Буревестник

«Короче, там, у ворот, стояли горнистка и барабанщик. Они всегда были вместе и любили друг друга, но однажды ночью какие-то дети разбили барабанщика. Горнистка осталась одна. С тех пор, каждую ночь, после отбоя, она ходит по лагерю и ищет того, кто разбил барабанщика, чтобы задушить его и превратить в камень… Короче, пацаны, лагерь этот проклятый. » — стоя на борту яхты «Олимпиада-80», слышал Валера. После этих слов он не особо обращал внимания на их разговоры, продолжая смотреть на приближающийся берег, он прошептал: «да здесь всё кровью залито». На нём показалась небольшая деревня в полтора десятка домиков, крытых железом или шифером: крашеные заборы из тонких планок, огороды, телеграфные столбы с перекладинами; на лёгком ветерке с Волги шевелились кроны лип и яблонь. Шум воды создавал успокаивающий эффект, и, ещё не прибыв в лагерь, Лёва сразу понял, что они с Валеркой Лагуновым станут друзьями. Что-то тянуло его к этому голубоглазому мальчику в очках, что-то мистическое и необъяснимое, среди обычных людей называемое интересом. Поэтому он поднялся со своего места и подошёл к Валере с вопросом: «Тебя как зовут?» — Валера. Валера Лагунов. — А я- Лëва. Лëва Хлопов. Дружба? — Дружба. Лëва готов поклясться, что рукопожатие никогда не было на столько приятное. Небольшая яхта приплыла к берегу и пассажиры спустились. Валера Лагунов шёл вместе со своим новым другом — Лёвой Хлоповым. Мальчик вызывал очень приятное чувство. Рядом с ним хотелось испытывать только положительные эмоции. От Лёвы приятно пахло. Это очень нравилось Валере. Только вот мальчик не понимал, что же за чувство он испытывает. Возможно, это что-то новое? Ребят распределили по отрядам. Лёва и Валера попали в один отряд, что не могло не радовать. Уже в комнате, где находились мальчики из их отряда, ребята рассказывали страшные истории. Лёвка, не обращая внимания на всякие байки приятелей, смотрел в открытое окно. Валера же наоборот, соорудив домик из простыни, внимательно слушал мальчиков. Было до жути интересно их слушать. Временами он поглядывал на Лёву, сам не зная почему. Вдруг послышался крик одной из вожатых: «Быстро всем спать!» и Хлопов захлопнул окно. Перед тем как лечь, Лёва решил всё-таки вмешаться в разговор мальчиков. — Может создадим футбольную команду? Свою футбольную команду. Всём ребятам эта идея очень понравилась. Кроме Валеры, ему футбол не нравился. Все легли спать. На следующий утро. Подъём, зарядка, утренняя линейка. Завтрак, обед, полдник, ужин. «Трудовой десант», тихий час, вечерняя линейка, отбой. Занятия в кружках, соревнования, конкурсы, смотры. Родительский день, итоговый концерт, последний костёр. Купания, игры, кино… Ирина Михайловна подробно разъясняла порядок жизни в лагере, но Валерка не слушал. Он и так всё знал. Отряд сидел на веранде на скамеечках вдоль стен. Все были одеты для торжественной линейки: светлый верх, тёмный низ, пионерские галстуки. — Так, ребята, теперь нам нужно выбрать командира, — деловито сказала Ирина Михайловна. — Есть предложения? Предложений не было. Ребята ещё не перезнакомились, зато по школе помнили, что командир — это не тот, кто командует сам, а тот, кто заставляет остальных выполнять команды учителей или вожатых. Нафиг кому надо? — Кто в школе был командиром отряда? — Я была! — вдруг заявила какая-то девочка. В голосе её звучали и гордость, и желание, чтобы ею восхищались. — Иди сюда, Сергушина, — распорядилась Ирина Михайловна. Сергушина вышла перед отрядом как-то по-балетному, мягко ступая на цыпочках, повернулась, показывая себя, и улыбнулась, будто киноактриса. У неё были чёлка и два хвостика с жёлтыми пластмассовыми бабочками; губы она накрасила помадой, глаза и брови подвела чёрным карандашом. — Как зовут? — спросила Ирина Михайловна. — Анастасийка! — пропела девчонка. Ирина Михайловна оглядела эту расписную кокетку и вздохнула. Не дело командиру отряда быть такой размалёванной, однако учителя в школе ведь утвердили Сергушину на ответственном посту командира — значит, есть за что. Следует доверять мнению коллег и потерпеть девчачьи глупости. — Отряд согласен выбрать Настю? — спросила Ирина Михайловна.