Скрытые мотивы.

всей своей душой он бы желал избежать этой встречи, больше не видеть этого уродского лица, надменной снизходительной ухмылки и отличающих его чертой.. радужных глаз. кровь, подобна чугунному поставленному на огонь чайнику, постепенно вскипала в геометрической прогрессии, но в различиях скорости и интенсивности, зависимо от подначек, что непринуждённо произносились этим тошнотворно-сладким голосом. как же бесит.. как хочется врезать кулаком и снести пол головы одним ударом. это ненависть, просто неописуимая ненависть, но вполне обоснованная, даже в своей мере живая, настоящая.. почему же именно ОН заставляет чувствовать эти искренние чувства, которые чужды демону? из-за того что забрал его заслуженное место? в разы сильнее? или же из-за явной полной противоположности? сложно ответить.. хотя и в предпочтении были бы указаны все перечисленные варианты. —ох.. Аказа-Доно, это Вы! замечательные удары, Вы довольно быстро расправились с этими истребителями демонов.. ранга Каноэ.- взглянув на врезавшееся и неудачно напоровшееся на ветку дерева тело, игриво и мягко сказал блондин с детским интересом вглядываясь в форму охотников на демонов, на чьей спине и было выгравировано кандзи со званием чина Семёрки ранее уже живой личности, чьи органы словно разбухвшей мясной кашицей вываливались через порваный от невыдержки давления живот, соответственно проткнутым веткой. видимо в удар не было вложено столько силы, сколько бы потребовалось, чтобы и снести вместе с этим и дерево.. но нет. всё вокруг цело кроме двух растерзанных тел подростков, казалось только пару минут назад вживую столкнувшись с Третьей Высшей Луной. второе тело лежало чуть подаль, разрубленное на пару неровных частей, вероятно.. просто не успел уклониться. «как жалко» сухо произнеслось в мыслях, когда взгляд и выражение лица выражали благоговение и наигранный интерес. узкие розовые брови сомкнулись на переносице, образовав на коже складку. даже сейчас над ним издевались. может.. это и низкий ранг у этих тупиц, да, какое ему дело?! и, как чёрт возьми, этот придурок здесь оказался? вены выступили на лбу с обозначением нарастающего напряжения на равне с гневом и негодованием, руки невольно сжались в кулак, когда Аказа посмотрел на него из подлобья. но словно прочтя мысли, послышался ответ, хотя как и было ожидаемо желания интересоваться и спрашивать вслух подавно у Соямы и не было.—я проходил мимо, думал.. а не сходить ли мне в Квартал Красных Фонарей! знаешь, Аказа-Доно, красивые девушки очень вкусные, а мясцо нежное-нежное~!—промурлыкал Доума, похлопав в ладоши будто дитя, расказавшее свои планы на день и уже довольный ходом своих мыслей. взгляд необычного цвета глаз пал на младшего по званию, что стоял не так уж и далеко, еле сдерживающий свой пылкий гнев лишь от простого оскорбления! это так заводило.. выступающие на лбу вены, суженные зрачки, напряженное тело, оголенная под коротким хаори грудь, что поднималась и опускалась от частого дыхания и видимо быстрого биения сердца из-за выработки адреналина.. вот! просто чудо! такой читаемый, такой простой.. ну, как же не обратить на него внимания, не получив реакцию, которую именно и хотел? в ответ последовало молчание, на полосатом лице появилась доля отвращения, подливало лишь масла в огонь. с чего бы это так просто? совпадение? с шансом менее чем 1%? этот район даже без необходимого пути до Квартала с барделями. явно что-то недоговаривает.. но разбираться не хотелось. телом руководили эмоции, а сознание.. впрочем тоже поддавалось, но сдерживало кулаки. «не надо себя позорить перед этой тварью. тебе было достаточно потратить наималую часть своих сил на двух сопляков, помешавших тебе.» губы шевились, но мысли так и не прозвучали вслух, хотя очевидно, что это уже неважно. слишком он уж прост для прочтения. —оуу((.. Аказа-Доно, неужели вы так устали после схватки?