number twenty-seven

      На утро Дженни просыпается одна. Голова довольно сильно болит, хотя это и не удивительно. Странно, что Лиса позволила ей отоспаться, ибо время уже перевалило за восемь. Недолго думая, она надевает купальник и направляется к вышке.       Облокачиваясь на белые деревянные перила, Ким держится за голову и глубоко вдыхает утренний воздух. Такая смена событий явно тяжело даётся её мозгу. Она будто ещё не осознаёт, что Лалиса наконец приняла свои чувства. Мысли о произошедшем в уборной и спальне ударяют так резко, что уши моментально краснеют. И внезапное желание встретиться с Манобан прямо сейчас было куда сильнее Дженни. Она взглядом начинает выискивать Лису по всему пляжу, но краем глаза замечает что-то неладное и вглядывается в даль неспокойного океана. Заплывшая за буйки девушка, по впечатлениям, совсем молодая (возможно, лет 17-18), пытается зацепиться словно за воздух, желая выбраться из воды. То ли дно ушло из-под ног, то ли начались судороги. Но Ким не видит поблизости Дейва. Он отлучился, кажется, в туалет, а рыжеволосая отмечает, как вовремя он это сделал. И как на зло, рядом ни одного спасателя.       Она плюёт на правила, срывается с места, покидает вышку, бежит к воде, погружается, плывёт, что есть силы, вскоре оказываясь рядом с утопающей.       — Мисс, сохраняйте спокойствие, — пытается схватить девушку. — Я вас… — следует удар прямо в голову, и Дженни жмурится от боли. — Мисс…       Паника настолько охватила ту брюнетку, что та приступила к безрассудным действиям, пытаясь ухватиться за Ким, тем самым пуская её ко дну. Она зовёт на помощь и при этом топит рыжеволосую, желая оказаться где угодно, лишь бы не в океане.       Ким начинает глотать воду, хватает её носом, а воздуха совсем недостаёт. Девушка не позволяет выплыть на поверхность даже на долю секунды, и Дженни мысленно прощается с жизнью, отмечая всю глупость своих действий.       Но в момент слышится странный гул, похожий на звук мотора, и утопающую ранее брюнетку хватают за руку, усаживая на гидроцикл, а кто-то крепкий вытаскивает Ким, сажая за свою спину.       Мэт пытается узнать, всё ли хорошо у той девушки, а до черта перепуганная Лалиса слезает с гидроцикла, вытягивая Дженни на берег.       — Где чёртовы медики? — кричит Манобан, начиная массаж сердца.       Ким потеряла сознание почти ровно в тот момент, как её вытащили из воды, шансы же должны быть.       — Давай же, — не останавливается Лиса. — Прошу тебя, давай.       Сердце у брюнетки бьётся неистово, будто сейчас разорвётся от страха за чужую жизнь. Ей всё равно на ту девушку, что пару минут назад тонула, ей важна Дженни, которая должна вот-вот очнуться.       Старшая начинает терять самообладание, ибо перед её глазами тот случай, когда не удалось спасти семилетнего мальчика. Она делает искусственное дыхание, затем продолжает массаж сердца, пока перепуганные спасатели стоят рядом, уповая на то, чтобы девушка всё же очнулась. У Лалисы сердце норовит выпрыгнуть из грудной клетки, и она с удовольствием желала бы поделиться бешеным ритмом с Дженни.       — Очнись же, милая, прошу…       И в тот же момент рыжеволосая открывает глаза, откашливаясь и выплёвывая воду, а Манобан держится за сердце, с облегчением выдыхая.       — Господи, Дженни… — хрипло проговаривает старшая.       — Приятно слышать, что я Дженни, а не двадцать седьмой номер, — усмехается Ким.       — Даже в такие моменты шутишь, — рядом оказывается Чангюн. — Какого же чёрта ты творишь, я ведь испугался. Пойдём, скорая подъехала, — поднимает девушку.       — Да со мной всё нормально…       — Я сказал, пошли.       — Сгинь, — поднимается с песка Лалиса, обнимая Дженни за плечи. — Я сама её отведу.       И фельдшер заключает, что всё, действительно, в норме. Ким сидит на краю машины бригады скорой помощи, как видит приближающийся силуэт Лисы, которая только что договорила с врачом.       — И что ты натворила? — чуть ли не гневно произносит Манобан.       — Она начала тонуть, из вас никого не было, что мне оставалось?       — Хотя бы взять спасательный круг! — срывается брюнетка. — Твою мать, я же говорила, что по теории вы даже близко не можете представить, что такое спасать утопающего. Нельзя так безрассудно действовать, неужели ты не понимаешь? Ты чуть не утонула. Хоть осознаёшь это? И всё из-за того, что тебя саму охватила паника. Нельзя ей поддаваться, когда же вы это поймёте. Спасатель должен действовать на трезвую, холодную голову. А если бы мы с Мэтом не успели? Что было бы? Господи… — она хватается за голову. — Мало того, что ты нарушила мой приказ, так ещё и подвергла себя опасности. Ты уволена.       — Что..? — неслышно слетает с губ Дженни.       — Ты слышала. Спасатель не может действовать так, как ты. Я ценю в тебе желание спасать людей, но ты не готова, Дженни. Абсолютно не готова. Так будет лучше для тебя же.       — Но я…       — Я всё сказала.       Она уходит, а Ким дар речи потеряла. Её не могли вот так уволить, только не это. Особенно после того, что было вчера.       Девушка дожидается вечера, идёт в квартиру Чеён, а та с недоумением в глазах пропускает её.       — Ты как вообще? Всех сегодня перепугала. И как на зло сегодня была не моя смена. Так как ты?       — Меня уволили.       — Погоди, что?! — Розэ внезапно повышает голос, а глаза в момент округляются.       — Она сказала, что спасатель не может действовать так, как я, и заверила, что увольнение — лучший для меня вариант…       — Вот же идиотка, я ей такого подзатыльника дам, что мозги сразу на место встанут. Господи, дай мне сил, когда она научится правильно выражать свои эмоции? — Пак поднимает голову, будто и правда разговаривает с Богом, а Дженни с непониманием смотрит на неё.       — Что ты имеешь в виду?       — А то, что мне звонил Стив и рассказал всё в подробностях. Я и сама уже хотела пойти к тебе, чтобы узнать, как ты, а тут он. Как он сказал «нужно было видеть, в какой ярости была Лиса, я её в тот момент даже не узнал, ибо эмоции она всегда скрывала». Думаю, ещё немного, и она бы самолично утопила Дейва в этом океане. Эта стерва настолько перепугалась за тебя, что страх внутри неё смешался с гневом, и она выместила всё на тебе. Да я себя готова поставить на то, что она не хотела тебя увольнять, это слетело с её губ так же необдуманно, как и твоё предложение Чангюну после брудершафта поцеловаться в губы.       — Так, об этом лучше не вспоминать, — обрывает Ким. — У неё и правда ужасно получается проявлять эмоции… Но я сейчас зла не меньше, Розэ.       — Ещё бы, — хмыкает блондинка. — Я же говорю, дам ей хороший подзатыльник, чтобы такую чушь больше не морозила.       — И мне в любом случае нужно возвращаться домой… Меньше всего я хочу сейчас с ней контактировать, ибо понимаю, что могу сорваться.       — А ты поиграй снова на её нервах, — с коварной ухмылкой произносит Чеён.       — О чём ты?       — Приди домой, игнорируй её и просто начинай собирать вещи. Увиливай от вопросов, куда ты собралась. Просто возьми и уйди, чтобы она поняла, какой дерьмовый поступок совершила. Знаешь, в какой-то степени я её понимаю, она чересчур испугалась. Но вместо того, что окружить тебя заботой и дать пару выходных, она просто взяла и уволила. Кто так вообще делает? — выгибает бровь Пак.       — Думаешь, это хорошая идея..?       — У тебя есть получше? Она сама всегда говорит, что нужно трезво оценивать ситуацию. Да, ты поддалась панике, но ты впервые спасала человека, так как рядом никого не было. А Лиса, вместо того, чтобы сначала обдумать, сразу говорит, только потом понимая, что ляпнула. Зуб даю, что она уже сейчас не находит себе места и желает с тобой поговорить.       — Может, и правда стоит просто поговорить? — задаётся Дженни.       — А твои злость и обида позволят это сделать?       — Ты права… Тогда жди меня снова, приду уже с чемоданом, — поджимая губы, рыжеволосая идёт к выходу и уже медленно двигается в сторону дома Манобан.       