Зов крови

Остаток ночи, ну или уж очень раннего утра, я провела без снов. Радоваться этому или нет — не знала. Зато была другая причина того, что улыбка никак не сходила с лица — произошедшее накануне. С чего то, до конца я так и не поняла, хотелось выглядеть особенно. Я надела платье, прикрепив к горлу на манер отворота белую тканевую салфетку — одну из многих подобных, которыми я устилала корзинки, только чистую, ещё бы было иначе. Жемчужного цвета ленты, между прочим, купленные для создания корзинок, я вместо этого вплела в косу. На платье завязала недавно постиранный и накрахмаленный фартук. Завершающим штрихом были медальон и серьги, так хорошо сочетавшиеся друг с другом. И вот, во всеоружии, в буквальном и переносном смысле, в сапогах и импровезированных внутренних карманах, кое-как вшитых в платье, покоились ножи, а пояс знакомо оттягивал Феникс в ножнах, я вышла из покоев, чуть не забыв про цветок, так и торчавший в волосах, как я и предполагала, совсем иссохший. Как обычно, по уже привычно у маршруту, я направилась сначала на рынок, а уже после, с полной свежих булочек корзинкой к попрошайкам. Также, как и всегда, меня ждали на входе. Я ускорила шаг, стараясь поскорее дойти, на самом деле переполненная радостью, так что губы сами собой растягивались в улыбке.       — Привет! — произнесла я, а пройдя за угол и там же присаживаясь на землю, не боясь того, что испачкаю платье, ну и пусть, отряхну, если что.       — Ты странная, — отметила Маура, подходя и в это же время беря булочку.       — Я знаю.       — Да нет же, — отмахнулась она, — Сегодня. Хотя, вообще тоже.       — Ага, — согласился с ней Кео, — С чего это ты так оделась?       — Как? — спросила я, на самом деле понимая о чем речь, просто желая услышать мнение подопечных.       — Празднично, — отметил Брандин.       — И красиво, — добавила Маура, не желая меня обидеть, но все же…       — А обычно не так? — беспечно, с чего дуться на маленькую девочку, осведомилась я, и сама, под осуждающий взгляд этой самой девочки, беря наугад выпечку, надеясь, что она без мяса, с грибами, например.       — Ну, знаешь, обычно… Ты какая-то странная, но в тоже время скучная, — подумав, рассказала Маура, я рассмеялась:       — Да уж, благодарю за психологический и внешний портрет, — та виноватой не выглядела, так что и я не сочла нужным уточнять, что не в обиде, если что, пусть совесть помучает.       — Так почему? — проигнорировав мою реплику, вновь поинтересовался Кео.       — Ты влюбилась? — предположила, даже не подозревая о том, как верна ее догадка, Виринея.       — Глупости, — я отвернулась, надеясь скрыть румянец, слова девочки вызвали в памяти отчетливый облик Фингона, потом и ночь и все события…       — Точно влюбилась! — заключил Брандин, явно в подобном ничего не смыслящий, но желающий поддержать разговор.       — А даже если и так? — признала я, ни, его от этих детей не скроешь, это их нужно отправить информацию выпытывать, а не орков.       — Это так мило, — протянула Виринея, — А кто он?       — Да какая разница, — перебила ее Маура, — Он богатый?              — Какая ты корыстная! — возмутилась первая. Даже забавно, Маура, чуть ли не самая младшая из всех, но самая серьезная. И, следовало признать, часто рассуждающая достаточно здраво, хотя и действительно меркантильно. Что ж, я даже знала, кто бы ей очень гордился. Эйри явно была бы согласна с маленькой аданет.       — Ну так что? Кто он? — продолжила расспрос старшая.       — А это уже мое дело, — заверила я, улыбнувшись. Еще пара попыток выяснить, кто же мне приглянулся, закончились неудачей. Я с полчаса просидела с попрошайками, потом же распрощалась с ними и отправилась к замку.