- с наигранной драматичностью поинтересовался блондин, хитро прищурив свои глазки, так и подначивая Аказу сделать первый шаг. это даже не вызвало никакого смятения у Третьего, хотя где-то в глубине сознания терзалось опасение, что отличалось вовсе от привычной густой силы ауры Второго по счёту, но то успешно игнорировалось, пока густые чёрные брови словно от расстерянности опустились, вызывая жалкий взгляд. на лбу лишь выступило больше вен, янтарно-золотые зрачки сузились до размера отверстия в острой иголке, зубы и клыки стиснулись, громко скрепя и чуть ли не трескаясь, правда, быстро регенерируя. слабая точка задета - сила. мышцы конечностей напряглись для рывка и нанесения мгновенного удара. Аказа не терпит, когда его честь и гордость задевают таким наглым образом, находясь на месте выше, прекрасно осознавая как это открывает невидимую глубокую рану, по диагонали пересекающую гордость. губы сомкнулись, корпус тела наклонился вперёд и колени подогнулись, пока левой ногой розоволосый сделал шаг вперёд; хочет метнуться чтобы нанести удар лично. приблизиться, дотронуться до лица или тела, а не используя свою технику. это по-странному возбуждало, вводило в слабую эйфорию давно сгнившую душу лжеца, хитрого актёра и манипулятора. тянуло так, что хотелось не просто положить руку на плечо, как это случилось на недавнем собрании Шести Высших Лун, а вонзить свои тонкие ногти под эту плоть мгновенно, заставив издать болезненный стон, обездвижить и сломить этот стойкий дух. Доума был готов к этому, хотя задумывался о своём плане не так часто, будто одержимый, а редко, но именно перед самой вылазкой с утонченной продуманностью.. стоит наконец показать место своему дорогому Аказе. глубокий вдох.. рывок. это произошло мгновенно, в шею вонзилась тонкая игла, как на зло в чёртову вену.. собственный правый кулак удерживается и обхватывается чужой левой ладонью, тело начинает трясти. подняв голову повыше он видит это лицо.. беззаботная хитрая улыбка, взгляд радужных сранных глаз.. в них что-то не так. при попытке оттянуть руку ничего не выходит, Сояма напрягает мышцы всего тела всё сильнее, до дрожи в руках, головы и ног. —какого чёрта..!-хочется вскрикнуть, но не выходит, только хрип, по телу разливается жгучая слабость и скованность движений, ощущения иглы из шеи пропадает. будто знакомый, но чертовски слабый запах бьёт нос, но он настолько перекрыт эмоциями, искренним раздражением, что даже не удаётся вспомнить.. боль.. розовые брови в удивлении поднимаются, глаза с густыми ресницами в изумление широко раскрываются.. рот же непроизвольно открывается при попытке вдохнуть воздух нормально, но фразу не удаётся договорить, лёгкие адски сжимает. голова немного поникает.. невозможно сделать ни единого движения без затруднения, сильное тело остолбенело! что это была за хрень?! тонкие губы искажаются в маниакальной улыбке, казалось бы нечеловеческой, саркастической, полной безумия и чревоугодия, показывая все белоснежные зубы и острые клыки! вот оно! Аказа стоит перед ним столь беспомощный, слабый и не в силах пошевелиться, даже срегенерировать! разве это не восхитительно? облизывая весь верхний ряд зубов Доума в предвкушении мычит, мягкий взгляд блуждает по телу Соямы. он всегда был слишком жалким, вёл себя как подросток не в силах сдержать гнева в присутствии обладателя радужных глаз. медленно отпуская чужой дрожащий и замерший от действия яда кулак. фаланги пальцев левой руки чуть касаясь проводятся от выпирающих костяшек на кулаке до самого плеча по покрытой в линиях руке, когда он делает шаги ближе и наклоняется, ложа руку на плечо, касаясь ткани открытого хаори.. соблазнительно тихий шёпот изливается из очаровательных губ ещё при человеческой жизни социопата. Доума издаёт тихий издевательский смешок, прежде чем заговорить,—хе-хе~.. глициния особо прекрасна в этом году. прошу, войдите в её вкус, мой дорогой Аказа. уверяю, вам уже это нравится!—пугающая улыбка сходит с его лица, меняясь на невинную обыкновенную ухмылочку. взгляд мечется к лицу Третьего и сразу виден недоуменный, полный ненависти и отвращения взгляд. лицо Соямы говорит само за себя, пока губы в тупых попытках пытаются выдавить из себя хоть слово. на лбу выступает пот, он очевидно даже не в силах понять, что происходит. завораживает.. привлекает. очень странно влечёт, но не до сильной степени.—видимо концентрат яда слишком сильный, Аказа-Доно... но не бойтесь, я всё просчитал и вы не умрёте, разве не чудно? хихи. и мне совсем не составило добыть этот восхитительный цветок с горы Фуджикасане и сделать до невероятности крепкую настойку специально для вас, господин Аказа! мои подчиненные сразу следуют моим приказам, даже не идя на компромисс~.. им несложно устранить мои прихоти, эти людишки такие простенькие. тело полностью обмякло, но не падало, если бы конечно Аказа не додумался расслабить его. а он этого и не сделает, будет непростительно так быстро сдаться и просто упасть на землю. не в его духе, хотя глициния уже довольно скоро достигнет и мышц.. слабые неощутимые вздохи вырываются из губ и ноздрей, но он не задыхается, хоть и скованные органы затрудняют