МОТТИ С МЯТОЙ

Наша первая встреча произошла так давно, что точную дату вспомнить уже не получится. Столько воды с того времени утекло.. Меня всегда удивляло - насколько же жизнь удивительная штука со своеобразным чувством юмора. Как же такому, как мне - досталась такая, как она? Я - чья жизнь не несла в себе никакого смысла, "забитый" своими сумасшедшими родителями, травмированный ребенок. Убежденный в своей ненужности и обиженный на весь мир. А она.. она моя полная противоположность. С виду такая хрупкая и нежная, но обладающая невероятной силой духа, добротой и лаской ко всему живому. Настоящий ангел. Я клянусь, сказал бы мне кто пару лет назад, что первым кого я буду видеть открывая глаза каждое утро - будет она.. да я бы не поверил ни за что. Проще поверить в существование единорогов, чем в это. Но как я уже говорил - жизнь удивительна. - мужчина замолчал. По его затуманенному взгляду было видно, что он уже не здесь, а где то далеко-далеко, в стране воспоминаний и размышлений о вещах известных лишь ему. - Не думал, что ты такой романтик. Даже неловко как то, словно прочёл чей-то личный дневник и узнал слишком много сокровенного. - молодой парень медленно вертел перед глазами бокал, в котором уже почти не осталось напитка. - Всё хорошо, Стефан. С тобой я могу поделиться этой историей. Конечно, если тебя это сильно смущает, я не буду продолжать. - Нет, мне правда интересно. Я хочу узнать всю вашу историю с самого начала. Если задуматься, то это был первый раз, когда Сатору был настолько откровенен со Стефаном. Возможно на решительность Тору повлияло несколько бокалов белого игристого, выпитых практически залпом. Хотя, вряд ли причина была в этом. Каждый, кто знал Тору достаточно давно, мог подтвердить, что алкоголь - это последнее вещество, способное подействовать на него. Скорее всего, всё дело было в моменте: тёплый летний вечер, еле заметная, но любопытная луна, выглядывающая из за пышных облаков, небо покрытое розовым румянцем, открытая балконная дверь, впускающая прохладу и аромат какого то цветущего растения в комнату. Звуки машин: скрип тормозов, рычание моторов, гудки.. А ещё гул людских голосов, это тоже очень важно. Весь этот шум и запахи почему то соединялись в одну массу, перебивали друг друга, спорили, гоготали и (хоть это и странно) дарили чувство спокойствия и умиротворения. В тот вечер, откуда берет начало наша история, всё было по-другому. Ни о каком спокойствии и речи не шло. Воздух пах сыростью, это было явным знаком приближающегося дождя. В городском парке практически никого не осталось: все мамочки увели своих детей по домам, молодёжь перебралась в более живые и интересные места. Только несколько старичков ковыляли по тротуару, явно никуда не спеша, витая в каких то своих старческих думах, наверняка вспоминая дни былой молодости. Не с первого взгляда можно было заметить, что скамейка ,стоящая в самом хвосту аллеи и прятавшаяся в тени крон деревьев круглыми сутками, в этот вечер была занята необычным посетителем. Необычен он был тем, что увидеть его свободно гуляющим по улице - было таким же редким явлением, как, например, увидеть хрупкий бутон подснежника пробивающегося из под снега. Этот "посетитель" был молодым парнем, одетым в словно только что выглаженную белую рубашку, черные брюки из плотной ткани и черные, блестящие, будто бы облитые маслом остроносые туфли. Парень создавал впечатление абсолютной идеальности. Но стоило получше вглядеться в лицо юного "белого-воротничка" - ощущение его абсолютности пропадало: глаза юношы были красными, то ли от недосыпа, то ли от слёз, которые не прекращали литься уже который час. Большие тёмные синяки под глазами, впалые щёки, из за которых скулы выглядели острее, чем должны были быть на самом деле, тонкие сухие губы покрытые частыми трещинками, и нездорово-бледный цвет лица. Чувство измождённости и усталости взяло верх над эмоциями мальчика. Истерика перешла в состояние тупого бессилия. Слёзы прекратили свой марафон, оставив после себя лишь влажные дорожки на щеках. Взгляд Сатору был опустошённым, чего нельзя было сказать о мыслях, которые как рой диких пчёл жужжали у него в голове. Мыслей было настолько много, что зацепиться за какую нибудь одну из них и как следует обдумать её было практически невозможно. Он мог вытерпеть всё: унижения, наказания, запреты - всё это было частью его повседневности, ко всему этому он привык или научился терпеть. Но сегодня родители перешли все границы (хотя были ли они у Сатору вообще?). Его личный дневник - единственная отдушина, которую Тору мог себе позволить, единственный способ отвести душу и единственная вещь которая помогала ему переживать очередной день - был уничтожен. Безжалостно стёрт с лица Земли его собственной матерью. Прямо на его глазах толстенькая потрёпанная тетрадка, с волнистыми от избытка сырости листами, была разорвана и выброшена в пламя камина. В голове до сих пор, как на яву, стояла картина того, как пасть каменного зверя выталкивала своими огненными языками пепельные частички того, что раньше можно было назвать "дневником". За этим последовали удары розгами, заранее так "заботливо" вымоченными в солёной воде. Рёв отца, тошнотворные нотации матери... Но всё это уже было не важно, Тору этого не замечал. Гнев, обида, жалость к самому себе - всё это с невероятной силой вспыхнуло где то внутри и стало растекаться по всему телу. Пульсирующие удары в висках, дрожащие руки, град солёных слёз. Всё смешалось затуманивая сознание мальчика. В следующее мгновение Сатору уже бежал по улице, и бежал так, буд то бы позади за ним рушилась Земля, обнажая раскалённое ядро. Надел ли он ботинки? Насколько сильно будут злиться родители после такой выходки? Куда он бежит? Всё это совершенно не важно! Бежать, бежать, бежать! Воспроизведение свежих событий в памяти электрическим разрядом ударило в мозг парня, заставив его передёрнуться. Тору наконец то пришёл в себя. Густой туман неприятных чувств стал отступать, пелена гнева сошла с глаз. Порыв холодного ветра заставил мальчишку поёжиться. Сатору смахнул со лба черные прядки волос липких от пота. Только сейчас он почувствовал невероятную усталость, которая превратила его тело в тяжёлый свинец. Веки сами собой стали опускаться. У Тору не было ни сил, ни желания бороться со своим телом. Да и вариантов ночлега у него особо не было. Какая разница? Возможно, ему повезет и этой ночью он станет жертвой случайно проходящего через этот парк маньяка? Было бы неплохо... - Извините. Вы в порядке? Сон предательски улетучился, забирая с собой надежду быть найденным каким нибудь потрошителем. Сатору открыл глаза. Перед ним стоял ангел.