- Все согласны, — подвела итог вожатая. — Сядь, Сергушина. Анастасийка, красуясь, поплыла обратно. — Но перед линейкой умойся, — сверкнула очками Ирина Михайловна. Анастасийка, не оглядываясь, фыркнула, что означало: «Я так и знала!» — А ещё надо название отряда, девиз и речёвку. У кого какие варианты названия? — Ирина Михайловна встряхнула отряд строгим взглядом. — Ну, где инициатива? — Да ваще никак не надо называть! — Гельбич в досаде дёрнул плечом. — Четвёртый отряд — и всё понятно! Всё равно название никто не запомнит! — А если бы тебя самого никак не назвали, тебе бы это понравилось? — с назиданием поинтересовалась Анастасийка. Пионеры засмеялись, а Гельбич презрительно скривился: видимо, такой вариант его вполне устраивал. — Будут предложения поумнее? — недовольно спросила вожатая.- Короче, отряд будет называться «Данко». Девиз — «Гори так ярко, как сердце Данко!». Речёвка такая, запоминайте: «Возьми своё сердце, зажги его смело, отдай его людям, чтоб вечно горело!» Итак, давайте потренируемся… Данную речёвка они повторяли пока шли от своего корпуса к Дружинной площадке. Здравствуйте, ребята! — грянул из динамиков бодрый голос Свистухи. — Приветствуем вас на лучшей смене этого года — на Олимпийской смене! По отрядам прошелестело лёгкое волнение. — Расскажите всем о себе! — призывно прогремела Свистуха. Вожатая первого отряда тихо скомандовала: — Три… четыре! — РИТМ! — гаркнул первый отряд. — Девиз! — скомандовала вожатая. — Романтики! Искатели! Творители! Мечтатели! — Речёвка… Три… четыре! — Решать! Искать! Творить! Мечтать! В ритме века быть человеком! Из кустов акаций вокруг площадки прыснули перепуганные птички. — Комета! — так же, как первый, проорал и второй отряд. — У кометы есть девиз: никогда не падать вниз! Комета на небе, а мы на земле! Да здравствует счастье всегда и везде! — Алые паруса! — подхватил третий отряд. — Ветер дует в паруса, детство верит в чудеса! Плыви всегда, плыви везде, и путь найдёшь к своей мечте! — Три… четыре! — прошептала и Ирина Михайловна. — Данко! — взревел Валеркин отряд. — Гори так ярко, как сердце Данко! Возьми своё сердце, зажги его смело, отдай его людям, чтоб вечно горело! Они представились все и пришло время поднимать флаг. Серп Иваныч сказал, что они поднимут флаг вместе с Валерой. Отряды взволнованно загудели: повезло же очкарику. Валерка чувствовал, что на него смотрели все. — Тяни верёвку, — усмехнулся Серп Иваныч. — Не бойся. Валерка начал перебирать трос, и красный флаг поехал в высоту. На верхушке мачты он развернулся и заполоскался в яркой солнечной синеве. Все пацаны и все девчонки пионерлагеря «Буревестник» смотрели на знамя, задрав головы. Пятиконечные звёзды, клятвы и всякие будённовки давно превратились в надоевшую, бессмысленную и обязательную глупость — и для детей, и для взрослых, — но в поднятом флаге всё равно сохранялось что-то честное, чистое, настоящее. Как в городских голубях, которые роются в помойках и клюют на тротуарах шелуху семечек — но могут вдруг полететь. — Будь готов! — крикнула Свистуха, вздёрнув руку в салюте. — Всегда готов! — в раскат отозвались отряды. Валерка возвращался в строй, ощущая, как весь лагерь завидует ему. Валерка встал на своё место. Этим же вечером Хлопов пропал. Его искали всем лагерем. Когда его нашли он уже не был прежним. В нём что-то изменилось и Валера никак не мог понять что. Теперь днём он образцовый пионер. Его изменениями довольны все. Кроме Валеры Лагунова, ведь он знает всю правду. В этом лагере происходит что-то, что-то страшное и пугающее. Ночами происходят изменения. В палате мирным сном спят мальчишки, но Лёва Хлопов не