дыхание, но Сояма не позволит себе умереть так просто. на глазах у этого отродья.. хоть он и надеется, что тот не соглал насчёт дозы, но надежда есть. когтистая рука скользит ниже по ключице, обводя пальцами выпирающую кость и опускаясь к груди, затем словно ловкая змея заползая под легкую накидку и нащупывая розовый сосок, немного сжимая его. это неприятно, больно и отвратительно по ощущениям, но Доума скрутил и перекрутил его до боли, заставляя жмуриться Сояму, что продолжает стоять в позе, будто наносит удар. просто безвыходная ситуация. а ведь даже не предполагался такой вариант событий.. по мнению Третьего тот мог лишь увернуться либо принять удар.. это что-то новенькое и до невероятности странное с чертовски отталкивающим подтекстом заглушенного, такого далёкого осознания. недолгое, но при том полное молчание нарушает тот, кому проще говорить. —а вы бы устранили мои прихоти, Аказа-Доно? я был бы рад! давайте всего две, как ваша бывшая должность на почётном месте!~ снизходительно упрекая, промурлыкал Доума, утыкаясь в шею украшенную татуировками, громко вдыхая носом его запах.. до чего приятны мысли о том, что бы мог успеть сделать он до того, как этот слабый дурачок вернёт себе полноценную возможность двигаться и лечить раны.. сколько можно оставить засосов, укусов, отметин, поцелуев и глубоких ран! попробовать его мясо на вкус.. просто попробовать.. войти во вкус. какие замечательные мысли! а этот аромат легкого страха и тех же настоящих негативных чувств..! благоухание, других слов и не подобрать.. молчание. вот единственный ответ. без возражения, матов, громкого язвительного голоса. яд сжимает связки практически не позволяя говорить, лишь издавать хриплые звуки, которые наврядли что-то дадут. полноценно обмякнув, он упирается в плечо обладателя сияющих озорством радужных глаз, что его немного приподнял, отпустив немного подзабытую алую точку, посиневшую от сжатия. —хмм.. сегодня вы так тихи.. знаете, как говорилось в простонародье : молчание - знак согласия! значит вы не против! ура-ура-ура! вы так добры и податливы сегодня, дорогой Аказа!-крепче себе прижимая остеклевшее тело пропел явно довольный своим выполненным планом основатель культа Вечного Рая, держа обе руки под хлипким одеянием на лопатках другого демона, сдерживая себя не воткнуть свои острые ногти под кожу, вызывая судороги.. пока рано. немного пообнимавшись и позволив розоволосому привыкнуть к своему состоянию.. он задумался, обдумывая момент. что ещё можно добавить? пытки, БДСМ, различную стимуляцию, заставить съесть его женское тело?! оох.. как кружится голова.. но.. это не очень подходящее время для игр.. это лес. да, и Музан-сама уж совсем далеко и ему будет даже трудно, может быть вовсе невозможно прочесть и увидеть, чем же занимаются его подчиненные! это просто великолепный план, блондин и не может в себе сомневаться. он гений и намного хуже того, кто мог бы себе представить. тем временем в голове Аказы творилось совсем иное. к горлу подкатил огромный ком тошноты, бросило в холод, дрожь, жар, отчаяние.. вот как.. значит именно это и чувствуют демоны, погибая от яда глицинии? это его первый, настолько тесный контакт с нежно-фиолетовым цветком горы Фуджикасане. впрочем, Доума сейчас тоже чем-то похож на этот цветок. красивый снаружи, но гнилостно опасный внутри для любой демонической сущности, ну, и не только. ещё и для своих последовательниц, но с дорогим Аказой совсем иной случай.. он не будет внутри блондина, а блондин будет в нём. бледные руки неспеша сползают ниже, оставляя в покое лопатки, решительно касаясь талии, лишь притягивая ближе, заставляя плотнее прижаться. на это было лишь одно желание - оттолкнуть, послать и уебать. насколько же он ужасен и противен! что, блядь, в этой доставучей голове твориться? чувствуя как острые ногти касаются ягодиц, предварительно проникнув под белые широкие штаны, царапают кожу, сжимают... заставляет вздрогнуть, сделать бессильное движение рукой, неудачно пытаясь противостоять жгучей слабости и боли. просто невозможно. пальцы левой руки лишь крепче обхватывают немного жесткую полуокружность, с некоторой грубостью вонзаясь в кожу и оставляя протяжные царапины из которых вырисовываются маленькие капли крови, но того уже не видно.. опуская голову и вновь утыкаясь в чужую шею, Доума восхищенно лыбиться, словно в нерешительности начать, удовлетворить своё желание, показать место и сломить.. губы припадают к шее, оставляя влажный поцелуй, второй.. целую дорожку, вплоть до уха и покусывания