Сердце Обскура

В этот день всё шло наперекосяк. Моя нога запуталась в одеяле, когда я нашла интересный рецепт и отправилась его готовить. Обычно Северус запирал кабинет, чтобы никто не мог проникнуть к нему, а я могла спокойно перемещаться по нему. Но в этот раз, похоже, у него тоже был неудачный день. Кто-то подловил Северуса, когда он только открывал дверь в кабинет, я скрылась в комнате приготовления зелий. Голос Северуса был непривычно едкий, с паузами. Кто-то совершенно утомил его разговорами. Голос девушки настойчиво добивался дополнительного задания по рецепту урока. И Северус пропустил девушку в кабинет. Он направился к комнате зелий и остановился, увидев меня. Кажется, он помнил, что у меня сегодня выходной от обычного списка зелий, но совершенно не подозревал, что я могу отправиться готовить что-то своё. Девушка с пышными кудряшками каштановых волос явно удивлённо окинула меня взглядом. Я гораздо старше неё. Но, как назло, из-за худобы выгляжу едва ли не младше. Особенно в своём уже любимом, болотном платье. Первым моим порывом было накинуть его верхнюю мантию со стены. Но я себя остановила. У Северуса есть маски для каждого человека. Только что он был весьма саркастичным, поэтому я просто перевела взгляд обратно на котелок и продолжила варить своё зелье. Лучшее, что порой можно сделать — бездействовать. Сделаем вид, что так и нужно. Северус, проследив за мной, подошел узнать зелье, кивнул. Снова обратил внимание на кудрявую зазнайку и буквально прошипел: — Подготовьте мне рецепт согревающего зелья без использования спирта. Будете готовить его в порядке отработки наказания после уроков. Он улыбнулся, будто сказал смешную шутку. Я взглянула на него через плечо. Бархатные глаза не улыбались, словно каждая шерстинка густого бархатного полотна застыла в ледяном море. В его глазах не было ни крупицы той глубины, с которой он смотрел на меня. Кудрявая, играя желваками, развернулась и вылетела из кабинета. Унося весь свой вихрь безразмерных волос. Мы замерли. Я перевела взгляд обратно на зелье и продолжила добавлять ингредиенты волчьего дурмана. Зелье, что должно было помочь в случае оборотней, стаи волков в густом лесу или других волчьих магических тварей, способных растерзать человека на корм. Мне пришла идея совместить дурман для собачьих с дурманом против кошачьих хищников. Было много взаимоисключающих ингредиентов и я полностью сосредоточилась на возникшей идее. В какой-то момент зелье зловонно запахло. Я остановилась. — Зелье испорчено, — констатировал Северус. Он медленно приблизился ко мне. Изучил подготовленные ингредиенты и ту часть, где я совмещала несовместимое. — Ты хотела сделать невозможное, но пошла напрямик и не стала варить сходные, не взаимоисключающие компоненты… — Он покачал головой. — Ошибка всех прямолинейных людей. Вы готовы идти напролом, сквозь сопротивление, не замечая травмы даже своих друзей. И это не зависит даже от ваших целей. Будь то чистосердечный порыв или желание уязвить. В последнем случае вы многое упускаете... Я кивнула. Он смотрел куда-то мимо меня. — Да, мы, порой, многое упускаем… как и все люди, — я не знала что ещё можно сказать. Пыталась определить по консистенции зелья, что именно вступило в реакцию, поглядывая на грозную фигуру Снейпа. Северус был мыслями где-то далеко. Он закрывался от меня, но был предельно честен. Я замерла. Нити замерли внутри. Даже ими я боялась пошевелиться. Но потом повернулась к нему и осторожно потянулась каждой ниточкой, закрывая Северуса в полупрозрачный кокон. И только в этот момент он посмотрел на меня, в удивлении. Сквозь полупрозрачную стену, отделяющую его от всего мира. Северус протянул руку и нити легко давали ему возможность выйти, но профессор не стал выходить, сложил руки на груди и закрыл глаза. Тогда кокон начал становиться всё толще. Уже свет не проникал внутрь, а мои нити легко касались его одежды, волос, стараясь не касаться открытой кожи. Я на секунду представила как касаюсь его открытого тела. Лицо вспыхнуло смущением и весь кокон словно взорвался, втягиваясь обратно в меня. Северус открыл глаза. На тёплом бархате его глаз плясали искры смешинок. — Я совершенно не умею заигрывать с женщинами, — повинился, всё ещё находясь где-то далеко мыслями. – Со всеми ли женщинами нужно заигрывать? Не упускаете ли вы нечто важное профессор? — я наконец смогла унять смущение. — Упустил. Но так и не понял, что же именно… — казалось, он застыл в нерешительности. Проницательный взгляд то и дело останавливался на моих губах. Судя по всему, со мной, действительно, флиртуют… Моя память колко откликнулась флиртом одного взрослого мужчины из моей юности. И поцеловать хочется Северуса, и прибить. Он замер и перестал улыбаться. Нити на моём теле встали мелкими шипами, сплошь усеяв ими кожу. Он протянул руку, чтобы коснуться их. Я опомнилась только тогда, когда кольнула его кончики пальцев до маленькой капельки крови, но шип вдруг стал мягким и засветился, исцеляя ранку. Кажется, Северус пришёл в полное замешательство. Шипы скрылись внутри меня. Я замерла. Кольнула его всё-таки. Я дала себе обещание больше никогда не ранить дорогих мне людей, и всё же кольнула его до крови. Северус сократил расстояние между нами. Обнял меня и положил подбородок на мою голову. — Твои шипы — это реакция на воспоминание или на меня? — Зачем спрашивать, если вы ясно увидели ответ на свой вопрос, профессор Северус? — Значит, я не ошибся?... — он говорил куда-то мне в макушку, и это было немного щекотно. — Да, я же упоминала… Резать обскуром я тоже могу… — Я улыбнулась и зарылась в его грудь. Его запах, сегодня больше пропахший зельями, чем обычно, привычно успокаивал мои чувства, мысли и магическую силу. — Тебе помочь с зельем?