* * *

С самого утра Финдэкано обдумывал произошедшее накануне. Все случилось как-то быстро, но, тем не менее, ошибкой он это не счел. И все же, нолдоран решил, что необходимо еще раз переговорить обо всем с Мориэль. И, заодно, в лучших традициях, подарить ей цветы. В конце концов, если она подтвердит сказанные ранее слова… Они вполне могут надеяться на успех. Так-то, давно пора остепениться, только вот, война закончится. А если уж этого не случится, так он хоть проживет, что сколько там отведено, рядом с ней. Согласись она, конечно же. Втородомец отогнал эти мысли, лучше не планировать заранее, вдруг ничего не выйдет? Лучше заняться поисками букета, что вообще может понравиться Мориэль? Кажется, она любит темные цвета, только вот, из черного в Барад Эйтель росло только ужасно ядовитое морне лоте, к тому же, и то исчезло. Нужно спросить у Лауриэль, главная садовница точно должна в этом разбираться. Правда, по совместительству она выполняет никогда ей не поручаемую роль распускательницы сплетен. Впрочем, хуже уже точно не будет. Она на пару с Нимросом и так неплохо поработала в последнее время над тем, чтобы бедного менестреля уже сочли увязавшейся за ним. Найти садовницу труда не составило, денно и нощно она находилась в оранжерее и ухаживала за любимыми растениями, иногда выходила проверить живую изгородь, но изредка.       — Лауриэль? — позвал старший сын Нолофинвэ, просунув голову в непривычно жаркий парник.       — Аран Финдэкано! — незамедлительно отозвалась та, возникнув из зеленых зарослей, и помахала рукой, обтянутой в перепачканную землей перчатку, от грязи отнюдь не спасавшую, — Доброго дня, вы справиться о рсстениях? Хочу вас обрадовать, небыстро, но земля восстанавливается! Правда, там пока еще ничего не растет, ну ничего, это временно! — прервать оптимистичную речь девушки оказалось сложновато.       — Нет-нет, это, конечно, хорошо, но я за другим, — наконец, удалось это сделать ему, — Не затруднит ли тебя подсказать, какие цветы… мне очень неудобно тебя об этом простить, какие цветы можно подарить? — поинтересовался Золотые Ленточки, готовясь, что на следующий жень весь город будет знать о его просьбе, в весьма извращенном варианте.       — О! — Лауриэль оживилась, заговорщески улыбнулась ему, и, хихикнув, предложила: — Розы! Розы любят все.       — Не думаю, что ей это понравится, — возразил Финдэкано, — Хотя, они шипастые, это, наверное, плюс.       — Плюс? — на лице ее отразилось изумление, брови взлетели вверх, — Опишите вашу… избранницу, что ли? — попросила садовница, он подозрительно глянул на нее, гадая, хочет девушка помочь или ей это нужно, чтобы удовлетворить любопытство и понять, о ком речь.       — Она не любит яркие цвета, по-моему, этого достаточно, — коротко ответил нолдоран.       — А характер? — так и не дождавшись ответа, она, поджав губы, заявила: — Так вы хотите угадать с подарком или вручить первые попавшиеся цветы?       — Ну, хорошо, — он уже готов был выдать личину получателя, как вспомнил еще одну подробность, упоминаемую полумайэ, — У нас растет терновник?       — Терновник? Я не думаю, что какой-либо девушке он понравится… — начала было Лауртэль, но втородомец, не церемонясь, перебил ее:       — А ей понравится, она говорила, что у нее дома рос терновник.       — Ну, что же, я поищу, но не уверена, — все еще скептическим тоном ответила нолдиэ, удалившись, что-то еще приговаривая. Вновь появилась она спустя четверть часа, с пустыми руками, но отнюдь не огорченной.       — Ничего нет. — заявила та, — Но вы можете поискать в ближайшем прилеске, к северу от ворот. Там я, кажется, видела его, — под пристальным взглядом господина она повторила: — Правда, нет, можете, если хотите, сами проверить.       — Нет, благодарю, — отказался он. Ничего не поделать. Место, о котором говорит Лауриэль совсем не далеко, так что можно отправиться как раз туда. Знала бы Мориэль, на какие он жертвы отправляется за подарком для нее. Но, прежде чем покидать город, нужно было захватить меч или еще что-нибудь, чем можно срезать терн.