мочки. затем он снова спускается, чуть сгорбившись для удобства и целует ключицу, крепче сжимает задницу, наслаждаясь её твёрдостью, другая рука нежно царапает лопатку, начинает блуждать по телу в районе доступного, чтобы найти уязвимое место, собрание нервов.. услышать хотя бы тяжелое дыхание, стон, противящее мычание. ничего из этого, на выражение лица розоволосого видно отвращение, он хочет сопротивиться, но не может, пока по лбу напряженно стекает пот, а сердце колотиться не от наслаждения, а боязни. но разве даже такая реакция может остановить? может поцелуям просто не хватает искренности, пылкой любви, а... а доминирует садомазохист с апатией и крайней степени жестокости, что в ещё его недрах прячется под невинной и наивной маской лжеца. —Аказа-Доно, вы не весёлый((..-фальшиво ноет Доума, опуская и прогибая чёрные брови, пока рука не отпускает припухлость и скользит между ягодиц, залезая под ткань фундоси, пока ноготь будто специально, неаккуратным мягким движением задевает его, колечко мышц, заставляя тело Аказы вздрогнуть от первичных ощущений. блондин сразу же улыбается от уха до уха, первая реакция. уже неплохо. но подготавливать он не будет.. будет значительно веселее и ироничней проникнуть внутрь одним движением немного позже. руку он убирает, грубо толкая Третьего от себя, чтобы тот свалился, промычав от боли и негодования. —не расслабляйтесь, Аказа-Доно.. глициния постепенно теряет своё действо, а я совсем ещё ничего не успел. думал одними поцелуями вас можно добиться, а вы оказывается такой недотрога! какой позор.-спускаясь на корточки перед розоволосым, возражает Доума, видя как по земле около головы товарища скапливается лужицей кровь. значит ещё плохо с регенерацией.. замечательно. грубо стягивая с пытающегося встать на ноги Соямы штаны и белье, перед взором виднеется обвисший член, он даже не возбужден! строит из себя недотрогу, не достаёт девушек, так и руками чист. занимательно. лицо покрытого татуировками демона преобретает ещё более противящий облик. нервы на пределе, а обездвижемость почти получается одолеть, но косо и неуклюже. —хммф.. давайте две просьбы за раз! большего я не попрошу, точно-точно!- Второй заливается невинным смехом, проведя по икре розоволосого и грубо вонзает ногти под кожу, от этого слышится болезненное мычание и продолжительный стон, был бы у него сейчас пылкий азарт, что обычно на битвах со столпами.. реакция была бы иной, сейчас спина изгибается и это совсем неприятно, рана заживает медленно. а радужноглазого это забавит, он с трепетом и хитрой игривостью отрывает плоть, слыша ласкающий уши крик отчаяния и звук рвущегося мяса. это делает он. именно таким образом каким хочет. рука в крови, под ногтями кровь и кожа Аказы, а на ладони лежит ещё тёплый кусок мышц, притягивая его к себе он кладет мясо себе на язык, пробуя, а потом уже жуя. не так вкусно, как обычная девушка, но и не хуже простого демона.. ох. запоминающийся момент. —я хочу слышать ваши крики, дорогой Аказа! хочу видеть ваше выражение лица! это меня возбуждает больше обнаженных женщин, удовлетворите меня для начала орально, потом же я хочу войти! хехехе~.. мне нравится, как твои бровки хмурятся, а личико раслывается в такой гримасе, будто ты уже в агонии, Аказа-доно. —тупое прозвище...-сквозь зубы мычит Аказа, ещё отходя от шока и боли. он вовсе не понимает происходящего. —охх.. ну, что же вы! вы не имеете права возразить.-бледную, поверх которой линии стопу обхватывает тонкая рука и незамедлительным резким движением выворачивает её. сердце будто замерло.. чёртов садист! спина вновь выгибается, как и конечности в поисках чего бы ухватиться. это нетерпимо, боль нечем заглушить, икра до сих пор невосстановлена. Аказа коротко кивает, с дрожью в теле сажась на пятую точку и хватаясь за вывернутую конечность. больно. выглядит жалко и беззащитно. с ним играют, даже не приложив силы.. как он вообще смог на это повестись.. мудак. демон садится на колени перед Доумой, пересиливая боль, Второй же, в свою очередь ложит руку на щеку, украшенную дугообразными узорами и втягивает в поцелуй. сначала мягкий, нежный и трепетный, что так и соблазняет.. Сояма неуверенно отвечает, зная, что сопротивление не спасёт. он практически сломлен, но по собственной тупости не хочет этого осознавать, не желая говорить себе насколько он слаб. губы сминаются меж друг другом, атмосфера накаляется, руки блондина ложатся на чужую талию, прижимают к себе и ласкают бока. не отстраняясь, он становится