Новый смысл

Время: после первого свидания.

Почему счастье не может длиться дольше? Как будто вселенная специально создала правило: когда тебе хорошо, готовься, скоро будет плохо. И чем сильнее положительные эмоции, тем хуже продолжение. Рюджин убедилась, что исключений у этой закономерности нет. Она рядом с Йеджи, они возвращаются домой, держась за ручки, что может быть идеальнее? Рюджин была на седьмом небе от счастья, она любит Йеджи, Йеджи любит ее, считай, жизнь удалась. Сейчас ей ничего так не хотелась, как остановить время и жить только в этом моменте. К сожалению, время никого не слушает и не стоит на месте. Неожиданно зазвенел телефон, обрывая романтичную атмосферу. Ничего не предвещало беды, пока Рюджин не увидела, кто ей звонил. На экране высвечивается «Папа». Все счастье кануло в небытие. Ничего не оставалось кроме как ответить, потому что, если не брать, будет еще хуже. В прошлый раз ее за такие выходки лишили карманных денег, до этого запретили выходить из дома на месяц, а теперь не хотелось испытывать судьбу. — Рюджин, ты в порядке? — взволновано спрашивает Йеджи, видя, как девушка напряжена. — Да. Все хорошо, не волнуйся. — Рюджин попыталась улыбнуться, но в итоге вышла жалкая копия улыбки. — Не против, если я отойду ненадолго? Йеджи кивнула, и Рюджин ушла подальше: Хван не должна ничего слышать. Точно не то, что будет сейчас происходить, для Шин это будет конец всего, если Йеджи узнает все таким образом. Выдохнув, Рюджин взяла трубку. — Привет, пап. Как дела? — немного нервно начинает разговор Рюджин. — Давай без этих ванильных фраз. — Сразу же осадил строгий мужской голос. — Да, как скажешь. — Так-то лучше. Я тебе звоню по поводу встречи. Мы специально ненадолго приехали в Сеул, чтобы с тобой поговорить, так что соизволь прийти. Это будет небольшой разговор. Ты, я и мама. — Можно без нее? — Сколько раз я говорил тебе, не высказываться так о матери? — голос стал жестче. — Чтобы я больше подобного не слышал. — Хорошо, — подчиняется Рюджин. — К слову о ней, она хочет с тобой поговорить. А ты как хорошая дочь ее выслушаешь, — приказывает отец. — В этот раз без возражений, понятно? Не расстраивай ее своим плохим поведением. Мне и без того стыдно за тебя. — Я все поняла. — Отлично. Я надеюсь, что вы найдете общий язык. «Пап, с ней невозможно найти общий язык» — хотела сказать девушка, но промолчала. — Привет, Джини. Как ты поживаешь? Что нового? — говорит до жути приторный женский голос, от чего у Шин начинаются рвотные позывы. — Я просила вас не называть меня Джини. Меня называл так только один человек. Я хочу, чтобы так и оставалось. — Рюджин старается как можно вежливее запретить женщине так к ней обращаться. Это была слишком личная тема, чтобы до нее касались чужие люди. — А ты все такая же: с характером. — Посмеивается женщина. — Я с тобой по-доброму, а ты вот как? Ты меня растаиваешь, я ведь так стараюсь с тобой поладить. Фальш. Все эти слова ложь в красивой упаковке. Рюджин это знала, но понимала, что, если отцу придется выбирать между родной дочерью и женой, он выберет новую семью, в которую уже не входит Рюджин. Это злило. Он предпочел забыть прошлое и идти вперед, оставив гитаристку за бортом. Хотя, возможно он все еще любит ее, просто не показывает. Рюджин надеялась на это. — Простите. — Выжимает из себя девушка. — Почему на вы? Мы же родня, Джини, мы должны быть на ты. Разве нет? — Я просила вас не называть меня так. Пожалуйста, прекратите. — Несносная девчонка! — начинает плакать женщина. — Ты… ты меня обижаешь! Я ведь так стараюсь стать твоей мамой! Нельзя так со своей