Прошлое

Голова гудит. Стелла тихо чертыхается, стоит понять, что её зажали в угол, обрезали все пути отступления, но дурацкие мысли от вида Дань Хэна заставляют забыть про неудобное положение почти моментально. Пламя, такое горячее и жгущее, скапливается в самих кончиках пальцев — Стелла тянется руками к нему, крепко сжимает чёрный волос, ощупывает непривычно длинные уши, мельком касается арки над губой. И абсолютно ничего не понимает. Вроде бы и Дань Хэн: те же касания, тот же голос, те же привычки, та же манера речи… Но всё совершенно по другому. Из её губ вырывается тихий хрип. Хочется разревется на ровном месте, крепко стиснув Дань Хэна в объятиях, никуда не отпускать в ближайшую неделю, но это будет выглядеть так… Странно. Стелла и Дань Хэн, если хорошо подумать, никто друг другу. Они не виделись лишь несколько дней. Несколько чёртовых дней, после которых всё привычное и неизменное перемешалось, встало с ног на голову, после которых у Дань Хэна появились чёртовы уши, выросли волосы и появилась дрянная серёжка. Стелле хочется её содрать, вырвать, избавится, закопать где в заснеженных полях Ярило-VI, и никогда, никогда больше не вспоминать о ней. Мужские руки обхватывают её талию. Мягко наглаживают, поднимаются выше, к спине, в желании обнять и утешить. И Стелла поддаётся. Утыкается носом в ключицы, позволяет Дань Хэну обнять её, щекой чувствуя дорогой, приятный коже шёлк, слегка отдающий морской солью, и почти заходится в слезах. У Стеллы нет прошлого. Её жизнь словно чистый лист. Нет фундамента, на который можно опереться. У Стеллы абсолютно ничего нет, кроме семьи Экспресса, и копья Первой Хранительницы. Первое её воспоминание не о родителях, первом шаге, или поездке на велосипеде, а о Кафке, за голову которой Корпорация обещает крупную сумму. В груди неумолимо поблескивает золотом Стелларон, который время от времени мощными толчками внутри тела напоминает о том, кто она на деле такая, а теперь ещё человек, к которому больше всех прикипела, который казался недвижимой скалой, с которым она больше всех проводила время, обзавёлся новыми силами. И чёртовыми рогами. Естественно, что нервы Стеллы рано или поздно сдали бы на попятную. И о чудо, Дань Хэн это понимает. Гладит по спине, по потрёпанной куртке, обнимает, сухими губами целует в горячий лоб, как только не срывается вместе с ней — одни Эоны знают. Больно понимать что ты стал конечной точкой кипения для дорогого душе человека. Руки Стеллы дрожат. Она всё продолжает касаются ушей, рогов, дорогой ткани одеяния, исследует все новые выпуклости, каждую новую побрякушку в наряде, шепча что-то, что Дань Хэн, как не старался, не может понять. Бывший Старейшина продолжает держать крепко, обнимать, пытается дать ей хоть какую-то опору, чтобы Стелле стало легче, и благодарит всех Эонов что понимающий мистер Янг увёл любопытную Март подальше от них. Иначе бы, этот разговор состоялся ещё нескоро. Возможно только после отъезда с Лофу, когда Стелла окончательно бы потерялась и додумала лишнего. — Стелла… Реакции нет. Она даже головы не поворачивает, лишь сжимает между пальцев кончик уха и глуповато дёргает, на что Дань Хэн плотно сжимает губы, пытаясь подавить тихий вскрик. Это, оказывается, больно. Слышится свирепый выдох, и Дань Хэн говорит немного громче, сжав Стеллу за плечи: — Стелла…! И на этот раз, она реагирует. Вздрагивает, отпускает ухо, невнятно лопочет извинения, и пытается вырваться, вывернутся из кольца крепких рук. Убежать от проблемы, чтобы не видеть такого Дань Хэна, уйти в конце-концов спать, после тяжёлого дня. — Стелла, ты всё ещё думаешь что я тебя отпущу.? И Стелла выдыхает, пробравшись дрожью. Отрицательно машет головой, и пытается дышать глубоко, не смотря на застилающие глаза слёзы. Дань Хэн одобрительно кивает, но объятия не решается разжимать. Лишь держит крепче, уже впуская руки в длинные, серые, волосы. Гладит, успокаивает как только может и молчит, пытаясь не нарушить хрупкое спокойствие. В один момент слышится тихий бубнеж, и Дань Хэн слегка опускает голову вниз, вслушиваясь: — Это… Это точно ты.? — Да, Стелла, я… Это я. И уже становится всё равно. Истерика гаснет с каждым новым касанием, Стелла уже сама обнимает Дань Хэна за поперёк, и молчит, совершенно не понимая что сказать. Перебирание новых, длинных локонов кажется ей хорошей идеей, и Стелла уже тянется с беззвучным вопросом, как её перебивают, ласково пригладив чёлку: — Делай что хочешь… Сегодня можно. И пытается улыбнутся. Не сказать что это плохо у него получается, но улыбающийся Дань Хэн это зрелище настолько редкое, что Стелла предпочтёт подумать что ей просто это привиделось от стресса. Но волос касается. Накручивает одинокую прядь на свой палец, выискивает бирюзовые пряди среди