спит. Он выходит на охоту. Каждый раз, когда Лёва, тихо поднявшись со своей кровати и подойдя к одному из спящих мальчишек, опускается на колени рядом с ним и слышит пульсирующую кровь в чужом теле. Он вспоминает, что оказывается один на футбольной площадке поздним вечером, когда в округе никого. Летний лагерь уже готовится ко сну, но Лёва яростно пинает мячом по воротам, злясь на своих товарищей за то, что они не слушают его советы и не хотят играть дружную командную игру. А потом туман, сквозь который виднеется силуэт взрослого человека. Хлопов медленно опускается на холодную землю. Он знает, что с ним происходит что-то страшное и неправильное. Он падает на истоптанную траву, корчась от боли, не в силах сопротивляться. Он слышит приглушённые крики позади себя — зовут его по-имени. Значит, ищут, потеряли. И тогда он вспоминает. Вспоминает лагерь и вожатых. Он вспоминает всё. А главное, он вспоминает Валеру. И того, кто сотворил с ним такое… Воспоминание длится лишь миг, и через секунду от него не остаётся и следа. Лёва всё так же в полутёмной палате. Слышится размеренное дыхание спящих мальчишек, которые наверняка видят приятные сны. Окидывая палату взглядом, Хлопов возвращается к своему обычному делу: он осторожно вытаскивает руку товарища из-под одеяла и смыкает губы на запястье. Тёплая кровь брызгает на язык, а после начинает тонкой струйкой литься в горло и заполняет голодный желудок. Насытившись, Лёва отстраняется и встаёт на ноги, переводя взгляд на кровать Валерки — импровизированный «домик» из простыни. Кажется, Валера всё-таки сошёл с ума. — Вампиров не существует, — потряхивая тяжёлой головой, медленно проговаривает Валера. Будто уговаривая самого себя поверить в сказанное. — Вампиров не существует, — негромко соглашается Лёвка. И, честно, Валере хватает этого ответа. Ничего больше ему не надо, чтобы просто прикрыть сейчас глаза на секунду и забыть обо всем на свете. Но тихий голос со стороны продолжает. — Но я-то есть. Я есть, Валер.Я не трону тебя, — продолжал говорить Лёва, — Пока ты сам не попросишь меня об этом. Тебе ведь это нужно. Точно так же, как и всем нам. — Устанешь ждать, — донëсся Валерин шëпот до Хлопова. — А я подожду, — сказал Лёва. Лагунов замер. — Подожду столько, сколько понадобится. И оба в этот момент почему-то знали, что всё сказанное им — правда. Лёвка дождётся своего, а Лагунов рано или поздно сдастся. Ведь Валерка уже подумывает над этим, а Лёва не знает, хочет ли он укусить очкастого или же что-то другое, а вот что, он понять не может, но точно знает, что хочет защищать этого мальчика. Следующей ночью Хлопов просит пустить его в домик и Валера сдаëтся, он приподнимает край и протягивает руку. Лёва взял руку, провёл пальцами по тёплой коже, наслаждаясь, наклонился ближе и губами коснулся его кожи. Валера прошептал: «Ну что ты там возишься, кусай уже!» Лёва поднял взгляд и хитро улыбнулся, а затем лизнул руку. Валерка аж вздрогнул. Поднимаясь выше Хлопов чмокнул Лагунова в предплечье. По телу Валерки прошли мурашки, он выхватил руку и отпустил край простыни обратно. Лёва довольный вернулся на свою кровать. Днём Валера занимался поисками способы борьбы с пиявками и стратилата. Сидел на трибунах и смотрел на игру Лёвы. Ночью. — Валер, пусти в домик, я сам не могу, ну пусти, — просил его Хлопов. — Заходи, Лëва, — сдавшись, произнёс Лагунов и приподнял край «домика». Лёва аккуратно лёг рядом с Валерой. — Лагунов, лежи спокойно. — Это ещё почему? — Потому что я так сказал, — спокойным голосом сказал Лёва и ухмыльнулся. — Ты кусать будешь или нет? — А что, так не терпится? — хмыкнул Хлопов. — Это ты ко мне каждую ночь приходишь. — Ладно, уговорил, иди сюда — Лёва наклонился и снова сунулся к шее. Вместо укуса были поцелуи, но Лёва покусывал кожу Валеры при каждом поцелуе, но не до крови и без клыков. Валера не знал куда деться от нахлынувших ощущений. Было чуть