* * *

      — Не подходит, — обратно в небольшой сундук, где хранилось оружие, отправился слишком маленький кинжал. Нолофинвион разочарованно вздохнул, остальное было собрано, а вот с режущим он определиться не мог. Правитель Барад Эйтель расселся на полу собственного кабинета, сверля взглядом многочисленное вооружение, среди которого ничего стоящего или того, что не жалко, обнаружено не было.       — Финьо? — в помещение заглянул до нельзя удивленный Майтимо, — Что ты затеял?       — Ты не знаешь, чем можно срезать терновник? — обреченно поинтересовался тот.       — Моринготто и тысяча валараукар, зачем он тебе? — взягляд кузена был бесценен.       — Подарить, — ответил, не слишком очевидное, нолдо.       — Финьо, ты не думал, что девушкам больше нравятся цветы? — с некой надеждой произнес рыжеволосый, — А если уж на то пошло, то сейчас не сезон цветения терна. Кажется.       — А ей нравится! — заверил он, — Она сама сказала, что у нее он растет дома.       — Погоди, — Феанорион вдруг понял самое главное, — И кто же эта девушка, что бессовестно украла твое сердце? Так, что ты готов отправиться непойми куда за ее любимым растением.       — Может, еще ничего и не выйдет, — осадил его Финджкано.       — То есть ты даже не знаешь, взаимно ли все?       — Нельо! — он не смог вынести взгляд друга, полный сострадания и, в тоже время, усмешки, что ли, — Она говорила, но была ночь, и я хочу уточнить.       — Теперь ясно, — кивнул Майтимо, — Ну, хорошо, пойдем.       — Куда? — не понял тот.       — Ох, Финьо, — закатил глаза кузен, — За терновником твоей подружке, не идти же тебе одному, сейчас опасно за стенами города.       — Нельо, это очень мило с твоей стороны, — нолдоран улыбнулся, выбрав, наконец, достаточно длинный и прочный клинок и сунув тот в ножны.       — Лучше бы устроил военное собрание, в самом то деле, — фыркнул тот, но последний был уверен, не со зла, просто такой уж он, как и все из Первого Дома, в целом. Правда, сетования рыжеволосого по поводу занятия Нолофинвиона прекращаться не желали, так к ним еще и добавились догадки по поводу того, кто же избранница. Пара из них была близка к истине, но прозванный Астальдо упорно молчал — знал, что друг не одобрит Мориэль. С одной стороны, это просто забота, но с другой предрассудки Майтимо о «Темной», как он ее называл, иногда раздражали, неужели о ней и правда может так думать? Да, менестрель иногда странно себя ведет, но в пределах разумного, все они разные, а она и вовсе полумайэ, так что ей простительно.       — Так это «Мориэль», я угадал? — донеслось до него, старший сын Нолофинвэ вздрогнул, с плохо скрываемым ужасом глянул на кузена, — Валараукар, и почему именно она?! — с досадой воскликнул, вызвав возмущенное шиканье выщеупомянутого — они как раз проходили по оживленной улице, — Феанорион.       — Майтимо! — укоризненно произнес Золотые Ленточки. На самом деле, после освобождения тот позволял называть себя этим именем только нескольким близким, остальные же именовали его не иначе, как «Нельофинвэ».*       — Не нужно так говорить, Мори тебе ничего не сделала. Тот еще что-то сказал, но Финдэкано не расслышал. На самом деле, он был и рад возникшей тишине.