Поддержка Дзёно

Дрожь предательски пронизывает спину, когда ладонь Дзёно как бы невзначай, едва касаясь, скользит по ней, желая успокоить, но эффект происходит обратный — Тачихара чувствует жар и ужасающее неудобство из-за стягивающего рёбра корсета и проклинает себя за то, что, чёрт возьми, вообще на это согласился. Окружающий их зал с кучей снующих в танце людей и огромными сияющими зеркалами, в каждом из которых он видит своё покрасневшее в тон платью лицо с подведёнными глазами и накрашенными губами, заставляет судорожно опустить голову, чтобы под чёлкой длинного рыжего парика не видеть всего этого хотя бы одну минуту. Чтобы забыть, что прямо сейчас он изображает спутницу Дзёно, и, разумеется, делает всё это на благо родины и своей собственной жизни, которую ответственная за миссию Теруко могла бы превратить в ад, если бы он не согласился действовать согласно плану. Несколько дней назад, услышав о нём впервые, он был в откровенном ужасе, и смех замкома нисколько ему не помог. — Но почему именно я должен изображать девушку? Он с откровенной мольбой смотрел на коллег, сидевших вокруг стола, но совершенно не ощущал сочувствия. Теруко, закинув сапоги на стол, только усмехнулась: — Ты подходишь больше всего. Мичидзо отчаянно пытался воззвать к здравому смыслу, робко заметив: — Но ведь вы сами девушка, почему бы вам… Её губы дрогнули, обнажив плотно сжатые зубы. — Неужели ты правда хочешь со мной поспорить? — она усмехнулась, откинувшись на спинку стула. — Если бы я пошла туда, то только в сопровождении капитана, но он слишком известная личность для такой операции. А вот вас, недоумков, никто не знает в лицо, так что вопрос решён. Мичидзо ёжится от её властного тона. Совершенно не так он представлял себе секретные операции в элитном отряде и до сих пор не понимает, почему они вообще должны в это ввязываться. Поступившая информация о возможном нападении на пресс-секретаря министра юстиции во время закрытого вечера в его особняке, куда были приглашены все влиятельные политики со своими жёнами и на который невозможно было попасть, не имея пары? Всё это вместе звучало как анонимный розыгрыш, но Тачихара уже оставил надежду продолжать спорить. Слова замкома не обсуждались, и нагрянуть туда открыто или просто выставить охрану, по этим самым словам, было невозможным. Пытаясь смириться с участью, Мичидзо всё ещё понятия не имел, каким образом сможет правдоподобно притвориться девушкой. Ладонь Дзёно, опустившаяся на плечо, тут же была призвана его подбодрить. — Не волнуйся, Тачихара, это отличная возможность показать, на что ты способен в качестве тайного агента, не правда ли? Теруко радостно хлопнула в ладоши. — И правда, кто ещё с этим справится, если не ты! И раз уж Дзёно так за тебя волнуется, пусть он и отправляется с тобой на бал. Мичидзо скривился от этой странной формулировки и нездорового энтузиазма в её голосе, но ничего не сказал. Сайгику лишь нарочито раздражённо вздохнул: — Ну разумеется я. Если отправить туда Тэтчо, это будет просто катастрофа. Но это и так было катастрофой. Платье, что надели на Тачихару, было ужасно неудобным — корсет, призванный подчеркнуть талию, мешал дышать, а нисподающая из-под него пышная алая юбка до самого пола не давала нормально передвигаться. К счастью, её длина маскировала отсутствие каблуков, которые ему позволили не надевать, чтобы не делать его ещё выше. Длинные облегающие перчатки по самый локоть стесняли движения рук, а грудь сдавливал бюстгальтер, плотно набитый ватой, и всё это безобразие прикрывал вычурный воротник в виде розы, тянувшийся от груди до самого горла, так что в целом его экстравагантный наряд максимально скрывал абсолютно всё, не демонстрируя ни сантиметра кожи, кроме тонкой полоски приоткрытых между перчатками и рукавами плеч и раскрасневшегося лица, что он всячески пытался скрыть за спадающими прядями рыжего накрученного парика, окончательно становясь похожим на таинственную женщину, помешанную на красном. Дзёно, стоящий рядом, гладящий по спине и подающий бокал вина, совершенно не помогал ощущать себя не так нелепо. Но его шёпот всё же пытался искренне подбодрить: — Не волнуйся, ты отлично выглядишь. Впрочем, от него эти слова нисколько не успокаивали. Мичидзо глубоко вдыхает, пытаясь взять себя в руки. В конце концов, полдела он уже сделал — как минимум, он пришёл сюда, улыбался всем так, как научила его Теруко, и даже не споткнулся о полы платья. Так что всё было не так уж плохо. Он скользит взглядом по зеркалам, видя их с Дзёно стоящими возле колонны, окружённых богато и пёстро одетыми парами, танцующими в центре зала, и, возможно, они действительно могли бы сойти за одну из них. Сайгику выглядел откровенно хорошо — классический чёрный костюм с белой рубашкой и торчащим из переднего кармана пиджака алым