В следующий раз не забудь сладкое к чаю

— О, Ками-сама, этот день выдался тяжёлым, — устало протянул парень, зайдя в комнату. Он прошел в конец комнаты и сел на колени на футон. — Давно я так не потел, столько дел за сегодня надо было решить, и половина даже не сделана. У одной семьи, отвечающих за продукты, урожайность увяла. Владельцы торговых точек "Золотое вино" и "Медовый рай" снова повздорили за место на большом рынке и за клиентов, пришлось находить компромисс. И прочие, прочие... Задачи, которыми должна заниматься комиссия Симин! Асуки! В комнату вбежала девушка в синем кимоно, связанного белым поясом, завязанным сзади бантом. Ее черные смолистые волосы собраны в высокий пучок, на бледном лице служанки осело волнение. Асуки встала перед ним и поклонилась, сложив руки впереди. — Да, Господин Теруо, я могу чем-то помочь? — Асуки, как моя заместительница, я могу тебя спросить, почему такими делами, как конфликты между торговцами, поставкой дров и прочими занимаюсь я, а не комиссия Симин? Я обосновал её, чтобы её члены устраняли такие задачи, пока я разбираюсь с более масштабными и важными проблемами. Не то чтобы я обесценивал проблемы моего народа, но я не могу разорваться, быдь и тут, и там, потому мне и нужна помощь комиссии. — Да, Господин. Понимаете, дело в том, что многие люди из комиссии решают дела в западной, северной и восточной частях Каори. В последнее время совершаются все больше и больше преступлений, начиная от мелких краж, заканчивая убийствами. Ходят слухи, что в город проникли враги, и Симин занимается расследованием. — А полиция? Она бездействует? Служанка огорчённо кивнула головой. — Увы, Господин Зонтик. Я множество раз отправляла им письма с жалобами на их бездействие. На все претензии они отвечали, что не в их компетенции разбираться с такими жалкими проблемами. — Хм... Впрочем, я не удивлен. Сто двадцать лет назад была основана Каоривская полиция. Тогда эта профессия была почитаемой, а сейчас единственное что под силу этим обалдуям — ликвидация булочек с полок пекарни, — процедил Зонтик и сжал кулаки на коленях, сминая льняную ткань юкаты. — Так значит, в комиссии не осталось никого? — М... Не совсем, Господин. В комиссии остались люди, но у них завал. Поступает множество жалоб из деревень и поселений, близко расположенных к границе территории Каори. В этом я подробностей не знаю, но вроде бы их заявления были в том, что город забирает себе территорию, и места на высадку круп и овощей не хватает. Сами знаете, скоро зима, нужно готовить запасы. Зонтик приложил палец к подбородку и тяжело вздохнул, а потом улыбнулся. — Что ж, полагаю, я должен справиться со всеми делами в ближайший месяц-полтора, — в чистых, голубых глазах яркой молнией блеснула искра, а в улыбке чувствовалась уверенность. Улыбка на лице Асуки сама по себе невольно возникла. Она искренне восхищалась своим Господином, он был человек-слово: если он сказал, он это сделает. Если Зонтик сказал, что справится со всеми делами за максимум полтора месяца, он это сделает. Девушка в нем не сомневалась. — А, Господин, я хотела бы предложить вам завтра отправить в северную часть Каори отправить Куромаку Такагаме. Из размышлений Зонтика вывело упоминание имени одного из его служителей. — Извините? Куромаку вроде бы в другой стране в другом городе, ушел неделю назад вместе с Ромео, и должен вернуться через полторы или две. Завтра не смо-... — Осмелюсь перебить, Господин Теруо. Они вернулись сегодня днём. Глаза Зонтика распахнулись в изумлении. Он отправил Куромаку и Ромео на миссию, в которой те выступали в роли гонцов, приказал передать более двухсот писем с приглашением, указов и сообщений в разные города страны, и вернулся так рано. В целом, он даже рад. Куромаку был его любимым мечником, который верой и правдой