече со своей смертью. Для Шарлотты смертью определенно должен однажды стать Лини. Когда её, отличающуюся неуместным правдолюбием и сильным чувством справедливости журналистку, отправили брать интервью у знаменитого на весь Фонтейн фокусника, девушке захотелось схватиться за голову и лишь профессиональная выдержка помогла ей сохранить лицо. Во-первых, ей же непременно будут об этой нелепой ситуации ещё месяц в разговорах напоминать, а во-вторых — она и так знала о Лини гораздо больше, чем многие его, — довольно ревнивые, на самом деле — поклонники могли лишь надеяться когда-либо узнать. И все же каждый шаг, ведущий за кулисы, давался ей с легкостью, которая, тем не менее, противоречиво оседала тяжестью на тоскующем девичьем сердце: эта была первая их с Лини встреча за последние несколько недель и то — она состоялась исключительно по работе. Знаменитый король ярких фантасмагорий и ставшая неудобной для «Паровой птицы» журналистка оставались весьма занятыми молодыми людьми. Шарлотту так и вовсе начальство частенько посылало освещать события, что произошли на другом конце континента, лишь бы её статьи не срывали планы влиятельных лиц. Погруженное в полумрак закулисье оказалось под стать его временному хозяину: такое же манящее тайной, заставленное хитроумными инструментами, но при этом уютное. Шарлотта оглянулась — ни самого иллюзиониста, ни его верной помощницы Линетт нигде не было видно. Впрочем, Линетт в принципе личностью была довольно тихой и неприметной, в отличии от своего любящего внимание и харизматичного старшего брата. — Добро пожаловать, — над ухом Шарлотты вдруг раздался вкрадчивый мужской голос. Девушка едва вскрикнула и резво обернулась, с возмущением глядя на наглого нарушителя её личного пространства. Его умный взгляд резал, как острый клинок, а дежурная улыбка джентльмена скрывала чувства, словно идеальный фокус. — Не пугай так! — выдохнула Шарлотта, умело маскируя свою растерянность наигранным недовольством. «Где он научился подкрадываться так незаметно?» — недоумевала она. Ей бы такое умение тоже не помешало. — Прошу прощения, мадемуазель, — Лини пожал плечами. — Похоже, мой сюрприз был для тебя чересчур, — юноша протянул руку к уху Шарлотты, словно хотел убрать ей за ухо небрежно выбившиеся пряди, однако же вместо них в его руке оказался бутон белой розы. — Вот, прими в качестве извинения~ Зная Лини не только по афишам, развешанным по всем доскам объявлений Королевства справедливости, но и лично сложно было судить о том, на самом деле хороший он человек, каким всегда и всем казался, или же нет. Но когда его красивые глаза, будто отливающие каким-то потусторонним светом в полумраке, смотрели в её, Шарлотта ощущала, что может быть поглощена без остатка. Это на самом деле пугало, но от того её любопытство (и влечение) становилось только лишь сильнее. Приняв цветок, Шарлотта сняла рабочую кепку и закрепила его в своих распущенных волосах под радостный хмык Лини. Осмотревшись, девушка заметила позади себя удобное кресло, которого — она могла бы в этом поклясться своей камерой! — ещё минуту назад в помещении и близко не было. — Белая роза на языке цветов означает дружбу и уважение, — Шарлотта специально не стала говорить об ещё одном значении цветка и перешла на «вы», весело обращаясь к фокуснику. — Это значит, что вы готовы ответить на все мои вопросы честно, месье иллюзионист? — Если вопросы будут интересными, то конечно. Думаете, вам я буду лгать? «Будешь». Шарлотта улыбнулась. Она почувствовала, что возвращает себе утраченный с самого пересечения порога этой комнаты контроль, который и должен находиться в руках у ведущего беседу. Но все же девушку не покидало ощущение, что это случилось лишь потому, что Лини, как насытившийся кот, играющий с пойманной мышью, позволил ей чувствовать себя на месте капитана корабля в то время, когда на самом деле она была не на своей территории. — Тогда начнем! Белая роза сияла в нежно-розовых волосах, как утренняя звезда на рассвете. Белая роза — уважение, дружба. Белая роза — любовь. Но белый цвет так же в некоторых культурах, — привет Ли Юэ и далёкой Иназуме, — цвет не только божественной святости Архонтов, но и смерти в некоторых случаях. И разве мог Лини, — воспитанник «Дома Очага», дитя Фатуи, которых можно было назвать разными словами, но слова «необразованные» среди них не было, — о том не знать? Впрочем, Шарлотта не была против того, чтобы Лини в том или ином смысле стал её смертью.