тёмных, после отпускает и так по кругу, пока предательское сердце не успокоиться. Дань Хэн стоит неподвижно. Рассматривает, любуется простой игрой, трепетно ждёт пока Стелла отойдёт и они, наконец, нормально поговорят. Разложат всё по полочкам, и решат что дальше делать. И именно поэтому спрашивает первый, стоит только понять что Стелла успокоилась. — Как ты? — Лучше… И вновь неловкое молчание. Оглушающая тишина в гостиничном номере, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов и тяжёлыми вздохами. Первой перестаёт молчать Стелла. Невинно прижавшись щекой к широкой мужской груди, та тихо спрашивает, касаясь руками оголённой спины: — Так значит ты… Видьяхара. Верховный Старейшина видьяхара. — Стелла покачивает головой, внимательно вслушиваясь в стук сердца мужчины, и прикусывает край губы, в ожидании ответа. — Как видишь, да. Стелла… — Дань Хэн выдыхает, словно выпуская всё накопившееся напряжение, наконец, ослабляет объятия, зная уже наверняка что Первопроходец не сбежит, и переходит на более привычную манеру речи — Наверное стоит сказать что это на нас никак не… — Что ты имеешь в виду под «нас», Дань Хэн? Кто мы вообще друг другу, раз уж начали? И вопрос зависает комом в комнате. Эхом отражается от стен, прямиком в голову, заставляет задуматься. И вправду: Кто они друг другу? Любовники? Нет, слишком правдиво всё это было… Чересчур настоящие, порхающие словно бабочки, поцелуи, слишком интимные, горячие касания, томящееся на кончике языка удовольствие, что становилось лишь вкуснее с каждой ночью. Друзья? Друзья не делают друг с другом такое. Из-за друзей не стучит так громко сердце, друзья не прячутся по маленьких комнатах чтобы украдкой поцеловаться. Друзья, в конце концов, не занимаются сексом. Девушка без прошлого, и парень, стремящийся убежать от своего прошлого. Их тандем изначально был обречён на провал, и то, что их недо-отношения продержались так долго, можно описать как чудо, не иначе. Дань Хэн признаётся честно, отступая на шаг назад. — Я… Я не знаю… И замолкает. Плотно смыкает пересохшие губы, переводит взгляд лазурных глаз куда-то в стену за Стеллой. Будь у него хвост, он бы оказался поджатым к полу, и Дань Хэн выглядел бы точно как нашкодившая собака. Стелла выдыхает, сжимая локон в своих руках, не давая Дань Хэну отойти дальше. И делает шаг вперёд. — Я тоже. Но то, что произошло, уж поверь, открыло мне глаза. Ты пропал почти сразу, после того, как заявил что на Лофу расхаживает какой-то странный мудак, которого надо боятся, а после появляешься с Генералом Сяньчжоу под ручку. Ты хоть представляешь, что нам пришлось пережить? — Ещё один шаг вперёд. Стук каблука. Неожиданно взревевший гул в ушах. — Имею… Понятие. — Прекрасно. Просто восхитительно, Дань Хэн… — Стелла… — Замолчи! — Вскрик режет воздух напополам, словно масло. Секундный гнев, столь чистый и первозданный. Казалось что даже воздух вокруг неё завибрировал, окрасившись в золотой цвет — Пожалуйста, хватит… Ты как будто не понимаешь, что мы уже не можем так... — Я тебя люблю. И стрелки настенных часов замерли. Широко раскрытые, золотые, такие манящие, глаза, полуоткрытые в удивление губы. Дань Хэн так бы и любовался ею вечность, украдкой касался, любил бы тихо, в своей манере, но надо было случится треклятому взрыву Стелларона, надо было чтобы прошлое дало знать о себе неприятной, ноющей болью в груди. Непрошенные мелкие слезинки пеленой застилают глаза. Утерев краем рукава их, а после плотно сжимая руки в кулаки, Дань Хэн продолжает, всем телом качнувшись в сторону замершей Стеллы. — Я должен, должен был это сказать ещё раньше, но абсолютно всё пошло коту под хвост… Мне не сдался этот титул, наследие, я просто хотел быть с тобой… И большего просто не нужно… Прости. Прости за то, что не успел. Стелла молчит. Опирается спиной об ближайшую стену, съезжает на пол, прижав руки к груди и смотрит на него. Словно выжидает. Словно ищет обман во всех этих словах, вспоминает всё, что они творили под покровом ночи. И выдаёт, после глубокого, рваного, выдоха: — Ох Эоны, какие же мы идиоты, Дань Хэн… Иди ко мне. Слышится утробный, будто с трудом выдавленный смешок со стороны мужчины. Дань Хэн выдыхает в тон Стелле и сам садится на колени, оказываясь с ней на одном уровне. — Я… Точно могу? — Сегодня можно. Дань Хэн неловко чешет затылок, вспоминая свою недавнюю реплику, а расстояние между ними всё продолжает сокращаться. Мужчина садится по левую руку от Стеллы, и почти сразу же его окутывает теплом. Стелла обнимает его. Прижимается близко-близко, зарывается носом в ключицы, руками ведёт по спине, и Дань Хэну кажется, что она улыбается. А её тихое «Я тебя тоже, Дань Хэн.» окончательно расставляет всё по своим местам. Дань Хэн, впервые за долгое время, спит спокойно.