родней! «Вы мне не родня» — Извините, если вам показалось, что я вас не ценю. Я, правда, пытаюсь принять то, что вы моя мачеха, но мне нужно время. Понимаете? — Сколько?! — кричит голос. — Сколько это будет продолжаться?! Джини, я вошла в семью уже шесть лет назад. У нас с твоим отцом два ребенка, хорошая семья. Но ты. Ты бельмо в глазу. Ошибка, урод семьи. Если бы не ты, у нас все было бы прекрасно! «Решила, наконец-таки, показать свое истинное лицо» — И вы меня поймите. Я потеряла мать в возрасте пятнадцать лет… — Боже! Многие теряли родных и в более раннем возрасте. А ты все не можешь этого принять?! Твой отец отпустил ее, почему ты не можешь?! — голос срывался, было слышно, что женщина на нервах. — Люди разные. Кому-то нужно больше времени… — Заткнись! Я давала тебе столько времени, сколько можно! Знаешь, мое терпение не резиновое. С самой первой встречи я поняла, что от тебя будут одни проблемы. — А я поняла, что вы крашенная стерва, которая не заменит мне мать. Вы даже близко не стоите с ней. — Слова вырвались. Рюджин перестала притворяться вежливой. — Милый, твоя дочь… она… она не выносима! — ревет, как маленький ребенок женщина. Что ни говори, а актриса из нее натуральная. — Я пыталась с ней поговорить, но она назвала меня стервой. Я ведь так стараюсь ей понравиться! «Взяла меня на слове. Что ж мне конец». — Шин Рюджин! Разве так надо общаться с матерью?! — холодно произносит мужской голос. — Не так. — Но для Рюджин она не мать. — Я хотел дать тебе последнюю возможность исправить свое поведение… Увидимся на встрече, нас ждет важный разговор. — Он диктует Рюджин адрес, советуя не задерживаться. — Я в тебе разочарован. Разговор закончился, но осадок остался. Последние слова крутились на повторе, не давая девушке покоя. Она любила своего отца, любила его и свою прежнею семью. Однако он все меньше обращал внимание на первую дочь, как будто она остаток прошлого, с которым придется смириться. Такое отношение ранило Рюджин. Ее единственный родной человек игнорировал ее, ведя себя, как глыба льда. Рюджин стояла, свесив руки, она не хотела никуда идти. Только не снова проходить через этот ад, где ее никто не любит. Но она должна пойти, если так сказал отец, то она не может ослушаться. Все же любовь к нему есть и от нее так просто не избавиться. «Мог бы хоть привет сказать» — сжимая кулаки, думает Шин. Они редко общаются, мужнина ни разу не интересовался жизнью дочери, все, что он делал это обеспечивал. Как будто откупался от нее. В последнее время он даже от этого отказался, вконец выбрав новую семью. Плюс эта женщина со своими претензиями: девушка должна быть ухоженной, в платье; должна работать на приличной работе, а не музыкантом. А отец повелся, видимо, если долго слушать чушь, то она становиться мнимой правдой. «Как же все бесит!» — чуть ли не кричит в своих мыслях Рюджин. Она разрывалась на части. Через силу девушка идет к Йеджи, стараясь не показывать свою подавленность. Она не хочет досаждать ей своими проблемами. Рюджин подходит к Йеджи, которая обеспокоенно смотрит: видит, что с Шин не все в порядке. Однако Рюджин не замечает этого, она смотрит на землю, ей стыдно взглянуть на девушку. Их прекрасный вечер слишком быстро превратился в трагедию. — Мне нужно уйти, — чуть ли не шепчет Рюджин.