Талант и его поклоник.

—————————♡—————————

      Когда Чимин увидел Юнги впервые, тот ему жутко не понравился. Казалось, на лице этого парня навечно отпечаталось осеннее хмурое небо Сеула: он был невысокий, щуплый и, говоря откровенно, совсем не красивый. Коротко стриженные черные волосы слегка топорщились на макушке, губы ниточкой, маленькие глазки и не по корейским меркам широковатый нос. В общем, было совершенно не понятно, почему остальные с откровенной симпатией и даже немного с трепетом относились к этому неразговорчивому хёну. Да и со второго и с третьего взгляда до Пака не доходило обаяние Юнги или Шуги, как звали его все в коллективе. Почему такое трепетное отношение вызывал этот отстраненный хён - совершенно не доходило до парня. Намджун, не таясь, в лицо называл его гением. Джин моментально бросал все дела и ставил перед Юнги, стоило тому только зайти на кухню, горячий чёрный кофе без сахара и накладывал из тарелок лучшие кусочки. Тэхен, с которым у Пака сразу же завязалась крепкая дружба, с придыханием однажды сказал: — Юнги-хён очень мудрый и душевный. Ты и сам, Чимин-а, увидишь это однажды. Хосок, который был лучшим другом Шуги, насколько тот вообще мог дружить, так рьяно защищал его границы и оберегал отдых, что Чимину было немного завидно. Он совершенно не понимал, чем можно было заслужить такое явное поклонение. Макнэ, глядя на этого хёна, порой застывал в блаженстве, когда Юнги требовалась хоть малейшая помощь.       Никакой душевности, если честно, Чимин так и не смог разглядеть в те редкие моменты встреч со старшим хёном. Да и встречались они не так чтобы часто. Казалось, как такое возможно? Ведь они семеро постоянно были вместе: на хореографии, на занятиях по вокалу, что там говорить, даже спальня у них была общая. Но тем не менее Юнги был как будто постоянно отстранен. Два его состояния просто выбешивали активного и тактильного Чимина. Да что за хрень: либо спать постоянно, либо мысленно готовиться ко сну. Даже в танцклассе он умудрялся быть незаметным. Внимательно слушая хореографа, Мин никогда не возражал и молча из раза в раз отрабатывал сложные движения. По окончании тренировок он так же незаметно уходил в свою студию работать над музыкой, коротко и ясно выбросив в воздух: «Я у себя».       Спать парни всегда ложились, не дожидаясь странного хена, даже лидер, который каждую свободную минуту норовил провести в святая святых Юнги, приходил и укладывался отдыхать намного раньше, развлекая мемберов богатырским храпом.       И только иногда, когда сон сбегал от Чимина, от тяжелых мыслей он наблюдал за появлением Шуги на короткий сон. Тихонечко, мышкой прошмыгнув из душа и надев ночные штаны, Мин залезал на второй ярус своей кровати. Вообще-то, его кровать по распределению изначально была внизу, но он одной короткой фразой отдал ее макнэ. Не объясняя и не объясняясь, коротко сказал: «Мелкий, ты внизу». Спал он тоже тихо, никому не мешая, как казалось спящему под ним Чимину - даже не шевелясь ни разу за ночь, в любую погоду будучи закутанным с головой в одеяло. Только просыпаться не любил, и разбудить этого молчаливого хёна было еще той проблемой. К счастью, эту сложную миссию чаще всего брал на себя Сокджин, который изначально, как самый старший, чувствовал свою ответственность практически наравне с лидером.       И только однажды, когда все были тотально заняты скорым завтраком перед ответственным мероприятием, на которое уже слегка опаздывали, а Юнги продолжал спать, лидер отправил Пака разбудить соню.       Вот тогда, наверное, впервые у Чимина появились проблески интереса к самому тихому члену группы.       Зайдя в затемненную спальню и несмело примеряясь, чтобы отыскать плечо, за которое хотел потрепать, чтобы разбудить, Чимин жутко трусил. Ну никак он не мог понять странную для себя боязнь человека, который ему, по сути, ничего и не сделал плохого, ну, молчит чаще всего, где-то даже игнорит, но это и все. Что в этом такого, к тому же у Чимина сложились прекрасные отношения со всеми ребятами, где большая часть группы были одногодками. Да и Тэхён с Чонгуком всегда были рядом, были готовы разделить, ну, или возглавить любой движ.       Отыскав плечо, по крайней мере надеясь, что это плечо, Чимин несмело прикоснулся и тихо сказал:       — Хён, проснись, надо позавтракать и выезжать, у нас интервью сегодня важное.       