настойчивее, напористым, приоткрывая рот проводит колким языком влажно помечает сухие губы, пытается протиснуться, желая больше насладиться моментом, кусает его нижнюю губу, теперь уже одной рукой гладит по талии, очерчивая мышцы и кости, а второй ласкает сосок, накручивая его и играясь. блондин вновь включает из себя актёра, временно скрывая свои более жестокие намерения, и явно отчасти раздраженный не столь быстрым повиновением Соямы. рот Третьего непроизвольно приоткрывается, а то не остаётся без внимания, чужой язык пользуясь ситуацией проникает внутрь, обводя ряды зубов, стенки нёба, в совсем юрком танце сплетаясь с товарищем, именно тогда что-то меняется более значительно. большие ресницы немного дёргаются, к щёкам приливает алая кровь, придавая им розовый оттенок. это начинает казаться не только отвратительным или неправильным, а наоборот - затягивающим.. он был обделён и лишён возможности получать ласки сразу после того как стал демоном, потерял.. бывшую любовь и искренние чувства. ненависть внутри не меняется, но так же хочется оттолкнуть, обозвать, унизить и отомстить за совершенное, но тело поддаётся инстинктам, вызвав прилив тостерона, желание быть ближе, сократить расстояние, изливать из-за поцелуя приглушенные стоны, наслаждаться тихим мычанием второго. со временем акт приобретает более собственнический оттенок, а это заставляет немного запыхаться и вспотеть, постепенно ощущая слабые, но невероятно необычные покалывания в животу и паху, стало труднее дышать, но в этот раз не от яда глицинии. как ты позволил себе до такого докатиться, Аказа? чужие ласки тебя возбудили и ты легко поддался, или же просто сломался, как несчастный идиот оказавшись в таком положении? поцелуй резко прерывается, на губах друг друга остаётся слюна, постепенно стекающая к подбородку. Доума думает бросить язвый комментарий, но решает не нарушать уже оказавшее на низшего по рангу давление, зная что лишь при любой возможности тот может ударить и свалить подпортив веселье. губы блондина вновь припадают к полосатой шее, оставляя властные поцелуи, засосы, что так и наровят вызвать тихие, но сдерживающиеся стоны. сложно контролировать даже собственное тело.. радужный сухо усмехается над этой мыслью, пока он чувствует как выветривается концентрат, а собственная рука тянется к чужому хаори, срывая его, как конечность вновь скользит к груди, ложиться на против сердца. и вот! звук ломаемых костей, рвущейся плоти.. он достаёт сердце Аказы. когда тот лишь мычит от боли, корчится, пытается извиваться. подло. но ему не стоило расслабляться, настолько медленный темп «сессии» основателя Культа может привести к солнечной ванне. он сжимает главный, всё ещё бьющийся орган руками, что заставляет его лопнуть. брызги попадают на лицо, а облизав свою руку, его зубы впиваются в шею Третьего, во рту появляется металлический привкус. ради такого можно стать и каннибалом, поглащая его кровь, мясо, стоны.. язык обводит место укуса, слизывая кровь, затем он грубо отстраняется, облизывая зубы и оценивающе смотрит на Аказу. ему больно, его рассудок ещё помутнён, он возбужден, в воздухе витает запах крови, а на языке тот привкус. нельзя не признаться, как это опьяняюще возбуждает и вводит в странную эйфорию. по телу двоих раливается жар, а вот обладатель радужных глаз, уже чувствуя некоторое неудобство в штанах, поднимается на ноги, поглаживая розовые волосы, смотря на Сояму сверху вниз.. замечательный вид. —хе-хе.. мне уже не терпиться начать! приступай, дорогой Аказа!-вновь злорадно и снизходительно улыбается, делая шаг вперёд и начав немного тереться паховой зоной о щеку полосатого. в одежде это было не совсем удобно, но разве он должен снимать её сам? глаза с пышными розовыми ресницами широко распахнулись, но сразу недовольно прищурились, Третий поморщился в разочаровании. неужели он это сделает? да, он, мать вашу, даже сексом не занимался ни разу, но какая-то часть души подказывает, подзывая снять белые брюки вместе с фундоси до щиколоток. в полосатую щеку врезается вставший пенис, на конце которого выделяется предэякулят. руки с робкостью, не особо уверенно обхватывают стоящий орган, на лице выражается отвращение с искренним отсутствием понимания, что надо делать дальше. —твоё выражение лица такое милое сейчас! но не мешкайся, просто бери и соси. с уже некоторым нетерпением пролепетал Доума, когда его пульсирующий орган начал скользить вперёд-назад между ладоней, от движения тазом. замерев и смотрев на это, рот розоволосого открылся, в предвкушение