— Не переживай за меня, хорошо? Все будет в порядке. Я через час или два вернусь. Только дай мне время все уладить. — Не задерживайся, — слышится слабый голос Йеджи. Хван на прощание крепко обняла Рюджин. Та вздрагивает и крепко обнимает свою девушку. В ее объятиях так тепло, давно Шин не ощущала такой поддержки и заботы. Непроизвольно у нее начали слезиться глаза. Она не понимая, что с ней происходит, быстро протирает влагу. — Я скоро вернусь, обещаю. — Говорит с комом в горле Рюджин. — Вернусь. Она медленно отстраняется и, не смотря на Йеджи, уходит в темноту. Постепенно слезы взяли вверх и Шин начала плакать. *** Перед Рюджин стояла дверь, за которой находилась ее «семья». Ей было сложно сделать шаг и постучать. Казалось, что, если она это сделает, мир обрушиться. Сглотнув, девушка подносит руку к двери, после чего легонько стучит три раза. На удивление, ей открывают быстро. — Пливет, а ты кто? — спрашивает маленький мальчик, лет пяти, с темными взъерошенными волосами, большими глазами и яркой улыбкой. Его звали Соджун, младший брат Рюджин. — Привет, — дружелюбно улыбается девушка. — Я пришла к твоим родителям, не мог бы ты их позвать? — Холошо, — мальчик сразу побежал, перебирая своими маленькими ножками. Рюджин ждала в проходе. Ее младший брат и сестра толком не помнят девушку. Она любит их и считает не причастными к конфликту с их мамой. «Они не виноваты, что родились при таких обстоятельствах». Вскоре к Рюджин подходит ее мачеха, а за ее спиной прячется маленькая девочка. Женщина высокого роста с большими карими глазами и темно-коричневыми волосами. Она привлекательна, но одной красоты не хватит, чтобы заслужить доверие Рюджин. Ребенок же — маленькая девочка, которой недавно исполнилось три года. У нее внешность матери, но глаза папины темные пре темные, что зрачки невозможно отличить от радужки. Девочку звали Сэтбель, в отличие от брата она стеснительная, из-за чего при виде незнакомого человека покрепче взялась за маму. — О Рюджин ты уже пришла, — с наигранной улыбкой говорит женщина. — Проходи, я приготовлю чай, и мы все обсудим. — Ага. Рюджин проходит на кухню. Она достаточно просторная с большим круглым столом. Вся квартира была отделана в светлых тонах, что даже глаза устают смотреть. Перед девушкой сидел Соджун, который с интересом смотрел на гостью. — А как тебя зовут? — Рюджин. — Сколько тебе лет? — Двадцать два года. — Мы случайно нигде не виделись? — мальчик очень пристально посмотрел на девушку. Рюджин растерялась. — Я твоя сес… — Она знакомая нашей семьи. Пришла поговорить. — Перебила Рюджин женщина, которая уже разливала чай. — Соджун, птенчик, может присмотришь за сестрой, пока мы с папой будем встречать гостью? — Я тоже хочу с ней пообщаться. — Громко говорит мальчик. — Она холошая. Соджун весь светился. Ему было очень интересно разговаривать с Рюджин. Он своим детским чутьем чувствовал, что она добрая. — Это не обсуждается. У нас будет взрослый разговор, поэтому, Соджун, иди к сестре. — Приказывает мать ребенка. — Но… — мальчик не хочет уходить. У него тряслись руки: он боялся идти против матери. — Соджун, мы быстро все обсудим, и потом я лично к тебе приду. Сможешь спросить все, что угодно, — с улыбкой произносит Рюджин, ободряюще смотря на младшего брата. — Договорились? —Да! — сразу же просиял мальчик. Он побежал в комнату, где находилась сестра, в предвкушении будущего разговора. — Ты же понимаешь, что не можешь считать себя его сестрой? — говорит женщина, ставя на стол кружки с чаем. — Почему? Потому что вы меня не одобряете? — Не только из-за этого. Ты не часть нашей семьи. Я знаю, что ты это прекрасно видишь, поэтому не отрицай очевидного. Рюджин перекосила с этих слов. Да, она видела, что семье лучше без нее, но принять это не просто. Тем более, когда в сердце теплилась надежда, что она все еще занимает какое-то место в сердце отца. — Мы из-за