предан Зонтику. Талантливый мужчина, лучший выпускник Академии за последние пятьдесят лет. Ромео же тоже был талантливым и сильным мечником. Вечно улыбающийся мальчик, ищущий свою вторую половинку. — Правда? Они пришли раньше ожидаемого мной времени. — Он, Куромаку-сан, занёс отчёт о выполненной миссии. Он хотел повидаться с вами, но когда узнал что вы заняты, сказал что зайдет позже. — Ах, какая жалость. Я был бы не против повидаться с лучшим мечником, — добрая и одновременно ехидная улыбка расплылась на его лице. — Господин Зонтик, если он вам нужен прямо-таки сейчас, мы можем его вызвать. — Не думаю, что это хорошая идея. Куромаку наверняка уставший после задания, да и наверное хочет наконец побыть в кругу семьи, после нескольких дней отсутствия. Но благодарю, что вы просветили меня, что Такагаме возвратился. Что ж, можешь идти ложиться, благодарю за все сказанное, мне поможет. Спокойной ночи вам и всем остальным дамам! Асуки кивнула и, тоже пожелав спокойной ночи, вышла и закрыла сёдзи. Зонтик встал и вышел на террасу. Дворец Теруо располагался на горе, возвышался над городом. К нему вела с самого низа каменная тропинка, увенчанная кустами жёлтых хризантем. Отсюда, с вышины, был прекрасно виден город, уже потихоньку готовящийся к предстоящему празднику: в некоторых местах уже были развешаны флажки и плакаты и улицы освещались гирляндами. Зонтик смотрит на эту картину каждый день, каждый вечер и каждую ночь. Но она от этого менее захватывающей не становится. Конечно, самые дальние от взора дома сливались с черным ночным небом. До них жители, желающие украсить город чтобы он светился как днём, ещё доберутся. Только точки, что были горящие от света внутри окна, выдавали их. Чем ближе к центру Каори, тем ярче и светлее. Часто стали попадаться уличные фонарные столбы и фонарики, висящие на верёвках от дома к дому. В сердце города величается пруд, освещенный гирляндами, фонарями и украшен флажками, из которого на каменной плите сидит гранитная фигура лиса с девятью хвостами, что расправились веером. Гранитный лис гордо задирал мордочку. Девятихвостый лис — главное знамение Каори. Отличительная черта. Клан девятихвостого представляли Кицунэ и Дзинко. Клан Теруо — прямой наследник Девятихвостого лиса. Зонтик взял расчёску и начал аккуратно расчёсывать свои длинные голубые волосы, доходившие до бедер. Расческа прошлась по ним так легко, без усилий, словно горячий нож по маслу. Он аккуратно обходил лисьи ушки, торчавшие из его макушки. Изнутри них торчат пушистый белый мех. Дзинко перешёл на хвосты — на свои семь хвостов. Шерсть на них была немного грубее, тем не менее ее было приятно гладить. Спрашиваете, почему семь, ведь потомок девятихвостого лиса должен иметь, соответственно, девять хвостов. Дело в том, что Зонтику немного больше пятисот лет. По человеческим меркам, это прожить примерно пять-восемь жизней, но по факту, Господин Теруо ещё молод. В жизни обычных людей ему бы было наверное где-то тридцать, а может больше или меньше. Седьмой хвост также обусловлен невероятной силой его обладателя. Городские легенды рассказывают, что одной усилием лишь одной ладони наследник может оставить от целого дома одни лишь кирпичи да черепицу. Сами хвосты, кстати, выходили из поясницы, чуть выше ягодиц. Чтобы парню было легче, швеи соткали для него специальное кимоно — оно было на пуговицах в том месте, где начинался пучок хвостов. Благодаря пуговкам, надевание кимоно становится легче в плане того, что хвосты не надо прятать под тканью, но застегнуть все становится такой проблемой, что Зонтику нужна помощь служанок. Это уже вошло в обычай, так что никто не жалуется (но Зонтик все равно каждый день благодарит по несколько раз служанок за помощь). Порывистый ветер проник через открытые на террасу сёдзи, и