чего-то возразить, но не успел, руки мгновенно разошлись по сторонам, а в горло врезался стоячий колом член, чья крайняя плоть от острости зубов полосатого демона повредилась, но мгновенно зажила, практически сразу сработал рвотный рефлекс, но стойко и крепко ухватив короткие волосы, блондин взял инициативу на себя, небрежно долбясь в чужой рот, пока в бёдра упирались тёмные пальцы в вовсе неудавшейся попытке оттолкнуть. так было и вовсе тяжело дышать, на густых ресницах по краям глаз скопились слезинки, хотелось прокашляться, нормально вздохнуть, но чертова слабость не позволяла. из носа потекли сопли, золотистые глаза в голубых склерах смотрели на ненавистное лицо, немного жмурясь, пока по щекам стекали слёзы тонкими струями, и в этой тишине слышалась кокофония звуков из шлепков, толчков и мурчащим мычанием Доумы, что наслаждался видом этого прелестного личика, смотревшегося ещё более завораживающе в безмятежных попытках освободить себя от этой ноши и насильно принимающий в свой рот пенис, обволакивающий в приятную влагу и тепло генеталию, немного сжимающий и давящий изнутри. —ха-аа.. так-то лучше! но ты всё равно это делаешь так плохо. старайся не касаться его зубами, дорогой Аказа. резко отпустив короткие волосы «Ангел» отпустил Сояму, позволив ему нервно и неистово надышаться, откашливаясь и пытаясь забыть эти отвратные ощущения, пока во рту оставалось неприятное и давящее чувство инородного предмета. —тцц.. чёртов ублюдок..-пробурчал Аказа, хмурясь и закатывая глаза. грудь только-только начала заживать, после срегенерировавшей ноги. он только и ждёт, когда эта ебучая настойка выветриться и он сможет скоординированно вьебать и быстро уйти. Второй Высший лишь усмехнулся, очевидно слыша тихое ругательство и погладил того по волосам, проводя пальцами до виска, затем к уху, которое насквозь протыкает и рвёт хрящи своими пальцами, вызывая в данном месте кровотечение и заставляя прошипеть младшего от не очень приятных ощущений. —а теперь, Аказа-Доно, ты должен сам это сделать! вы же сможете? я в вас верю!-с преободряющей ухмылочкой пролепетал радужноглазый, перебирая между пальцами разделенное на совсем неравные части ухо, переминая его, будто желая до конца оторвать. переходя сквозь наконец переходимую черту гордости, хоть и нехотя, его губы припадают к чужой головке, безинициативно посасывая её, проводя языком неуклюжие круговые движения по диаметру и пытаясь брать постепенно глубже. «поскорее бы это закончилось..» лишь мелькало в мыслях, пока в процесс немного вовлекало, а член погружался в неопытные, но всё же столь приятные ласки, а руки уже обхватывали чужие бёдра. отвратительно.. но он же никому не расскажет, верно? судя по его немалозначительным стонам, поглаживающим движаниям во волосам и заботливому мятию уха.. он просто издевается и насмехается над сексуальной неопытностью более чем 200-летнего девственника. никогда не стоит смотреть на этого радужноглазого придурка хоть с каким-то доверием. —вот-вот! вы же умеете стараться, когда хотите, дорогой Аказа! мне по нраву ваши ласки языком. может вам бы стоило этому поучиться у женщин? съязвил, но Аказа проигнорировал, немного ускоряясь, позволяя появляться на щеке бугорку, самостоятельно же врезая его туда. движения стали менее неловкими, но такими же медленными и старательными, с той же долей блеска непризнания в янтарных глазах. и эта чёрвствость, неопытность и отсутствие желание лишь заводило, хотелось подначить, грубо врезаться в стенку горла и доставить дискомфорт, пока по телу будет разливаться раздраженная страсть, желание подтолкнуть, не просто поиздеваться.. при процессе сломать. ещё несколько минут таких посасываний и движения стали более сосредоточенными и прямыми, а в голову будто пришла навязчивая мысль продолжить, ради свободы и, глупо говоря, отдаться.. даже позабыв о том, как тело вновь возвращается к норме, мышцы постепенно освобождаются от скованности. влажный язык проводится от основания до самой головки, слизывая кончиком выделяющийся предэкульят, а после круговыми движениями проводя по крайней плоти, немного дразняще прикусывая розовый конец полового члена, беря в рот и намечая во время глотания некоторые выступающие вены, выпухлости. такой Сояма нравится в разы, да, во сколько же вжился в роль, от чего из прикрытого рта и прикусанной нижней губы слышно удовлетворенное мычание, довольное рычание.. может стоит на следующее возможное собрание молодых лун тоже принести крепкого концентрата из глицинии..? было бы