Часть 1
10 марта 2025 г., 23:32
– Ты понимаешь, что я чувствую, когда ты не превышаешь скорость?– Кроули мог и умел вкладывать в свои слова как недовольство, так и полноценный гнев, но сейчас он звучал почти обиженно. Настолько, что ангел виновато скосился на стрелку спидометра, покачивающуюся в районе 30. Ох, вот досада. Ситуация казалась до смешного нелепой и, признаться честно, демон действительно застал его врасплох, так что Азирафаэль только с должным упрёком уточнил:
– Ты не можешь чувствовать!!!
– Ещё как могу, а ну давай шусс-с-стрее!
Ангел от удивления даже попытался вдавить педаль газа в пол, но, увы, чуда не произошло: Бентли продолжала ползти между холмов умиротворенного пейзажа, чуть покачиваясь.
– Не выходит, – и никакой искренней досады в голосе, будь он неладен.
Кроули, кажется, ещё висел на линии, когда довольный своей проделкой Азирафаэль потянулся пальцами к монпансье и положил леденец в рот. "Кажется" лишь потому, что демон оглушительно молчал до того, как разразиться ещё более обиженным "ЛЕДЕНЦЫ В ДОРОГУ????". Ангел чуть было не подавился, и не столько от вины, сколько от неожиданного осознания, что Кроули потрясающе тонко чувствует всё происходящее в машине. Будто каждое мимолетное изменение, каждое крохотное чудо, каждый квадратный миллиметр пространства взаимодействия ангела и машины не проходят бесследно и в полной мере ощущаются демоном даже на расстоянии. Не оставалось ничего, кроме как соврать:
– Нет
Странно, бывший посланник небес перекатил языком во рту конфету и нахмурил лоб, – демон так чутко теперь чувствует всё происходящее с машиной или с... ним? Глупости, какие глупости, конечно (шесть тысяч раз конечно) с машиной, что за нелепые шальные мысли. Но... ох, Всевышний, почему тогда этот несчастный леденец так его раздосадовал, только оказавшись во рту у ангела?
Азирафаэль, напуганный собственным крамольным предположением и всё ещё приободрëнный неожиданным дорожным приключением, воровато затаил дыхание и прикоснулся кончиками пальцев левой руки (правой он неизменно уверенно держал руль автомобиля) к своей нижней губе.
Ответом на это стал сиплый выдох в динамики Бентли. Такой тихий и удивленный, что ангел так и замер с пальцами у губ, сжавшись, будто пойманный с поличным за очередным вмешательством в Высший Замысел. Немыслимо.
– Кроули? – расплывчатому вопросу не суждено было даже оформиться, потому что шипящий из динамиков голос, принадлежащий старому знакомому, приготовил новую претензию. В этот раз уж совсем, по мнению Азирафаэля, варварскую.
– И почему моя машина жёлтая?!! Она никогда не была жёлтой. И не будет!!
– Но ей идёт! – попытался было забастовать ангел, уже почти в полной мере убедивший себя в "общности" этой пережившей не-случившийся Армагеддон машины.
– Ангел, если ты её перекрасишь, я начну продавать книги людям!! Или даже раз-зсс-сдавать даром!!! – речь демона начала сбиваться в шипение, и Азирафаэль понял, что подступил к черте. Кроули не шутил и не блефовал.
Мужчина за рулём недовольно насупился, сощурил глаза, и, уступив в перепалке, наконец на полном серьёзе поддал газу. Старомодный ботинок медленно, но уверенно надавил на педаль, в этот раз взаправду заставляя старенькую (и стремительно чернеющую обратно) Бентли шевелить поршнями, набирая обороты. Машина послушно возвращалась в привычный темп, ускоряясь, будто снова входя во вкус, воодушевлëнная до легкого потряхивания под чуткими ангельскими руками.
И ответом на этот разгон стал запоздалый, вымученный всхлип облегчения, прозвучавший буквально со всех сторон от Азирафаэля. Настолько тихий и неожиданный, что ангел почувствовал, как по плечам побежали мурашки, а губы сами поджались в смущении и беспокойстве.
Ровно в это же мгновение полузабытый вопрос сложился в белокурой голове окончательно и весьма остроумно. Руки непроизвольно крепче ухватили руль, а голос предательски просел на доверительный полушепот:
– Кроули?