ударил в голову Зонтика, что сидел спиной к ним. Поток воздуха принес с собой вместе с прохладой лепестки Сакуры. Розовые листочки оседали на голове Дзинко. Один такой смог упасть прямо на лисье ушко, но в мгновение Ока розовый листик медленно, точно в танце, начал падать на пол. Уши лиса навострились и стали дёргаться. Зонтик уловил звуки бега по траве и камням, а доносились они со стороны раздвинутых сёдзи. Но парень как сидел спиной к ним на коленях, так и сидит. Почти неподвижно, словно статуя. Хвосты тоже будто застыли на полу, не трепались даже. Острые когти на пальцах рук стучали по коленям. Дзинко пользовался ими, словно оружием в опасных моментах, когда рядом не было стражи. Легко режущие плоть, словно ножницы бумагу. Не мог же наследник Девятихвостого лиса оставаться беспомощным. Нет, никогда. Парень отчётливо услышал, как кто-то приземлился на террасу, и по различимому звяканью катаны в ножнах возможно даже определил кто это. Лёгкая улыбка поселилась на лице Зонтика. Хвосты поднялись и все возбуждённо, беспорядочно метались из стороны в сторону. Он был готов поклясться, что тот, кто заявился на его террасу, пустил тихий смешок. Этот кто-то сказал: — Здравствуйте, Господин Теруо. Родной и томный голос парня эхом пронесся по комнате. Зонтик поднялся, шелковая ткань кимоно зашелестела и пошел к гостю навстречу. Он встал перед мужчиной и тихо произнес: — Здравствуй, Куромаку-кун, — мягкая улыбка все также красовалась на личике Дзинко. — Зачем пожаловал в столь поздний час? Я думал, после длительной миссии ты бы хотел провести время с семьёй. — Господин, я... Я пришел, чтобы проведать вас! — М? Проведать? Ха-ха... Милашка, что же со мной могло случиться, что тебе понадобилось навестить меня? Аккуратная и изящная рука Зонтик взяла лицо Куромаку. Серые глаза мечника всегда напоминали Теруо грозовые тучи, дождь и туман. — Да, и кстати, можешь отбросить это обращение. Называй по имени. Тут никого нет. — Да, Зонтик. Я пришел, чтобы узнать как ты. Я приходил сегодня, но тебя не было. Когда я спросил у служанок, где ты, они сказали что Господин в южной части Коари, налаживал некоторые дела. И вот, прогуливаясь внизу горы, я заметил в твоей комнате горящий свет. Я подумал, что раз никто не заходит в комнату главы Каори, значит он в своих покоях... — Ах, значит мой любимый мечник пришел сюда чтобы узнать как я? Это так мило, — он закрыл глаза и посмеялся, а потом убрал свою руку, держащую его за подбородок. — Куромаку, встань. Он послушался и перед глазами Зонтика предстал мечник в полном росте. Куромаку был облачён в хаори, одна половина которого была чистого белого цвета, а вторая половина —темно-зеленая с орнаментом в виде змеиной чешуи. Под хаори на мечника была надета темно-бордовая рубаха на медных пуговицах и такие же широкие штаны, стягивающиеся кожаным черным ремнем. Зонтик хмыкнул, замечая что Куромаку уже лет десять не менял стиля. — Что ж, дорогой мой, думаю что сейчас хорошее время для разговоров, — Дзинко хлопнул в ладоши и жестом руки пригласил своего гостя на футон. Куромаку послушно сел, а Зонтик продолжил: — Ну, пожалуй первый вопрос который я тебе задам, как вы так быстро вернулись? Должны же были через чуть больше недельки. По-крайней мере, я на это рассчитывал. — Зонтик, прошу не забывай, что я, как и Ромео, один из лучших мечников. Один из самых быстрых, мне не составило труда разослать письма. Это была лёгкая работа. — Другого я от адепта змеиного искусства и не ожидал, — Куромаку на такие лестные слова улыбнулся. — Прости, что на такую простую миссию отправил тебя, а не кого-нибудь другого. Надо было быстро доставить эти письма по истечению недели, и я не присмотрел никого лучше, как тебя. Ты всегда найдешь способ меня удивить, Куромаку-кун. — Спасибо, что признал мои