Зов крови

Несмотря на размытую дорогу, отряд продолжил путь, пусть лошади и частенько вязли в грязи. У некоторых по сему поводу росли недовольства, так что Фингону, в конце концов, пришлось объявить, что все, кому нечто не нравится, могут поворачивать назад. Никто не решился. После этого никаких возмущений не следовало, чему он был несказанно рад. Процессию возглавлял нолдоран, по обе стороны от него — Финрод и Майтимо. Пока что в молчании, однако сие было ненадолго. Первым тишину нарушил Феанарион, сказав нечто про орков, Золотые Ленточки, правда, его не расслышал, хотя бы в этот раз не по причине того, что задумался о Мориэль, сейчас просто так, из-за гомона множества голосов, то переговаривались ехавшие сзади воины.       — Финьо? — лишь когда втородомец расслышал собственное имя, он повернулся к кузену, не замедлив переспросить, — Ты хоть слышишь, что я говорю?       — Нет, — честно признался тот, — Прости, ветер… — поголс была тихая, ни листика не шелохнулось на близрастузем дереве, — И остальные беседуют, понимаешь? — как назло, всадники тоже замолкли. Король Нарготронда отвернулся, якобы рассматривая уж очень живописное высохшее дерево, красовавшееся в стороне, а на самом деле пряча улыбку, отнюдь не злорадствуя, просто в кои-то веки в такое достаточно неловкое положение попал не он.       — Финдарато! Только из-за своей вежливости, он удержался от того, чтобы выругаться, стоило ведь только отвлечься… Не дай Эру, они опять об Асе, она же «леди Мориэль».       — Да? — натянув доброжелательную улыбку, в этот раз сие требовало усилия, Феланунд обернулся к спутникам.       — Подтверди же, было шумно, я никак не мог услышать, о чем говорит Нельо, — кузен с надеждой глядел на Финарфиниона.       — Да, определенно, — кивнул, не слишком вдумываясь в слова, он.       — То есть и ты не понял моих слов? — уточнил, на самом деле без злого умысла, но в силу его мрачности это звучало достаточно устрашающе, рыжеволосый.       — Почему же, ты сказал, что скоро мы достигним границы, и нам могут встретиться орки, — незамедлил возразить Финрод, опять-таки, не подумав о последствиях. Иногда, вот прямо как сейчас, природная вежливость, доброжелательность, а также желание угодить всем и сразу, играло против его. Вот тогда Инголдо всерьез задумывался, не надумана ли его репутация самого рассудительного из нолдор-изгнанников. Сейчас же, своими словами, он подставил родного кузена и, в общем-то, неплохого товарища, пусть и дружен он был больше с его младшим братом, Турукано, однако же и с Фингоном они отлично ладили. Ну, по крайней мере, до сего часа. Кто знает, тот ведь может и обидится, придется потом извиняться, а это Фелагунд не любил. В основном, из-за обстоятельств, вызвавших такую необходимость, а, именно, ссоры, которые он просто терпеть не мог. Однако еще хуже было делать вид, что его не грызет совесть. Та и так разбушевалась (и, между прочим, до сих пор не успокоилась!), стоило заключить сделку с Темной.       — Финьо, — вновь обратился, тем временем, феаноринг к нолдорану, по совместительству кузену и лучшему другу.       — И с чего мне тебе врать? — осведомился, не слишком довольно, тот. Нельофинвэ смолчал, явно утаив какую-то мысль, но, впрочем, никто не стал допытываться и разговор вернулся к оркам — теме совсем неисчерпаемой.