– ...да? – и, ох, Небеса, таких растерянных интонаций в речи демона он не слышал уже очень-очень давно. Голос потерял всю свою агрессию и казался таким не угрожающим, что ангела бросило в жар.
– Кроули, мой милый добрый друг, скажи, пожалуйста... так... так что ты чувствуешь, когда я не превышаю скорость? – Азирафаэль спросил это чуть дыша, боясь, что перейдет все рамки дозволенного, но зажмурился, и, не удержавшись, добавил ещё чуть газу. Это, несомненно, возымело свой эффект. Сомнительного происхождения звук, раздавшийся по салону автомобиля, мог свидетельствовать как о возвращении к Кроули дара речи, так и об окончательной его пропаже.
Сомнений не оставалось: между действиями ангела за рулём и состоянием Кроули имелась какая-то весьма прямая, но пока ещё не изученная взаимосвязь.
Демон наконец сипло прокашлялся, пытаясь сохранить хотя бы слышимость какого-нибудь достоинства, и сообщил совершенно убитым голосом:
– Томление.
Краткий ответ был не так плох, как Азирафаэль ожидал. Но Кроули продолжил, и продолжение это, как и следовало бы речи демона, выбило почву из-под самых ног:
– Неудовлетворение, если тебе так угоднее.
Бентли вильнула по шоссе, но торопливо вернулась к прежней траектории. Повисла неловкая тишина.
– Ты имеешь ввиду, что, пока сам гоняешь выше положенных скоростей ты уд...
– Нет конечно, ангел, не говори глупостей!! – Кроули на том конце импровизированной связи явно чувствовал себя не в своей тарелке от таких разговоров.
– Тогда... Что ты имеешь ввиду под неудовлетворением?
Динамик безбожно затрещал, и Азирафаэль поморщился, расслышав в этих помехах легкий упрёк в собственную сторону.
– Я... – голос демона всё никак не мог прийти в норму, ему мешали попытки снова уйти в шипяшие, – моя Бентли это часть меня, она всегда со мной, она живёт и существует в том же темпе, что и вся моя сущность, а теперь ты уселся в неё, резко сбавил обороты, заставив буквально ползти по дороге, обхватил своими благодатными руками руль и выкраиваешь собственные правила. Заставляешш-шш-шь меня чувствать себя странно.
Азирафаэль не нашёл, что сказать, только задумчиво уставился в расстилающуюся впереди дорогу и едва заметно погладил пальцами по рулю, изо всех сил стараясь уловить в звуках из динамиков изменение. Но, кажется, эта маленькая шалость прошла бесследно.
– Я... Скажи, если я превышу скорость, это заставит тебя чувствовать себя хорошо? - и, тысяча чертей, напуганный Кроули не взялся бы ответить, не промелькнула ли в вопросе лëгкая издëвка.
Секундное молчание в динамиках олицетворило внутреннюю борьбу демона с самим собой.
– Хорошш-шо?.. О, да, ты верно выбрал слово, ангел. Это заставит меня чувссс-ствовать себя хорошо, – демону, кажется, было всё хуже и хуже, и в голосе прорезались будто бы (милостивые Небеса) жалобные нотки.
Ангел вздохнул, обратил глаза к небу, но в ту же секунду очень смущенно опустил их обратно на дорогу, шепнул:
– Тогда пристегни ремни, – и разогнал автомобиль так, что старенький спидометр зашкалил. Воздух в салоне слегка затрещал, пахнув гарью, и звуки вокруг ангела смягчились, будто Кроули на мгновение стало легче.
– Ну вот видишь! Главное, что мы сумели договориться! Я же говорил тебе, что буду очень осторожен с твоей красавицей! – когда-то очень давно он был стражем врат Эдема, но даже тогда не был так горд, как сейчас, – ты там как? В порядке?
Кроули булькнул что-то нечленораздельное в ответ. Кажется, это походило на "да", так что Азирафаэль мягко кивнул и продолжил гнать, надеясь вернуть другу хорошее самочувствие и чудесное расположение духа. Да и, признаться честно, на связи с Кроули лихачить на машине было не так уж и страшно... Секунда, другая, третья, восхитительные пейзажи вокруг сменялись, будто кто-то переставлял картонные декорации, и всё казалось весьма правильным.
Казалось.