способности. — Что ж, а почему ты не остался с семьёй? Я знаком с семьёй Такагаме, они очень тебя любят, и я думаю вряд ли отпустили бы тебя снова куда-то гулять. — А... Они не знаю, что я вернулся. Зонтик удивился и недоуменно посмотрел на него. — Что значит не знают? — Я ещё не зашёл домой. Как раз-таки по той причине, что они бы меня не отпустили: уж больно я мало времени с ними провожу. Зонтик, я хотел увидеть ещё и тебя. — Зонтик заметил, как глаза Куромаку сверкнули сталью. Зонтик хотел утонуть в этих омутах и никогда не всплывать. — Зонтик, ты ведь знаешь, как ты мне нравишься. Как я тебя до всей невозможности люблю. Конечно, Зонтик знал. Знал, как Куромаку им дорожит, когда в свое двадцатилетие достиг ранга самых умелых мечников. Знал, когда они подружились. Когда Куромаку переживал за своего Господина, а Зонтик в свою очередь за него. Когда он сказал Куромаку, как сильно его ценит, как друга и как парня. Как ему сложно давались слова "Ты мне нравишься, не как друг, Куромаку-кун". Но боязнь разрушить всю построенную дружбу перекрыли чувства по отношению к молодому Такагаме. Зонтик всегда был готов присмотреть за Куромаку, сколько бы дел на него не свалилось. — Знаешь, я думаю самое время для чая! — Что... Какой чай? Зонтик, сейчас уже одиннадцатый час. — мужчина указал на стрелки настенных часов, показывающие двадцать минут двенадцатого. Только он мог позволить так разговаривать с Теруо — Знаешь, как говорил мой хороший друг: "Разговор без чая — пустая болтовня". Так что иди налей нам травяной чай, мой хороший. И не забудь данго, поднос с ними лежит прямо на столешнице. — Куромаку признает, что иногда его все же бесит ухмылка Зонтика, но вместе с ней забавляет. Так что он встаёт с футона и проходит на кухню. "— Что за дурацкая цитата про чай?" — подумал про себя Куромаку, разливая чай по керамическим чашкам, наполняя всё помещение приятным ароматом трав, собранных на горе Тайлун. Поставив чашки на поднос, а рядом маленькую тарелочку с тростниковым сахаром. Но Куромаку позабыл о данго. Такагаме поставил поднос на низкий чайный столик, и каждый взял свою чашку и закинул туда по два кубика сахара. — Знаешь, Зонтик, — неожиданно произнес Куромаку, на что Зонтик хмыкнул, не отрываясь от чая. — Я бы вернулся в Каори ещё вчера, если бы не одно но. По правде, я пришел сюда не с пустыми руками. Он заинтересовал Дзинко. Хвосты снова лихорадочно зашевелились в ожидании и от любопытства. Взгляд был прикован к руке мечника, который доставал из кармана в рукаве хаори что-то, по форме конусообразное... О Боже, да это же ракушка! Зонтик от удивления ахнул. — О, Ками-сама... Куромаку-кун, это правда мне? — он прикрыл рот рукой. — Конечно тебе, лисенок. — Какая добрая улыбка его лице появилась, когда он увидел горящие синим пламенем от восторга глаза Зонтика. Он так был похож на маленького ребенка в такие моменты, когда дорогие ему люди дарили что-то, куда вложили свою душу. Зонтик невольно потянулся к ракушке, но остановил себя. — М-можно в руки? — Спрашиваешь? Конечно можно! Зонтик осторожно взял большую — больше чем его ладонь — раковину и проводит подушечками пальцев по гладкой поверхности снизу и когтями по ребристой сверху. Ракушка переливалась розовыми, синими и желтыми цветами. От ликования у Зонтика перехватывает дыхание. Такая красивая... От такого красивого человека. Куромаку знал, как его Господин любит коллекционировать раковины разных форм и цветов. Когда выдавалась возможность, Зонтик выходил к берегу моря и искал там красивые ракушки как ребенок, который потом покажет эти морские чудеса своей матери. — Куромаку, спасибо большое! — Всегда пожалуйста. Я рад видеть как ты ликуешь. — Но... Ты потратил на ее поиски день, раз сказал что вернулся бы в город вчера? Куромаку кивнул и продолжал