этого, собственно, позвали тебя, Рюджин. — На кухню заходит высокий статный мужчина с темными как смоль волосами и глазами. Он выглядел строго, хотя с девушкой он уже давно только так и общался, ни улыбаясь и ни смеясь, что девушка уже не помнит его другим. Он садиться за стол, женщина тоже. Они оба против одной Рюджин, дела обстояли не в ее пользу. — Говорите как есть, — с нотками тревоги произносит Рюджин. — Мы долго думали и пришли к выводу, что… — мужчина на секунду запнулся. — Что ты не часть нашей семьи. — Что?! Ты, правда, так считаешь?! — Рюджин было очень больно слышать подобное от отца. — Ты настолько отрекся от прошлого, что забыл свою первую семью?! Мужчина вздохнул. — Рюджин, прошлое нужно отпускать. Если этого не сделать, оно тебя поглотит, и ты не сможешь жить дальше. Пойми меня. — Не пойму. Никогда не пойму! — с напором говорит девушка. — Ты не отпустил прошлое, ты его забыл! Забыл о маме, о том, как нам было хорошо вместе… — Она умерла. Ее больше нет. — Сухо излагает факт мужчина. — Она не хотела бы, чтобы ты за нее цеплялась. — Она не хотела бы, чтобы ты заводил новую семью, забыв о своей дочери! — Прекрати. Не повышай голос в моем доме. — Снова… — с грустью говорит Рюджин. — Ты снова затыкаешь мне рот, не слушая мое мнение. — Хватит так говорить о своем отце! — вмешивается мачеха. — Он старался для тебе. Обеспечивал, работал не покладая рук. Действовал на два фронта, пытаясь давать тебе все необходимое. Ему тоже было трудно на это решиться. Ты уже взрослая, Джини, поэтому можешь справиться самостоятельно. — Но это же не значит, что я должна лишаться семьи! Я согласна, что могу себя обеспечивать, но отказываться от дочери уже слишком, — пытается вразумить отца Рюджин, стараясь игнорировать обращение к себе от мачехи. — Я не отказываюсь от тебя. Мы все также будем считаться родней, просто ты не будешь влезать в нашу семью, состоящую из нас и наших детей. — Акцентируя внимание на слове «наших», объясняет мужчина. Рюджин долго смотрит на отца и не может осознать его слов. «Он только что сказал, что дети от его нынешней жены важнее, чем от предыдущего брака?» — Пойми, что они еще маленькие. Им нужна семья. Правильная, полноценная семья, — говорит мужчина, повторяя слова своей жены. — Ты лишняя… Ты не вписываешься в эту семью. Прошу, пойми это правильно. — Что же будет со мной? Я останусь без отца? Как осталась без матери. — С комом в горле спрашивает Рюджин, ее сердце с каждым словом сжималось все сильнее, вызывая невыносимую боль. — Нет. — Четко отвечает мужчина. — Мы будем меньше видеться и меньше общаться, но ты все еще моя дочь. — Дорогой, дай мне вмешаться. Ты не обязан всегда опекать эту девчонку. Она уже вполне самостоятельна. — Переубеждает мужа женщина. — А ты, Джини, сама ушла из семьи год назад. Если я правильно помню, то ты по собственному желанию сбежала из дома и уехала в Сеул. — Нет! То есть я не хотела лишаться семьи, просто… просто вы не давали мне даже шанса поступить в музыкальный, поэтому и уехала. Ради мечты. — Отстаивает свою позицию Рюджин. — По-моему, Джини, ты всегда знала, что мешаешь своему отцу и, чтобы не доставлять проблем, сбежала. Да, мы не поддерживали и не поддерживаем твое стремление бренчать на гитаре, но ты вполне могла, не уходя, все с нами решить. Разве не так? Рюджин остолбенела. Эти слова были правдой. Сколько бы Шин не отпиралась, она чувствовала, что всем мешает, всегда и во всем. С появлением новой избранницы отец забывал о существовании своей дочери все чаще, а потом и вовсе переключил свое внимание на детей от второго брака. Он больше ей не