Сердце Обскура

Вначале я услышала тихое шуршание дождя. Окна были приоткрыты, впуская в комнату прохладный ветер. Потом, сладко потянувшись всем телом, я обнаружила, что мой обскур стал серебристо-серым, он слова струился разряженным туманом вокруг моей кожи. Было не больно, но он, словно онемевшая часть тела, куда снова постепенно возвращается кровоток, немного покалывал. Поднявшись с кровати, я тихо порадовалась, что ношу свой неизменный шёлковый ночной костюм. В нём невероятно удобно спать и двигаться. Северус нашёлся в библиотеке, просматривающим мои старые исписанные мелким шрифтом учебники. Мне тогда нравилось находить в разных книгах разные версии одних и тех же явлений и отмечать сходство этих версий. Благо дед собирал свою научную библиотеку с самыми разными книгами. Среди них можно было найти даже парочку забавных теорий попытки создания первых чёрных дыр размером с горошину. Северус был одет в свой костюм. Сквозняк из открытых окон мягко играл с его отросшими волосами. Всё его внимание было уделено цветастой книге, купленной явно гораздо позже остальных книг. Там рассказывалось о похождениях одного золотоволосого красавчика. Между строк было множество моих скабрезных замечаний и дополнений. Где-то я говорила, что здесь у гидры не вырастает столько голов в столь молодом возрасте с отсылкой к странице учебника естествознания. Где-то замечала, что с той дамочкой золотоволосый явно не спорил, а переспал, учитывая наличие некоторых деталей её описания. У меня всегда было подозрение, что те книги писались по рассказам очевидцев, так как ошибки понимания магических зверей были тесно переплетены с углубленными познаниями процесса их смерти. Северус улыбнулся, разобрав что-то из моих записей по краю текста книги, и поднял на меня глаза, цитируя отдельную часть: — Неизвестно насколько правдиво его описание данного убийства мохнатокрылых золотистых дракончиков, цвет их крови становится синеватым только при попадании на кожу темнокожих представителей племени замкнутых магов. И если присмотреться к самому светлокожему автору данной книги, то кровь данных существ на его коже должна отливать цветом розового бутона с вкраплением зелёно-голубых точек в месте впитывания этой субстанцией порами кожи. Страница медицинского справочника триста двадцать шесть, восьмого издания Мальбруна. Северус поднялся, оставив книгу на маленьком столике у кресла. Он медленно хлопал в ладоши, приближаясь ко мне. Захотелось спрятаться за дверь. Но по мановению его руки с волшебной палочкой, дверь захлопнулась, оставив меня лицом к лицу с, судя по всему, любовью всей моей жизни… Он упёрся в дверь рукой над моей головой и провёл пальцами другой руки вверх по шёлковым брюкам, будто задирал юбку, остановившись лишь под рубашкой на талии и заведя мизинец под резинку моих брюк ближе к спине. — Сколько тебе было лет, когда ты писала эти пометки? — его сердечный ритм стал лишь чуть быстрее. Он продолжал улыбаться, словно я самая занятная вещь за последние годы его жизни. — К-кажется мне тогда исполнилось четырнадцать, — моё же сердце тарабанило в груди, и мне казалось, настолько громко, что он хорошо его слышит. — Значит, вместо того, чтобы восхищаться любовными романами, ты, в том возрасте, в пух и прах критиковала главного кумира своего поколения? — его рука спустилась по коже, чуть ниже талии. И видят боги, это было главным аргументом мешающим мне ясно мыслить! — Мне стало интересно, кем так восхищается моя старшая сестра с бабушкой. Но только начав эту книгу, видят боги, как я была возмущена! Я зажмурилась. Он убрал руку с моего бедра и провёл костяшками пальцев по моей щеке. Нежно поцеловал и углубил поцелуй, немного задрав мой подбородок. Я свела колени, чтобы не умереть от возбуждения. Я люблю его. Я очень его люблю. Северус увлёкся, вопреки своим вчерашним словам. Мы исступлённо целовались и он гладил мою шею, руки, внешнюю часть бедра, продолжая другой рукой упираться в крепкую дверь. Здесь нам никто не мог помешать. Мир забыл о нашем существовании и пребывал где-то в другой реальности. Северус остановился когда его дыхание стало тяжелым. Возбуждение полностью затуманило мои глаза — коснись, взорвусь фейерверком. — И что мне с тобой делать?.. — проговорил хрипло, обжигая. Он снова обнял меня одним нежным, тягучим движением. Прижал к себе, и мы медленно успокаивались. Локон за локоном, он пропускал сквозь пальцы, легко касаясь моей головы. — Как выглядит твой патронус?.. — задал вопрос через некоторое время. — Дракон, но я никогда его никому не показывала… — Вид? — Опалловоглазый антипод, — я уткнулась в плечо Северуса. — И что ты вспоминаешь в этот момент? — Это одно из моих ранних воспоминаний, — я взмахнула рукой и с моих пальцев сорвался светящийся дракончик, свободно летая между стеллажей библиотеки. Северус разжал объятия, продолжая ласкать рукой мои рыжие локоны, спускающиеся на спину. Я погрузилась в воспоминание, упёршись головой в другое плечо Северуса. — Мой дед взял меня в одну из своих экспедиций, и я много дней жила в маленьком домике на самом берегу моря, рядом с гнездом изучаемых им опаловых антипод. Сложно было представить что-то ещё прекрасней вылупившихся на рассвете дракончиков. Они сразу отправлялись к громаде облаков далёкого неба. Солнце переливалось на ярко сверкающих жемчужными переливами чешуйках и сверкающих глазах, подобных лишь драгоценным камням… Я была ребёнком, оттого это воспоминание для меня остаётся самым ярким. И всегда сверкает внутри, что бы ни произошло… Если может существовать такая красота мира… Дракончик сел на книгу Локхарта и посмотрел на Северуса своими сверкающими глазами, будто одобряя мой выбор, растворился.