больно, и в тоже время приятно. Он совсем утонул в ощущениях и даже не заметил, как Лёва начал спускаться ниже и расстегнул верхние пуговицы рубашки. Валерка издал полу-всхлип полу-стон и отпихнул Хлопова. — Валер, я же сказал, не шевелиться, — укоризненно проговорил Лёва, словно отчитывал игрока за плохую игру. — Хватит меня мучить! — Тише ты, ребят разбудишь. Будешь сопротивляться, я тебя укушу. Это понятно? Сразу начнёшь делать, как я скажу, и что я захочу. Валера недовольно посмотрел на Лёву и молчал. Какой у него был выбор? Сбежать из лагеря не получится. Лёва смотрел в ответ спокойно и произнёс: — Отдыхай пока, тебе поспать нужно — Он пошёл по проходу. Остановился около кровати Титяпкина и опустился на колени рядом с ним. Валера перевернулся на другой бок и закрыл уши. Но все равно слышал чмокающий звук. Днём Лагунов старался избегать Лёву, придумывая тысячи причин, но видеться все равно приходилось, и каждый раз он ощущал его взгляд на себе. Валера сидел на трибунах вместе с вожатым Игорем и смотрел как тренируется команда. От Хлопова трудно было отвести взгляд, он отлично играл. Обходил соперников, ловко обращался с мячом. Вот Валера и не отводил. — Валер, слушай, — вдруг сказал вожатый — у тебя всё в порядке? — Да, но не совсем. А что? — Это связано со Хлоповым? Валера замялся и посмотрел на поле. Лёва вдруг остановился и посмотрел на них хмурым взглядом. «Боится что я Игорю все расскажу» — подумал Валера. — Нет, с чего вы взяли? — Просто он в последнее время так странно на тебя смотрит. Да и ты на него. Валера быстро отвёл взгляд от поля, повернувшись к вожатому. Пару мгновений они смотрели друг другу в глаза и Валера гадал, до чего додумался Игорь Саныч. — Знаешь что, давай отойдём? — вдруг сказал он, и взяв Валеру за руку, потянул за собой. Они слезли с трибун и пошли прочь. Игорь наклонился и заглянул Лагунову в глаза. — Выкладывай, что у вас происходит. — У нас все в порядке, и я вам уже говорил, но вы не поверили. — Про вампиров то? В такое сложно поверить, пойми, — Игорь вздохнул. — Тогда неважно. — Мне важно, Лагунов, чтобы ты был в безопасности. Если тебе кто-то угрожает, скажи мне, пожалуйста. Валера подумал чуть и ответил: — Я в порядке. — Тебя запугивают, чтобы ты молчал, ведь так? — Ничего подобного, — соврал Валера. Он видел, что Игорь правда пытается помочь ему, но он бы не понял того, что происходит у них по ночам. Валера и сам не понимал иногда. — Лагунов, я с тебя теперь глаз не спущу, понял? Раз ты не говоришь. Если все-таки решишься, приходи ко мне. А теперь дуй в столовую, уже обед. Стоило ему пройти пару шагов, как на него налетел Хлопов. — Ты чего не на тренировке? — Спросил Валера. — Закончилась. Что он хотел? — Игорь Саныч? Спрашивал, почему я в футбол не играю. — И потом потащил тебя за руку куда-то? Прекрати заливать. — А то что? — Ты знаешь что. Валера усмехнулся. — Укусишь меня, ну да. — Нет. Укушу Игоря. — Ты что?! Не вздумай! — Если он будет нам мешать, укушу и всё. — Пожалуйста, Лёва! Со мной можешь делать что хочешь, но его не трогай. Хлопов прищурившись, смотрел на Валеру и словно прикидывал варианты. — Ладно. Во-первых, никому ни слова. Во-вторых, не позволяй никому трогать себя, тем более Игорю. Иначе я ооочень расстроюсь. — протянул он. Валера кивнул, радуясь, что Игорь в безопасности. Лёва смотрел на уснувшего мальчика. Его лицо во сне перестало быть сердитым, расслабилось. Без очков Валера казался совсем беззащитным. Лёва осторожно погладил того по тёмным мягким волосам, всё больше понимая, что не сможет укусить Валеру, ему кажется, что Лагунов уже это понимает. Ещё через день Игорь с Валерой нашли стратилата, и собрали всех пиявцев на корабле. Они почти поймали его, как почувствовали головокружение и их начало тошнить кровью. Лагунов выпил крови стратилата, а значит теперь он может убить Серпа. Прошло три года с этого момента. Всё они вернулись