неплохо.. —хе-хе.. Вам это так нравится? ура! разве это не замечательно, Аказа-Доно! вы так увлеклись, что я вот-вот готов кончить! но вам бы стоило работать ротиком быстрее, чтобы я не заскучал, а то может вы не так уж и хороши.. подначивание сработало - руки Аказы крепче сжали бедра блондина, тот взял разом почти до самого основания, сдерживая кашель и значительно повышая скорость своих движения, стараясь не отставать от собственных манипуляций. причмокивания стали более громкими, настойчивыми, а брови практически пересеклись на переносице. Третий усердно работал языком, ртом, легкими покусываниями, пока бледная рука запустилась в не очень густые волосы необычного окраса, сжимая их, заставляя брать от самого конца до основания и не отставать от темпа, которого хотел сам «Ангел». —нххаа.. м-мм.. вот так, ещё немного.. какой хороший мальчик.. нашёптывал Доума, откидывая голову назад и с благоговением закатывая глаза, чувствуя как по телу разливается и окутывает жар, приятная дрожь.. мышцы и суставы сжимаются, обе руки плотно и крепко прижимают покрытую полосками голову к паху, заставляя ненароком носом уткнуться в светлые лобковые волосы и подавиться слюной, скорчившись от неожиданности; пока собственные мышцы таза до невероятности напрягаются, а затем мгновенно расслабляются, чувствуя незабываемый кайф и наслаждение, выражающийся в громком стоне. Аказа при возможности сразу отстраняется, и будто выйдя из транса с отвращением чувствует как по языку, носу и подбородку, а к этому ещё немного и по стенкам горла стекает вязкое семя. живот скрутило, сильно затошнило от этого ужасного привкуса и ощущения, так что он сразу сплюнул на земь сперму этого гандона и отпустил его бёдра, сузив глаза и язво посмотрев на лицо паршивца, что облизнул ряд зубов, после скривив губы в надменной улыбке, но посмотрев на земь и заметив белую пенку слюны с вязской субстанцией нахмурился, его взгляд резко похолодел и вводил в дрожь. когтистая рука замахнулась, нанося удар и заставляя упасть на землю, после впечатывая лицо Третьего в землю своей ногой, ломая нос. —и кто тебе вообще разрешал это делать, дорогой Аказа? я думал вы окажитесь не таким глупым и я могу быть с вами более снизходительным.. ну, между прочим, не буду томить. довольно холодно и резко, не по своей манере сказал Доума, убирая ногу с головы и располагаясь позади Аказы, пока он не успел осознать. вставая на его икры коленями не дав возможности встать и свалить к долгожданной свободе из этих мучительных пут, грубо обхватывает его по бокам, прижимая к себе, от чего тот шипя выгибает спину и непроизвольно встаёт раком. ещё стоящий пенис начинает похотливо, но грубо тереться между ягодиц, предпринимая редкие попытки вторгнуться внутрь узкого колечка мышц. —ОТПУСТИ МЕНЯ, ИДИОТА КУСОК!-возражает Сояма, но его сразу заставляют заткнуться молниеносно сведенные и немного закрученные руки за спину, голова утыкается носом в землю, даже пошевелиться нельзя, он обездвижен, хотя эта ебучая глициния уже покинула его грешное тело. Доума молчит, с пренебрежением смотря на него и держа руки вместе в цепком замке, не позволяя пошевелиться, даже дать разрешение возможности попытаться достойно сопротивиться для отталкивания. бледное лицо покрытое татуировками помимо чужого эякулята пачкается в песке, камнях и собственной крови, щеку и нос неприятно вжимает в твёрдую поверхность, правый глаз не удаётся открыть.. что за чертовщина?! лишь мысленно звучит в голове, пока кровь закипает внутри тела, усиливая кровоток кровообращения, подгоняя кровь к лицу, вновь вырабатывая адреналин, реальный спектр эмоций и чувств.. не хотел бы Аказа терять девственность именно так, именно таким способом, именно с.. этой личностью. член продолжает скользить между двух частей упругой задницы, своеобразно надрачиваясь, ещё больше возбуждая Второго и усиливая желание войти в эту нетронутую дырку, расстянуть, присвоить его, подчинить.. в голову опять лезут скверные эмоции, а на лице расползается саркастическая улыбка, прежде чем он укнётся прямо в отверстие ануса головкой. —думаю тут будет туго.. ну же... Аказа-Доно, расслабьтесь, позвольте мне войти! а последовали в ответ лишь звуки сопротивления, что конечно ничего не дали. якобы с тоской вздохнув, Доума положил руку на левую ягодицу, обхватывая и сжимая, пальцами создавая рельеф от хватки и частично вонзаясь ногтями в кожу, прокалывая её. так даже мягче держать было, в отличие от того раза, когда он делал это в ином положении. рука чуть оттянула кусок мышц в сторону, открывая больший вид и немного увеличивая проход. —хмм.. только не говорите, что я вас не предупреждал!