улыбался, не смеялся и не упоминал ее мать. Зато он не грустил и не был в отчаянии, он нашел новое счастье, новый смысл, а Рюджин нет. Она не могла влиться в семью, потому что она не ее. Она там действительно чужая. — Я… я… — Рюджин не знает, что сказать. — Я не хотела приносить вам проблемы… — Но принесла и все еще приносишь. — Чувствуя свое превосходство, добавляет женщина. — Поэтому мы и решили поговорить. Ты должна дать отцу жить новой жизнью. Ради него, ты же это сделаешь? — Дорогая, ты слегка перегибаешь, — пытается остудить ситуацию мужчина. — Я лишь хочу, чтобы каждый жил своей жизнью и всем было комфортно. Главное, чтобы наши дети были в порядке. — Снова делает акцент на слове «наши». Девушке это причиняет все большую боль. Такое чувство, что сердце скоро разорвется. — Но Рюджин тоже мой ребенок, с ней я не прекращу общение. — У девушки появилась надежда. Она внимательнее посмотрела на мужчину. — Так как это мой долг, который я обязан выполнять. Надежды Рюджин разбились. «Обязан выполнять? Серьезно, пап?! Так я твоя обязанность?!» — с горечью думает девушка. Внутри что-то нещадно жгло. — Я все поняла. — С болью в сердце произносит Рюджин. — Я больше не буду вмешиваться в вашу семью. — Делая акцент на «вашу», она поворачивается к отцу. — Можешь забыть о своем «долге» или как ты это называешь. Я не хочу разговаривать с человеком, который принимает мою любовь как обязанность. Ты уже давно стал со мной холодно обращаться, но я держалась. Думала, что отец все еще меня любит, однако я ошибалась. Ты говорил, что разочарован во мне, так вот, это взаимно. Я тоже в тебе очень разочарована. У Рюджин начали появляться слезы, но она их сдерживает. Только не здесь, она не заплачет у них на глазах. — Рюджин… — хотел уже что-то сказать мужчина, но остановился. Жена положила свою ладонь ему на плечо, намекая этим, что все правильно и не надо ее отговаривать. — Так будет лучше для всех. — Говорит она, мужчина ее слушается. — Похоже, мы пришли к согласию. — Только произносит он. — Но перед тем, как я навсегда уйду. Я поговорю с вашим сыном, потому что обещала ему. — Только не долго. И не наговори лишнего, он у нас очень чувствительный. — Дает рекомендации женщина. — Хорошо. Рюджин встает со стола и идет в комнату, где находиться детская. В ней она увидела Соджуна и Сэтбель. Мальчик играл с сестрой в куклы, стараясь угодить младшей. Когда девушка заходит, дети оборачиваются к ней. Один обрадовался, что пошел навстречу к Рюджин, вторая испугалась и отодвинулась подальше. «Они такие разные» — замечает Шин. — Люджин! Люджин, ты плишла! — весь улыбаясь, тараторил мальчик. — Знакомься эта моя сестленка Сэтбель. — Представляет сестру брат. — Я вижу: ты ее очень любишь, — улыбается Рюджин. — Да! — громогласно кричит Соджун. — Она моя единственная сестла, я очень сильно ее люблю. — А отца и мать тоже любишь? — Да! Мы самая лучшая семья! От этих слов Рюджин только больше поняла, что она действительно проблема и ей лучше исчезнуть. — Защищай свою сестру и семью. Ты ведь самый старший. Справишься с такой сложной ролью? — Да! Я сплавлюсь! — Молодец! — Рюджин потрепала Соджуна за волосы. — Сэтбель, у тебя очень хороший брат, завидую тебе. Девочка в ответ улыбнулась и кивнула. Она уже меньше ощущала страх по отношению к девушке, так как ее брат с ней неплохо общается. — Люджин, а о чем ты лазговаливала с лодителями? — из любопытства спросил мальчик. — Мы прощались. Вы скоро вернетесь обратно в Тэгу, поэтому я зашла к вам, чтобы в последний раз увидеться. — А мы ланьше встлечались? — спрашивает мальчик. — Да, виделись. Вы