улыбаться. — Да, но это того стоило, — он перегнулся через столик и одарил и без того красное от радости лицо Зонтика коротким поцелуем в губы. Зонтик был готов взорваться от чувств, но восстановил дыхание. Куромаку усмехнулся. — Я специально вышел к берегу моря другой страны, и пробыл там день в поисках подходящего для твоей коллекции экземпляра. Говорят, на берегу города Рэйс каждый день дети набирают разных видов ракушки. Я тоже решил посмотреть. Но знаешь... Слухи верны с одной стороны, ведь там есть такие чудесные раковины. Но с другой там было столько обычных. Для тебя. — Не понял? Для меня? — Да. Они все... Тебе не подходили. Я провел день в поисках самого лучшего вида, чтобы передать все твое великолепие, изящество и прелесть. И как вижу, не зря. Лисьи ушки Зонтика трепетали, а хвосты буйствовали. Все лицо Зонтика пылало красным. Что этот человек делает с ним, с наследником Девятихвостого лиса... Могущественный и хитрый Дзинко от комплиментов обычного мечника теряется в паутине своих запутавшихся мыслей. Зонтик с помощью дыхательного упражнения успокоился: хвосты наконец-то легли на пол. — Я безмерно тебе благодарен, любимый. Ах, что же ты чудишь со мной... Делаешь из меня влюбленного подростка, хоть тебе двадцать восемь, а мне... Очень много, — они оба засмеялись. — Предлагаю выпить чай, напиток скоро остынет. "Чай передает всю свою силу и имеет смысл лишь тогда, когда только пар обжигает твои губы." — Хах, снова фраза твоего друга? — Схватываешь на лету. Оба провели приятную беседу за чашками травяного чая (который всё ещё обжигал губы). Зонтик поставил подарок своего любимого человека на полку, к остальным раковинам. Но когда пришло время наслаждаться данго, Зонтик не обнаружил их на подносе. — Куромаку, где данго? — А? А, ой... Прости, я наверное забыл его принести. Сейчас приду. — Он встал и вышел из комнаты. Зонтик нахмурился. Хм, вроде говорил ему принести данго. Из головы вылетело? Может быть. В любом случае, Зонтик может простить все, но такой поступок без наказания оставить не может. Забыть его любимую сладость! Зонтик мог продержаться на одних лишь данго три недели. А тут его источник энергии забыл принести его любимый человек. Он это так не оставит. — А вот и данго! — возвратился Куромаку с тарелкой пирамидкой лежащих данго и поставил на столик. — Хм, Куромаку, как ты мог забыть их принести? — Зонтик встал перед Куромаку. Он был выше него, поэтому голубые лисьи глаза смотрела сверху сероволосой макушки. — Из головы вылетело, прости, Зонтик. — Господин. — Что? Не понял. — На данный момент, для тебя я Господин. Проворные хвостики прижали Куромаку к Господину. Он заметно покрылся румянцем. — Зонтик, ты что тво-... — не успел договорить Куромаку, как его губы накрыли другие. Губы у мечника были влажные от недавно выпитого чая. Он шумно выдохнул, руками держась за плечи мужчины. Улыбнувшись сквозь поцелуй, Зонтик продолжил страстно наслаждаться чужими сладкими губами. Куромаку смог отстраниться и подрагивая опалил шею Зонтика горячим дыханием. У последнего снова дыхание перехватывает. Может хватит? Он так задохнётся. — Г-господин Теруо, — тихо произнес мужчина, лбом уткнувшись в плечо Теруо. — Куромаку, сядь на футон. — Да, Господин... Он послушно сел на футон, немного раздвинув ноги и опираясь на ладони. Зонтик пристроился сзади: спина Такагаме упиралась в грудь Зонтика. — Что ж, пожалуй, тебя стоит слегка приучить, чтобы ты больше не забывал мое данго. Дзинко отодвинул ворот рубахи Куромаку и резко укусил его. Острые клыки вонзились в плоть Куромаку, от того тот вскрикнул. — Г-господин... Я там слишком чувствителен, вы же знаете. Зачем так кусаете?! Он ничего не ответил, и лишь ещё раз прикусил бледноватую кожу мечника, а тот в свою очередь закрыл рот рукой, чтобы издавать