– Ангел, тут ес-ссть одна проблема, – Кроули наконец подал признаки жизни, и было это как-то не очень обнадеживающе, – все эти новые ощущения и твой стиль вождения... Я не могу подобрать к этому слов кроме "одна проблема".
– Ты кажешься очень расстроенным, – заметил ангел, аккуратно зайдя в дорожный поворот, – что-то серьёзное?
– Теперь я подозрительно близок к тому, чтобы почувствовать удовлетворение.
Точка в конце его утверждения прогремела, как взрыв сверхновой.
– Подожди секунду. С такой интонацией это звучит в совершенно другом свете. Ты не хочешь сказать, что как... Как человек, мой милый друг?
– Да, ад тебя раздери, ДА! – динамик затрещал от переизбытка эмоций, которые демон умудрился вложить всего в две буквы.
Это... Это было неожиданно. Пожалуй, даже более неожиданно для ангела, чем новое знание о том, как хорошо Кроули чувствует свою машину. Так странно: его близкий друг оказался знаком с человеческими желаниями и ощущениями, но не поделился с ним, когда открыл их, и сообщает только вот так, только сейчас. Азирафаэль разрывался между присущим ему любопытством и легкой покалывающей обидой: он явно заслужил, чтобы с ним делились такими интересными открытиями сразу же!
Между бровей пролегла недовольная морщинка. Он терпеть не мог многих вещей, и, среди прочего: грубости и жадности.
А Кроули для него пожадничал. Надо же, даже, ни словом не обмолвился о новых знаниях! А теперь жалуется, соскакивая с хныканья почти на крик, не в состоянии выдавать стабильный звуковой ряд на новые и новые виражи машины.
– Как человек, значит? – Азирафаэль потëр большим пальцем левой руки кожу руля и нахмурился ещё больше. Он пытался прислушаться к себе, но понимал только одно: теперь в груди разрастается (Господи, помилуй) гнев на Кроули, который успел выставить его виноватым.
Гнев (к счастью для пока ещё целой Бентли) неправедный. Щеки Азирафаэля вспыхнули вдруг от мысли о том, НАСКОЛЬКО неправедный.
– Ну тогда... Тогда: да прими же наказание, мой ближний, за жадность и эгоцентричность, – суровым голосом с нотками небесной кары выдал ангел.
А где-то очень далеко совершенно распластанный Кроули пытается понять, почему от гневных ноток к его голосе это бренное земное тело ТАК потряхивает. Он растерянно облизывает губы языком, стягивает с глаз очки и вытирает со лба выступивший пот. В голове смешались искрящее напряжение и абсолютно наполняющее ощущение гнева Азирафаэля. Но нет, нет, его старый добрый мягкий друг никогда бы не...
Живот Кроули проваливается, а рот раззевается в немом крике, когда этот чëртов шумахер вылетает на встречную полосу. Если Азирафаэль решил ТАК его наказать, то да гореть Кроули в вечном огне, не смея и просить о пощаде. Пусть это наказание длится вечно.
Демона мелко трясёт, а всё, что может понять бывший страж райских врат – что его большой шаг не принёс ни звука в салон машины. Это неожиданно, он ждал покаяния, как минимум. Ну или, на худой конец, того, о чëм пишут в людских книгах: ахов и высоких стонов.
Но в машине подозрительно тихо, и Ангел, не привыкший сдаваться, совершает маленькое чудо: и чёрная блестящая сущность Кроули мчит по встречке уже со скоростью 200 километров в час.
Когда тишину прорезают вначале странные хриплые вдохи, потом, за ними, сиплые выдохи, а под конец – плач, Азирафаэль экстренно тормозит.
Неужели, слишком? Он оглядывает машину: она цела, не должно ведь что-то было сделать больно демону? Нет, не должно было, точно! Он же не хотел его обижать или мучить, лишь проучить немного...
Напряжение в салоне спадает бесследно, и растерянный ангел поглаживает приборную панель:
– Друг мой, что случилось?
Всхлипы утихают. И, когда Кроули начинает говорить, в уставшем голосе его слышна совершенно дьявольская улыбка. А слова обрекают на перспективу нового опыта:
– О, ангел, в следующий раз я обязательно покажу тебе на практике, ЧТО сейчас случилось. Пожалуй, даже дважды.