( с тем же актёрским мастерством пролепетал блондин, одним язвым и резким толчком входя во всю длину, опираясь и прижимаясь к другому телу, нависая над ним, наслаждаясь звонким криком Аказы, что гулом разносился по.. пустой округе, как он выгибает спину, пытаясь вырваться и избежать этих болезненно отзывающих по всему телу и нервам ощущений, чужого присутствия внутри себя, тепла.. помимо того, что вызвано недавним прибытком адреналина из-за сильной эмоции гнева. —оох.. вы так туги, дорогой Аказа.. а я и не знал. теперь из глаз потоком льются слёзы, слишком и резко было.. не смог сдержать, и теперь солёная вода идёт в перемешку с той кашей на его лице, что описана ранее. дыхание перехватило, внутри чувствуется совсем непривычное пульсирующее тепло, жара. хоть тело и регенирует, но расстянуть теперь особо не выйдет - при каждом заживлении будет вновь больно, а Сояма это кажется уже прекрасно осознает. дав немного привыкнуть к ощущениям своему «лучшему другу», Доума делает первый толчок, практически полностью высовывая агрегат из тесного, но чертовски приятного и комфортного места, прежде чем вновь грубо прильнуть во всю длину. из уст доносится мычание, пока из губ розоволосого слышен всхлип и болезненный полустон. блондин начал двигаться прижимаясь грудью к татуированной спине, утыкаясь своей мордой в шею, ключицы, впиваясь своими клыками в кожу, чувствуя на языке сладкий, но одновременно отталкивающий вкус железа и двигаясь, стараясь задевать определенную точку, уязвимый комочек нервов в потенциальных местах, зная что это доставит больше звуков, реакции из-за опыта с прошлыми.. партнёршами. из уст вырываются более нежные и громкие стоны, когда так называемая точка «G» оказывается найденной, руки всё ещё плотно и грубо сжаты за спиной, ключица покрывается укусами, засосами, что мгновенно заживают. тело сжимается изнутри, всё полыхает. становится просто невероятно сопротивляться, сознание поглащает желание, даже несмотря на очевидную резкость, но аккуратность в движениях Второго. впрочем, перед этим сложно устоять, лес теперь вновь погружается в ту же, но другую кокохонию и оркестр звуков.. шлепки, стоны, мычание, всхлипы.. и ничего не теряет своей интенсивности. лишь одно удовольствие в которое можешь попытаться погрузиться, но не выберешься, лишь когда не устанешь. —да-да.. продолжайте издавать эти замечательные звуки, мой дорогой Аказа!~ как ни в чём не бывало промурчал Доума на ушко, сохраняя невозмутимое выражение своих глаз и наращивая темп, сначала постепенно, а потом резко, неожиданно, со всей дури проталкиваясь внутрь, издавая рычание неописуемого наслаждения и слыша в ответ такие же, столь откровенные стоны, подогревающие нутро сильнее, усиливающее желание.. рука резко отпускает тугую задницу и тяжко шлепает её, на это следует сдавленное мычание, явно подбадривающее, а не осуждающее. всхлипы тоже звучат приятно, без ощущения в них подтекста боли.. прекрасно. Сояма кончил первым, семя с сопровождающим его освобождение звонким стоном выгибался в спине, извиваясь, но из-за той же обездвижемости это у него не выходило, дыхание на секунду прервалось, движения таза Второго ещё продолжились, прежде чем он не излился, крепко и яростно прижавшись к Аказе со спины и замерев. в один миг наступила полная тишина, помимо тяжелого и прерывистого дыхания Третьей Высшей Луны, тем временем, как другой оставался, казалось, совершенно спокойным, но без каких-либо сомнений удовлетворенным. —ххе.. мы бы могли заниматься этим часами, но я боюсь подобрал не совсем удобное место, моя оплошность, хех~!—губы изогнулись в невинной улыбке, прежде чем он продолжил,—Аказа-Доно.. я ещё бы хотел успеть насладиться плотью юной девы.. извините, но это была просто прекрасная встреча! вы были сегодня так эмоциональны, думаю нам бы стоило это как-то повторить! отпуская сведенные руки и приятную на ощупь задницу, совсем прямо признаётся Доума, как бы неловко усмехаясь и покидая «уютное местечко», натягивая обратно на себя белье и брюки, затем, практически мгновенно пропадая из виду, пока Аказа приходит в себя и поднимается на колени, выравнивая дыхание. —блядский упырок..-полным ненавистью, но некоторой мягкостью и усталостью мямлет желтоглазый в след, наскоро одеваясь, идя к ближайшему пруду, дабы умыть лицо и оставляя порванноё хаори там же.. лучше взять новое, чем заштопать это, напоминавшее о случившемся.