* * *

Сколько я не пыталась себя чем-нибудь занять, все равно приходилось признать, что без Фингона мне тоскливо. При том, что ничего в моей жизни особенно не поменялось, даже распорядок дня. Совершенно нечего мне было делать поздно вечером. От скуки и внезапно возникший бессонницы (правда, наличие ее не было доподлинно подтверждено, заснуть я пыталась от силы чертверть часа) было принято решение полетать. Вороной я выпорхнула из окна, стремительно вознесясь повыше в небо, к Исиль, сиротливо светившей далеко-далеко. Барад Эйтель в такое время темен, как я уже отмечала ранее. Приятная ночная прохлада была мне спутником. Необычно пребывать в обличии птицы, но не сказать, что неприятно. Отнюдь. Совершенно наоборот, дух захватывает от возможности взмыть в воздух. И все же это координально отличается от полета без тела. Во-первых, сбрасывать оболочку несложно, но не совсем приятно, как и возвращать, равновесие сохранять трудно. Во-вторых, не имея тела, нет и ощущений. Просто мысли и неясная, к тому же, колеблющаяся, аура, которую вижу лишь я прочие айнур. Ну, и в-третьих, даже если бы я могла что-то чувствовать в такой ипостаси, то зачастую летела бы слишком быстро для того, чтобы, например, насладиться полетом, а рассчитать скорость не представляется возможным, так как нет чувства осязания, да, вообще, всех возможных чувств, посему только и остается, что следить за промелькающим пространством. Нет, конечно, при желании, я могла перемещаться медленно, но и то не похоже на полет птицы. Итак, из всего вышеперечисленного следует, что намного приятнее, исключения, впрочем, тоде есть, парить между небом и землей, когда ты пернатое. Как раз на этой самой земле я обнаружила некий перелесок, извиваясь, переливался в лунном свете Сирион, мелькая между деревьев. И нигде ни одной души кроме меня. Незабываемое ощущение. Так было, когда я сбежала из Ангбанда. Точнее нет, не сбежала, конечно, просто отлучилась погулять. Так вот, тогда меня долгое время не оставляло всепоглощающее чувство страха. А сейчас погони нет. Просто волшебно, честно говоря. Только я, звезды, луна, ветер, ну, или, может, через последнего дядюшка Манвэ. Забавно, если он все это время наблюдает за мной. Кажется, в Сильмариллионе говорилось, что он со своей горы видит все и вся. Ну и пусть смотрит, на здоровье. Точнее нет, с чего мне желать врагу здоровья? Я же Темная. Впрочем, барлог с ней, поговоркой, тем более, сказанной в мыслях. Вместо «Юху!», воскликнутого, когда выполнена была «мертвая петля», пусть даже маленькая, с клюва сорвалось «Кар», как, впрочем, и ожидалось. Не всегда получалось говорить в вороньем обличии.

* * *

      — Великая Тьма, — это уже было сказанно на… (Каком там языке я говорю сама с собой? Честно, понятия не имела), и, между прочим, вполне оправданно. Стоило только подумать, как хорошо все-таки летать одной, как послышались голоса, донесенные, разве что, дуновением ветра, на таком большом расстоянии от земли я была. Камнем ринувшись вниз, чтобы разглядеть, кому это взбрело, и пусть они не виноваты, нарушить мог уединение, я приземлилась, не слишком удачно, так что пару перышек упали вглубь листвы, на первом попавшемся дереве. И впрямь, некто говорил совсем неподалеку. Несколько минут прошли в, какой-то степени, мучительных попытках, распознать голос. Наконец, я сдалась, так что подлетела ближе. Треск костра раздался справа, оттуда же и слышался разговор. Уже не скрывая от себя самой (больше не от кого, просто напросто) интерес, я подобралась по ветке ближе к источнику шума.