Оказываясь на террасе, она шумно выдыхает, стучит три раза и ждёт появления изящного силуэта.       Дверь открывается, и Лалиса меняется во взгляде, смотря уже не так холодно.       — Я не буду тебя отвлекать, просто заберу вещи и уйду, — проходит в глубь помещения Дженни, добираясь до комнаты.       Она собирает чемодан, чувствуя присутствие брюнетки за своей спиной. Та, облокотившись на дверной косяк, внимательно наблюдает.       — Куда ты пойдёшь?       — Неважно.       — Нет, важно, — подходит ближе Лиса.       — Какая тебе разница? Ты же уволила меня, значит, логичнее будет выгнать и из дома, разве нет? — не оборачиваясь, выпаливает Ким.       — Я не хочу этого.       — Зато я хочу, — бросает футболку рыжеволосая, поворачиваясь. — То ты трахаешь меня, то увольняешь. Я не собираюсь это терпеть, ясно?       — Господи, ты правда думаешь, что я сделала это, чтобы как-то досадить тебе?       — Со стороны именно так и выглядит. И будто если я сейчас подойду к тебе, ты меня поглотишь, как этот страшный океан сегодня утром. Я уже не знаю, чего ожидать от тебя, Лиса. Ты сказала, что приняла свои чувства, а по итогу так со мной поступаешь. Если я какая-то игрушка, то лучше признайся в этом сейчас.       — Я же не хо… — Лиса делает шаг навстречу.       — Мне всё равно, честно. Просто дай мне уйти.       — Я тебя никуда не отпущу.       — С чего бы это? Чувства ты приняла, но мы ещё не в отношениях. Или я что-то упустила?       — Мать твою, Ким, — старшая резко подаётся вперёд. — Дай мне хоть объясниться.       — Я договорилась с Чангюном. Пока поживу у него, так что уйди с дороги, — нагло и умело врёт Дженни.       — Ну уж нет, — тут же произносит Манобан.       — Это не тебе решать.       — К нему ты не пойдёшь.       — Я сказала, что это не твоего ума дело. Ты мне не жена.       — Послушай, Дженни…       — Вау, второй раз за день по имени назвала, — язвит рыжеволосая.       — Я сказала послушать, — девушка совсем близко.       — Что, если я не желаю? — с наглостью смотрит в глаза Дженни. — Ты не захотела слушать меня, когда увольняла, так почему я должна?       С этими словами она подходит к чемодану, закрывает его и двигается к выходу; открывает дверь на террасу и слышит, как Лалиса догоняет. У Ким в мыслях полная неразбериха. Она пытается держать себя в руках и не сорваться, чтобы вернуться, но по итогу плетётся по песку, отойдя от дома всего метра на два, как её одёргивают.       — Да, возможно, я вспылила, — не церемонясь, начинает Манобан. — Но с того момента, как увидела тебя без сознания, я весь день сама не своя. Из-за своей же безалаберности ты могла утонуть, а я попросту испугалась. Может, я погорячилась, когда уволила, но я просто боюсь, что ещё один такой случай, и я просто не успею. Как с тем мальчиком… — она замолкает. — Я не вынесу ещё одной такой потери, ты это понимаешь? Я уже отчитала Дейва, и если не Мэт, я бы прикончила этого идиота прямо на месте. Оставить вышку, не предупредив других, — это уже наглость. У нас и до этого были с ним конфликты, но это… Да и плевать я хотела на эту вышку, я тебя чуть не потеряла.       Она делает ещё один шаг и шепчет практически в самые губы, пока младшая с неимоверной силой сжимает ручку чемодана, не в силах пошевелиться.       — Я понимаю, что я та ещё сука, но я так боюсь за тебя, знала бы ты… И после вчерашнего я всё думала, почему ты влюбилась в меня. Никогда не могла подумать, что у меня могут быть отношения на работе, — усмехается Лиса. — Я не знаю, что было бы, не вытащи я вовремя тебя из воды. И я готова была убить тебя за твою же глупость, ибо нельзя так поступать со своей жизнью. Ты могла её лишиться. И ты сказала… — она запнулась. — Сказала, что наши отношения ещё не подтверждены. Так стань моей девушкой, Дженни…       Она чувствует, как рыжие волосы щекочут её собственное лицо ввиду тёплого вечернего ветра. Шум волн перебивает тишину, но в черепной коробке по-прежнему гул, ничем не заглушаемый. Ким смотрит как-то неоднозначно, Лалиса не может понять эмоций, не видит, что сейчас в этих глазах, которые так упорно скрывает мрак наступающей ночи. И в момент кажется, что звуки океана перемешиваются со стуком собственного сердца, ибо бьётся оно так быстро, что каждый удар разбивается в нём о тишину, словно о скалы.       — Так значит… — шёпотом молвит Дженни, — рыжие всё-таки в твоём вкусе? — она еле заметно улыбается, пока внутри всё ликует от этого признания.       — А после вчерашнего это было не очевидно? — выгибает бровь Лалиса.       — После того, как ты меня уволила, то да, не очевидно.       — Только ты, — возвращаясь к вопросу, отвечает брюнетка, даже сквозь темноту видя изменения во взгляде. — Я не люблю рыжий, но тебе так чертовски идёт… И я всё ещё понимаю, как смешно это выглядит. Сначала отталкиваю, отношусь с презрением, не называю по имени, потом плачу на берегу океана, прижавшись к твоей груди, ревную, как последняя сука, трахаю в баре, затем снова несу какую-то чушь, и сейчас предлагаю стать моей девушкой. Если ты не готова терпеть мои постоянные перепады настроения и мой характер, то…       В миг старшая застывает, пока руки слегка разведены в стороны, а мозг пытается осознать, что это и есть согласие на то, что Ким всё же будет терпеть этот несносный характер. Дженни касается тёплых губ холодной души, а Лиса в этом поцелуе растворяется. Уста нежные, мягкие, и Ким в очередной раз убеждается, что равнодушие — лишь прикрытие чувствительной натуры.       Манобан не долго думает: сжимает талию рыжеволосой обеими руками, тянет на себя, целует жадно, будто вчерашнего ей было мало.       Тело Дженни прекрасно настолько, что Лиса каждое божье утро желала поскорее встать, лишь бы увидеть силуэт в красном купальнике, стоящий на вышке. И мысли, что кто-то другой может касаться этой нежной кожи под футболкой, сводят с ума, заставляя грубее целовать.       Да, именно в этот момент Лалиса признаётся самой себе, что влюбилась в младшую окончательно и бесповоротно. Она просто не хочет, чтобы с Ким повторилось то, что произошло утром. Решение уволить было поспешным, необдуманным, глупым, резким, но таковы действия Манобан, так она думала, что защитит девушку, хотя сделала только хуже. Но именно сейчас она зарекается, что больше никогда не поступит подобным образом с Ким. Внутри произошёл будто какой-то щелчок, и теперь уже тело отвергает любой холод по отношению к Дженни.       Блуждая руками под футболкой, старшая сжимает грудь, а рыжеволосая выдыхает в поцелуй, после чего нехотя отстраняется.       — Пойдём в дом… — бегло шепчет Ким.       — Брось, позволь мне воплотить свою мечту.       — Какую? — с интересом смотрит младшая.       — Трахнуть тебя на пляже, — спокойно проговаривает Лалиса.       — А, так значит, ты этого хотела? — с ухмылкой смотрит Дженни, на что Манобан лишь закатывает глаза, перемещая руки на подол футболки, которая явно мешала увидеть тело Ким во всей красе.       — А если кто-то увидит?       — Сейчас темно, хоть глаз коли, — старшая двигается ближе, наклоняясь к ушной раковине. — Скорее бойся, чтобы не услышали, — с усмешкой опаляет шёпотом, заставляя мочки покраснеть.       Ткань всё же падает на тёплый песок, и Лиса почему-то только сейчас осознаёт, что Дженни без лифчика.       — Собиралась к этому недоумку так идти? — с каким-то раздражением смотрит она.       — Боже, замолчи уже и забудь про Чангюна, он мне не интересен.       — Зато ты ему ещё как.       — Будто меня должно это волновать, — закатывает глаза Дженни. — И если тебя это успокоит, я не собиралась к нему идти, я договорилась с Розэ.       Ким оседает на землю, облокачиваясь на руки. Силуэт Манобан изящен, как и всегда. Это тело всегда вызвало вопросы о том, как оно может быть настолько пропорционально идеальным.       — Так она всё же причастна к твоим играм.       Ким лишь улыбается.