были такие маленькие. — Рюджин руками показала их рост. — Ты даже говорить толком не умел, а у твоей сестры еще не прорезались все зубки. Вы тогда были такие милые: друг от друга ни на шаг не отходили. — Я знал, что ланьше тебя видел! Ты очень класивая и доблая, я таких слазу запоминаю! — гордиться собой Соджун — Ага, ты тоже очень красивый, как и твоя сестра. Но мне уже пора уходить. Вы очень хорошие дети. Берегите друг друга. — Рюджин уже собирается уходить. — Подожди! — Соджун обнял Рюджин за ноги. Он плакал, так как не хотел прощаться с новой знакомой. К нему присоединилась его сестра: Сэтбель тоже вцепилась в Рюджин. От такой картины у девушки сжалось сердце. «Это мой брат и сестра». Рюджин присела, чтобы быть на одном уровне с детьми и тоже обняла их. — Я буду по вам скучать! — Почему ты не можешь остаться с нами? —Потому что без меня будет лучше. Ты же любишь свою семью, а чтобы она была такой же как сейчас, я должна уйти. — Я не понимаю… — жалобно плачет мальчик. — Ничего, когда-нибудь поймешь. — Успокаивает его Рюджин. — Мы еще встретимся, не переживайте. — Когда? — Когда ты станешь выше меня, тогда встретимся. — Но ты слишком высокая! — жалобно скулит мальчик. Рюджин начала смеяться. Он вскоре вырастет, но она этого не увидит. От этого осознания Шин еще больше приуныла. — Не грусти. — Очень тихо говорит девочка, прижимаясь к Шин. Она заметила плохое настроение старшей. Это были первые слова, которые Рюджин услышала от младшей сестры. Она улыбнулась и покрепче ее обняла. *** — Сестлица Рюджин, увидимся! — махал ручкой Соджун. — Я обязательно скоро вылосту и мы увидимся! Девушка в ответ махала рукой. Дети продолжали смотреть на Рюджин, пока мать не увела их в комнату. К выходу подходит отец семейства. — Рюджин, я рад, что ты согласилась с этим решением. Думаю, что я в первый раз горжусь тобой, ты повзрослела. — Ага, — уже слегка безразлично кивает девушка. — Ответь, ты любил меня, когда моя мама была жива? — с последней каплей надежды спрашивает Рюджин. — Да. — А сейчас любишь? Мужчина помедлил. — Любовь к тебе умерла вместе с твоей матерью. — Смотря в сторону, ровно говорит мужчина. — Я ее очень сильно любил. Потеряв ее, думаю, я потерял что-то важное, что-то, что связывало нас с тобой. Как я ни пытался изменить свое отношение к тебе, я не мог. И все еще не могу. Он сказал правду. В отличие от своей жены, он никогда не врал и не делал вид, что ему кто-то нравиться, хотя это не так. Это качество Рюджин любила в отце, но сейчас хотелось бы услышать сладкую ложь, чтобы сердце не разбивалось на тысячи маленьких осколков. — Спасибо за честность. Прощай. — Сказала напоследок девушка, пока дверь окончательно не захлопнулась. Рюджин вышла на улицу, была уже глубокая ночь. Она, еле-еле переставляя ногами, двигалась в непонятном направлении. Сейчас ей нужно все обдумать и принять свое положение. Вдруг ее телефон завибрировал. Посмотрев на экран, она увидела сообщение от мачехи. «Прости, Джини. Но для нас всех так будет лучше». — К черту вас всех! — на эмоциях кричит Рюджин, выплескивая все накопившееся. — И для вас я не Джини! Сколько можно повторять! Рюджин со всей силой бросила телефон на асфальт. Экран разбился, из-за чего на нем были помехи и трещины. Однако телефон еще работал, доживая свои последние минуты. Девушка, забив на собственный мобильник, ушла в самые темные уголки Сеула, где могла бы побыть одна. Ей это было необходимо. Тем временем на еще живой телефон звонит Йеджи в надежде, что Рюджин возвращается домой. После нескольких секунд, звонок обрывается: телефон полностью отключился.