к своей прошлой жизни, но кое-что изменилось в жизни Валеры и Лёвы. Серебрянная ловушка жгла кожу, оставляя противные ожоги. Голубоглазый парень сжался на полу, в надежде провалиться под землю и не чувствовать всей той боли, что сейчас разрасталась с каждой секундой. -Ничего личного, Валер. — Произносит откуда-то взявшийся Носатов, и подзывает к себе Хлопова. Валера только сейчас разглядел, кто стоял около мужчины, и когда Валентин Сергеевич произнес его имя, то догадки Лагунова подтвердились. Хлопов тоже вырос за эти три года, и похоже стал охотником на вампиров, вместе с выжившим доктором. Лёва, как казалось Валере, смотрел на него с презрением. Холодные глаза больно царапали сердце, всего каких-то три года назад, он всеми силами пытался подружиться с Валерой, а сейчас, смотрит, как того же самого Валерку, пытается застрелить доктор. Лагунов в последний момент уворачивается от стрелы арбалета, и ошарашенно смотрит на доктора. Глазами, умоляя перестать стрелять и просто выслушать то, что он пытается до них донести. Когда стрела попадает мимо, Хлопов облегченно вздыхает. Продолжая сверлить взглядом то доктора, то Лагунова. Валера — Стратилат. Проносится у него в мыслях миллион раз. Но почему он не чувствует к нему того же отвращения, как к другим стратилатам. Наверное, он до последнего не верил в то, что тот кого они искали — Валера. Тот самый Валерка Лагунов из Буревестника. Вздохнув, Лёва наблюдает как тот корчится от боли и дрожит от страха. Сжимая кулаки, он прикрывает глаза, боясь столкнуться взглядом с Лагуновым, потому что тогда он точно сорвется и подбежит к нему, в желании освободить от этой проклятой ловушки. Не такой он представлял их встречу. К счастью, вскоре появляется Игорь. Который подлетает к Валере и снимает с того сеть. Объясняя Носатову и Левё всё, что происходило с Лагуновым, и что стратилатом тот не стал. Доктор оружие опускает но всё же держится на расстоянии. А Лёва, уж было собирался подойти к Валере, но заметил как того затрясло. Носатов задержал Лёву за локоть, объясняя что Лагунов шарахается от дурной крови, что течет в Хлопове. Лёва огорчённо отходит назад, не желая доставлять еще большую боль Валере. Хлопов всё время поглядывает на Валеру. Чтобы ему не стало плохо от его присутствия. Три года он не видел Лагунова, три года он ждал этой встречи, ждал, что когда нибудь пересечётся с ним, поговорит, может быть обнимет, еще раз извинится, за то, что происходило в Буревестнике. Но сейчас он просто смотрит, не позволяя сделать себе и шага к голубоглазому. С получением оберега, всё стало проще. Теперь Хлопов может подойти к нему. Лёва осторожно подходит к нему и смотрит на реакцию, прося взглядом встать, Валера понял всё без слов. Они шли молча по лесной тропе и первым прервал молчание Хлопов. — Знаешь, а я рад, что мы с доктором ошиблись. — Почему? — Ну как это почему? Я всегда хотел быть твоим другом, — соврал он, ведь он всегда хотел быть больше, чем друг — может сейчас стану. — Может.- произнося это Лагунову хотелось броситься в объятия Лёвы и никогда не отпускать, но он продолжил, — Но это не надолго. — Почему? — на этот раз недоумевал Хлопов. — Потому что я стану тем, кого вы ищите.- грустно произнёс Валера. — Послушай, Валер, я не позволю тебе стать тем кого мы ищем. Ты не один, понимаешь? я всегда буду рядом. Но это ещё не всё, о чëм я хотел поговорить. — Что такое? — в недоумении спросил валера. — С чего бы начать, пожалуй начну с того, что я не забыл всё, что было в лагере, я помню всё, от этого становится так противно. Я ненавиду себя за то, что мне нравилось пить кровь, это ужасно, я ненавижу себя за то, что ты боялся меня, когда я был таким. — Значит ты помнишь и то, что было… — но Валера не успел договорить его перебил Хлопов. — Да, я помню что было между нами, и если ты не против то могу я тебя поц., — но Валера не дал договорить ему, перебив поцелуем.