* * *

За раскидистым дубом послышался шорох. Пятеро, еще остававшихся сидеть у костра: Айнон, мрачно точивший меч, Сулмелдир, которому выпало сомнительное удовольствие быть дежурным, и сейчас, то ли чтобы не уснуть потом, то ли от безответственности провалившийся в объятия Ирмо уже как с полчаса назад, Майтимо, Финдэкано и Финдарато, — переглянулись, за исклбчением, конечно, спящего. Нолдоран, не говоря ни слова, встал, положив руку на рукоять собственного клинка. Все и без лишних разговоров, подумали об одном — орки.       — Почему, вообще, дежурный спит? — возмутился шепотом Айнон, провожая взглядом владыку, направлявшегося в сторону, где, предположительно, расположился источних или источники шума, — Это должен делать он, а не аран.       — Тише, — шикнул на него перводомец, справедливости ради, нужно признать, что с той же громкостью, как и вышеупомянутый, если не громче. Король Нарготронда не проронил ни слова, предпочтя остаться безмолвным свидетелем. Старший сын Нолофинвэ, тем временем, вооруженным одним клинком, скорее декоративным, и утром по ошибке сунутым в ножны, да тлеющей хворостиной, взамен факела, уже обходил вокруг загадочный дуб, пока ничего приметного не находя. Еще один шорох раздался над его головой. Тот резко взглянул вверх, готовясь защищаться. Однако с ветки на него глядела самая обыкновенная, разве что растрепанная, ворона. До сего момента, нолдо понятия не имел, что птицы могут щуриться. Однако сие он наблюдал сейчас, воочию, будто бы птичка была рада его видеть.       — Здравствуй, — эльф улыбнулся, рискнув протянул ладонь к ночной гостье, — Ты даже не боишься? Совсем поразило его, когда ворона вспорхнула с ветки, приземлившись в следующую секунду ему на его руку.       — О, даже так?       

* * *

Встретить Фингона я совсем не ожидала. В свою очередь удивлена сама от себя я была, перебравшись к нему на запястье, между прочим, постаравшись сделать это как можно аккуратнее, чтобы не оцарапать его. Правда, препятствовало бы этому наличие плотных кожаных перчаток.       — Финьо, что там? — раздался знакомый, как я поняла, принадлежащий Маэдросу, голос.       — Все в порядке, это ворона! — не замедлил оповестить нолдоран, — Не против, если я отнесу тебя в лагерь? Я покачала головой, постаралась как можно правдоподобней выразить несогласие.       — Ты понимаешь меня? — глаза его округлились, — Леди Мориэль? Я промолчала. Видя смятение втородомца, усилий стоило не хихикнуть или, чего доброго, не рассмеяться.       — Если, вдруг, это вы, то прошу прощения за фамильярности, я, честно говоря, совсем не подумал сразу… — до чего же мило, но, понимая, что задержаться не могу, да и не желая себя выдать, я тут же вспорхнула, скрывшись из вида, — О, хорошего вечера, — запоздало ппопрощался он. Только я удалилась на достаточное расстояние, как с уст, точнее, клюва, сорвался смех, я никак не могла прервать его, одновременно испытывая и смущение, и разрываясь от веселья.

* * *

      — Ты разговаривал с птицей? — уже через некоторое время, когда Финджкано возратился к костру, уточнил Майтимо.       — Но… она такая дружелюбная! — заявил тот, улыбнувшись, — Я даже держал ее в руках!       — Дейтсивтельно? — встрял в разговор Финдарато, Феанорион щакатил глаза, не зло, скорее насмешливо, — Не знаешь, что могло вызвать такое ее поведение?       — Может, здесь кто-то рядом живет? — осенило рыжеволосого, — И подкармливает ее?       — Ну, оркам дела нет до птиц, — резонно заметил Верховный Король нолдор-изгнанников. Айнон к этому моменту уже удалился, Сулмелдир бессовестно спал, оперевшись о свой меч.       — И то верно, — согласился с ним кузен, выдвинувший теорию, — Да разбудит его кто-нибудь, в самом то деле? — тепкрь уже он, а не Айнон, возмутился.       — Прошу прощения, — обратился к спящему дозорному Фелагунд, — Мне очень жаль вас будить, но мы скоро уйдем, а вам сейчас дежурить, — Золотые Ленточки хихикнул, наблюдая за вежливостью Инголдо.       — А? — воин поднял светловолосую голову, на щеке, там, где он опирался о рукоят, уже красовался красный след, — Ой, я не спал, просто готовился к ночи, честно!