меньше громких и неприличных звуков. Но план по сдерживанию громкий вздохов и постанываний с крахом провалился, когда хвост его "лисёнка" дотянулся до руки и убрал её. Зонтика забавляли такие попытки своего мужчины заглушить звуки, вылетающие из его рта. Зонтик начал кусать, облизывать и целовать измученную шею Куромаку, пока тот хныкал и закатывал глаза к верху. Да, их могли услышать служанки дома, но кому какое дело? Они здесь и сейчас. Сейчас Зонтик вытягивает из своего прекрасного Куромаку стоны, хныканье и скулеж. Те звуки и слова, что больше никто и никогда не услышит. Они оба бывают иногда слишком заняты, но отношения от этого не рушатся, а чувства не гаснут. Скорее наоборот, Зонтик так редко слышит стоны Куромаку под ним, что это его лишь раззадоривает. Клыки продолжали впиваться в плоть, и оставлять за собой капли крови, а Господин не утруждался их зализывать юрким язычком. Красные пятна на ключицах снова были расцелованы. — М, вижу, тебе такое нравится. Когда тебя кусают до крови, — Зонтик прикусил правую мочку уха Куромаку, на которой висела длинная черная серьга. — Я не мазохист, но когда так делаете вы, Госпо-Мх... Г-господин, это донельзя возбуждает. Зонтик усмехнулся и схватил левой рукой бедро Такагаме, и сжал. Рваный вздох сорвался с его губ. На этом руки Господина Теруо блуждать по телу мечника не заканчивали. Правая рука перешла на упругую грудь мужчины. Изящные пальцы начали расстёгивать медные пуговицы, медленно... Зонтик растягивал удовольствие, смотря как Куромаку задыхается в собственном возбуждении. Потому что это он его довел до такого состояния. Никто другой, а именно Зонтик Теруо. Дзинко наконец приступит к груди, гладит ее, задевая соски. Тело мужчины было мускулистым от множества тренировок и занятий упражнения катаной. Но сейчас оно дрожало. Зонтик повернул Куромаку лицом к себе и посадил на колени. Сначала он только гладил грудную клетку; у него были планы на кадык Такагаме. Теруо облизнул острый дёргающийся кадык, обсыпал поцелуями. Мечник сверху всхлипывал, просил не останавливаться. А дальше Дзинко наконец приступит к груди Куромаку... Последний тяжело дыша смотрел, Он поцеловал один сосок, а второй рукой массировал другой. — О, Ками-сам... Ах, Господин..— Зонтик поднял взгляд и увидел глаза Куромаку. В уголках собрались слёзы, но падать они не хотели. Он начал всячески играться с сосками мужчины, и иногда гладил его ягодицы, проводил по пояснице. — Гос-по... Господин.. Зонтик остановился и посмотрел на красного запыхавшегося Куромаку. Видимо, он перестарался... — Господин, поцелуйте меня. Его дважды просить не надо. Мужчина поцеловал своего любимого человека, языком проникая глубже, блуждал по нёбу и зубам. Слюна стекала со рта: это был жаркий и страстный поцелуй. Такой, какой они оба любят. Облизнув губы партнёра, Зонтик ещё раз оценил Куромаку: растрёпанный, тяжело дышащий и красный, словно помидор, выглядел так уютно, по-домашнему. Оба, тяжело дыша, смотрели друг другу в глаза. Дзинко повалил мужчину на футон, ещё раз поцеловав в губы. Хвосты снова начали вертеться и метаться. Они двое улыбались. — Нам бы следовало искупаться, особенно тебе, я тебя обслюнявил всего, словно собака. — Следующим днём пойдем в горячие источники? — У меня завтра дел по горло, надо к празднику готовится... Но все же, думаю сможем. А пока давай я тебе лучше полотенце или салфетки дам. Куромаку вытерся мокрым полотенцем, и Зонтик дал ему ночной халат. Он всегда его держит у себя, на случай если Такагаме решит остаться на ночь. Оба лежат и влюбленно смотрят друг на друга. Куромаку гладит Зонтика за лисьим ухом, на что тот хихикает. — В следующий раз не забывай мои любимые данго, — улыбнулся Зонтик. — Конечно, больше не забуду... Господин. Наверное...— Куромаку улыбнулся в ответ.