Не дождавшись реакции, Пак ощутимо труханул чужое тело. Реакция спящего заставила его отшатнуться.       Шуга, коротко вскрикнув, откинул с головы одеяло, приоткрыл глаза и загородил лицо рукой, как будто ожидая удара.       — Нет, не надо, — прохрипел он.       Офигевший Чимин только и мог, что молча пялиться, пока парень не сфокусировал глаза, тихо пробормотав:       — Извини, напугал тебя, не люблю резко просыпаться. Не сказав больше ни слова, Шуга откинул одеяло и, по привычке аккуратно застелив кровать, спустился с нее и так же молча пошел в душ.       День шел своим чередом, но что-то все равно незримо изменилось. Чимин не мог понять свои эмоции от испытанного утром происшествия. Хотя Юнги и ни словом, ни взглядом не дал понять, что его это побеспокоило или задело, Чимин все чаще ловил себя на мысли, что ему хочется заглянуть в эту странную голову и хорошенько покопаться там, чтобы обнаружить и излечить боль, которая ее наполняет.       Еще одним немаловажным фактором в этом непонятном желании было то, что Чимину пришлось окунуться в раннее творчество Юнги, которое просто размазало его, буквально разнесло на молекулы.       Отвечая на одни и те же, уже поднадоевшие вопросы, парни к концу интервью странно всполошились. Небольшой переполох вызвал вопрос от ведущего для Юнги о том, не сложно ли ему, андеграундному рэперу, переходить в новый для себя формат работы. Лидер откровенно напрягся, когда Юнги практически обвинили в том, что его ранние тексты были на грани фола. С нецензурной лексикой и агрессивной подачей.       С нечитаемым лицом Шуга просто тихо ответил: — У нас всех есть прошлое, мое было именно таким - сложным, как и песни, которые тогда писались. Сейчас я полностью удовлетворен тем направлением, в котором движется группа.       Оказавшись в общаге, Чимин первым делом загуглил песни под сценическим псевдонимом Мина, который столь любезно сообщил ведущий. Перебрав кучу разных ссылок, он с трудом отыскал любительское видео в отвратительном качестве, но зато залитым полностью от начала до конца.       При первых же звуках рычащего раненым диким зверем голоса Чимин побледнел и выключил запись. Его тошнило, на лице выступила испарина, а голова кружилась. Прихватив наушники, тихонько пробравшись мимо парней, суетящихся на кухне, он выскочил на лестницу. Плотно закрыв двери и воткнув в уши наушники, он нажал плей. Слушая бесконечное количество раз на повторе трек, он даже не замечал, что по лицу льются слезы, а зубы впиваются в кулак, мешая вырваться горестным всхлипам. Кажется, в этот момент Чимин понял, почему Шугу называют гением. Его исполнение поднимало дыбом волосы на руках, а мурашки и дрожь - пронизывали тело. Рычащий жёсткий голос выворачивал наружу все самое худшее в человеке, под этот микс хотелось, как минимум, кому-нибудь смачно врезать, а как максимум - собственными руками вырвать сердце. Экспрессивное исполнение закладывало в голову картинки жуткого маньяка, стоящего над растерзанным телом своей жертвы. Такой Юнги откровенно пугал - до дрожи и до бешено колотящегося сердца. Но вместе с тем исполнение наполняло грудь и душу странным восхитительным восторгом. Чимин в этот момент представил себя на вершине Эвереста. Фантомно ощутил дрожащие икры ног, утомлённые сложным подъёмом, сжатую от нехватки кислорода грудь и бешеный восторг от покорения желанной цели. Казалось, ещё миг и горло и рот разорвёт дикий крик, отпускающий весь негатив, осевший на плечах за многие годы.       Не в силах совладать с эмоциями наполняющими его, парень в полуобморочном состоянии опустился на грязную плитку пола, прижав к груди и обхватив колени руками. Опустив на них голову, он судорожно, с всхлипами, рыдал, захлебываясь, будучи не в силах остановиться и выкинуть из души роковой голос, жестко читающий о том, что весь мир - дерьмо и людишки, наполняющие его, достойны только одного... Сдохнуть.       — Да что ж за ад в душе ты держишь, странный и настолько талантливый хён Мин Юнги, — в бешенном ритме билось сердце Пака. Просидев на лестнице пару часов, Чимин тихонько прошмыгнул в спальню, отказавшись от ужина и вечерних посиделок. С трудом заснув этой ночью и проснувшись посреди неё от кошмаров, он услышал сверху себя спокойный голос:       — Не спится? Это потому что голодный лег. Иди поешь, мы тебе там рисовый пирог оставили.

—————————♡—————————