Turn on the song: Selena Gomez «Good for you»

      — Как тебе вообще не стыдно? — внезапно проговаривает Ким, пока Лиса, словно хищник, крадётся к своей добыче.       — Мне? — удивлённо произносит старшая, нависая над девушкой.       — Я сегодня чуть жизни не лишилась, а ты желаешь меня трахнуть.       — Ох, извините, мисс, но, кажется, вы и сами не против.       Манобан опускается на колени, ведёт руками к бёдрам Дженни, расстёгивает ширинку шорт и спускает их вместе с нижним бельём. Младшая откидывает голову на песок, как только чувствует, что чужие пальцы коснулись клитора. Лалиса приближается, целуя в губы нежно, медленно, словно пытается их распробовать. От грубости не осталось и следа, она с трепетом перемещает уста на шею, покрывая её мокрыми поцелуями; затем кончиком языка проводит по ключицам, вырывая из Ким еле слышный выдох; спускаясь к груди, она посасывает соски, а после рисует губами причудливые узоры на плоском животе. И когда язык касается клитора, Ким заметно прогибается, зарываясь в угольные волосы.       В этот раз Лиса не желает мучить, изводить, дразнить, она просто даёт младшей то, чего та хочет: проникает языком, двигаясь плавно, пока слух улавливает тихие стоны рыжеволосой. Дженни цепляется за волосы чуть ли не мёртвой хваткой, не желая, чтобы Манобан отстранялась, а та продолжает наращивать темп. Стоны становятся более громкими, а одна рука старшей тянется к чужой груди, начиная её массировать, пока вторая с каждой секундой сильнее сжимает бедро.       Порывы ветра обдувают тела обеих, и это хоть как-то спасает Ким от нарастающего жара. Таз в момент невольно начинает двигаться навстречу языку, а сама младшая перехватывает изящную кисть Лалисы, что покоилась на груди, и переплетает пальцы.       Тело через пару минут начинает подрагивать, а ноги непроизвольно сводятся вместе, но они настолько дрожат, что брюнетке не составляет никакого труда снова их раздвинуть.       — Лиса… — на выдохе произносит Дженни, а вторая отстраняется, приближаясь к лицу. — Твою мать, спустись, — мучительно стонет Ким.       — Зачем я буду лишать себя возможности увидеть твоё прекрасное личико? — улыбается Манобан, проводя ладонью вдоль промежности.       Пальцы нежно проникают, пока Лиса наблюдает, как рот рыжеволосой приоткрылся в немом стоне. Младшая сжимает чужую грудь, двигаясь в заданный такт, пока Лалиса довольно улыбается, видя, как Дженни закусывает нижнюю губу; как виднеется каждая жилка на её шее даже сквозь мрак; как та желает разрядки. Брюнетка слышит, как Ким что-то невнятно шепчет, и в этом шёпоте девушка улавливает просьбу не останавливаться; улавливает собственное имя; улавливает целиком и полностью сладкую мелодию, что льётся откуда-то из чужой груди, которая часто вздымается ввиду издаваемых звуков.       И Лиса уже чувствует, как сжимаются внутренние стенки, как тело под ней начинает сильнее дрожать, а ноги снова пытаются сомкнуться. Ускоряя темп до предела, она всё же доводит до пика, и Дженни в момент расслабляется, опуская согнутые ранее в коленях ноги на песок.       — Прости меня, — шепчет на ухо Лалиса, затем целуя в щёку. — Обещаю, с этого дня больше никаких выходок.       — Ловлю тебя на слове, милая, — улыбается Ким, утягивая девушку в поцелуй: продолжительный, медленный, чувственный.       — Называй меня так чаще…       — Неужели нравится?       — Даже слишком.       Младшая коротко целует в губы, затем ёрзает, давая понять, что хочет встать. Подходя к океану, она манит старшую на себя, и та беспрекословно подходит.       — Сними одежду, — просит Дженни.       — Уверена, что хочешь искупаться после сегодняшнего..? — интересуется Манобан, уже начиная раздеваться, а вторая девушка лишь кивает.       — Со мной же будет опытный спасатель, — улыбается Джен.       Они заходят в воду, Ким ныряет первой, а Лиса всё ещё пытается привыкнуть, не погружаясь полностью.       — Ну же, — произносит рыжеволосая.       — Под ночь океан заметно холоднее, дай же привыкнуть.       Но Дженни подплывает ближе, тут же брызгая водой прямо на голый торс Лалисы, отчего та прикрывает глаза.       — Вот же ж… А ну иди сюда!       Они пробыли в океане около получаса, а затем решили пойти в дом, ибо уже прилично похолодало для купания нагишом.       — Ты можешь не ходить на работу эту неделю, — удобно устраиваясь на кровати, проговаривает брюнетка.       — Ого, даже так, — усмехается Ким, прижимаясь к тёплому телу. — Всё в порядке, правда, просто в следующий раз я буду лучше обдумывать план действий…       Лиса целует в макушку, и вскоре обе проваливаются в сон.       Новый день встречает прекрасной погодой. Даже солнце не так палит, как прежде, а ветер приятно освежает. Дженни стоит на вышке, переговариваясь о чём-то с Дейвом, который уже несколько десятков раз попросил прощения за то, что отлучился и не пришёл вовремя. Но девушка убедила, что всё в норме. На вопросы Чеён о том, почему Ким так и не пришла к ней, рыжеволосая отвечала лишь, что они с Лисой помирились, а вот каким способом, это уже другой вопрос.       Когда приходит время обеда, младшая идёт в конце всей бригады спасателей, опустив взгляд на песок и о чём-то задумываясь. Манобан нет целый день, и это порядком напрягает рыжеволосую. Но в момент её подхватывают под руку, и сперва Дженни думает, что это Чеён, однако взгляд цепляется за короткие чёрные локоны, обладатель которых с улыбкой смотрит на девушку.       — Прости, весь день была в городе, нужно было решить проблемы с поставкой инвентаря.       — Я уже думала…       — Что я снова сбежала? — перебивает Лалиса. — Не дождёшься, — хмыкает она.       Они молча идут, оглядывая пляж и иногда океан, как Манобан внезапно выдаёт:       — Может, сегодня вновь проведём вечер на пляже?       Она интересуется непринуждённо, а Ким сглатывает, останавливаясь и устремляя взор на брюнетку.       — Просто вечер на пляже, ничего такого, честно, — издаёт смешок старшая, на что Дженни закатывает глаза, продолжая идти за другими спасателями.       Необузданный океан наконец покорился этой рыжеволосой девушке, что пришла на отбор под номером двадцать семь, желая исполнить свою мечту. И кто знал, что вместе с осуществлением мечты в жизнь придёт такая холодная снаружи и такая чувствительная внутри брюнетка? Ныне Ким узнала истинный облик Лалисы, которая теперь уже вряд ли отпустит свой двадцать седьмой номер.