носовым платком, подобранным замкомом в тон к платью Тачихары, а платье — к красным кончикам волос. Возможно, у Теруко и присутствовал какой-то вкус, но абсолютно отсутствовало сострадание. У Тачихары немного кружится голова, когда он, не задумываясь, делает большой глоток из предложенного бокала и рискует оступиться, но руки Дзёно деликатно поддерживают его за талию. Мичидзо не сразу понимает, что неосознанно прижался к нему вплотную, одной рукой обняв за плечо, другой удерживая фужер. — Всё хорошо, дорогая? Его насмешливый голос обжигает над самым ухом. От его тона мысли начинают метаться в судорожной панике. Нет, ни хрена всё не хорошо, его лицо пылает, но Мичидзо только сжимает губы, стараясь плавно отстраниться и не выругаться, обнародавов свой чересчур грубоватый и низкий голос, с которым Теруко так и не придумала, что можно сделать, кроме того, чтобы вообще не открывать рот. Руки Дзёно, скользя по талии, мягко отпускают, а улыбка обретает знакомые немного садисткие очертания, и Тачихаре совсем не хотелось бы становиться для этого поводом, но, кажется, вся ситуация доставляет его спутнику некоторое извращённое удовольствие. Мичидзо сглатывает, не зная, куда деться от его присутствия, от людей вокруг, от бесконечных зеркал и осознания собственной безысходности. Может, замкомандира была права — если он не может справиться даже с этим, то какой из него тайный агент? Ему хочется сбежать отсюда, смыть с себя всё это, снять ужасающе сдавливающий корсет и подать в отставку. Но, разумеется, он не может. К тому же он слышит, как в его наушник, замаскированный за длинными волосами, подаёт сигнал Тэтчо, оставшийся наблюдать за особняком снаружи, на некотором расстоянии, проинструктированный следить за освещёнными окнами через бинокль. «Подозрительная активность на втором этаже» — Чёрт. Он тут же прикрывает рот рукой, но, к счастью, кроме Дзёно, его никто не слышит. — Не волнуйся, — голос Сайгику вновь становится серьёзным, и Мичидзо уже тошнит от того, что его просят не волноваться. Возможно, прямо сейчас будет совершено покушение, и он здесь, в этом дурацком красном платье только ради того, чёрт возьми, чтобы помешать этому. И ему представляется такой шанс. Дзёно, слышащий всё раньше остальных, сразу же безошибочно вычисляет преступника, спустившегося в зал со второго этажа — очевидно, это кто-то из прислуги или тот, кто ей притворяется. На миг в мозгу пролетает мысль: а какого чёрта они сами не притворились прислугой, но в ту же секунду её перекрывает другая — о том, как замком загорается неистовым желанием переодеть Тачихару в горничную. К счастью, у него не остаётся времени об этом думать — он реагирует сразу же за Дзёно, понимая всю ситуацию и вовремя успевая обезоружить нападавшего, даже не прикасаясь к нему. Тонкий нож отлетает в сторону, никого не задев. Никто даже не замечает, как Сайгику плавным движением выцепляет преступника из толпы танцующих, до хруста сжимая его запястья, и, что-то шепнув ему, ведёт к выходу так, словно им просто нужно поговорить. Мичидзо с помощью способности прячет нож под подолом платья, незаметно забирая орудие несовершившегося убийства, чтобы позже отдать его на экспертизу, и отчаянно надеется, что подобных миссий под прикрытием больше у него не будет. Преступника удаётся доставить до машины, припаркованной Тэтчо среди кустов, без заметного сопротивления. По бледному лицу нападавшего видно, как сильно его впечатлило то, что успел ему нашептать Дзёно, и Тачихаре не хотелось бы знать, что именно это было. Они отдают виновного в руки Суэхиро, который молча кивает, нечитаемым взглядом скользя по лицу Мичидзо, и тот снова чувствует себя неловко, доставая из-под юбки нож. Он надеется, что этот вечер уже закончен и в таком виде ему больше не придётся попадаться никому на глаза, но Сайгику вдруг мягко обхватывает его запястье, когда он уже было собирался залезть в машину следом и уехать отсюда к чёртовой матери. — Не торопись, Тачихара, миссия ещё не окончена. Должно быть, именно ужас на его лице вызывает у Дзёно усмешку. — Не волнуйся. Нам нужно просто вернуться и проследить, что у преступника нет сообщников. Мичидзо, не сдерживаясь, матерится, но всё же следует за ним, поправляя платье и глянув на своё лицо в боковое зеркало, пока Тэтчо ещё не уехал. В полумраке улицы его кожа выглядит особенно бледной, а подведённые веки с комочками туши в уголках глаз — измотанными. Но, в конце концов, ему уже плевать, как он выглядит, если миссия практически завершена. Он приглаживает рукой парик, с удивлением обнаруживая, что другую его руку всё ещё держит Дзёно, с ухмылкой ожидая, когда он закончит приводить себя в порядок. Тачихара, смутившись, негрубо высвобождает её, приглушённо выдыхая: — Давай покончим с этим. Им приходится вернуться и постоять ещё некоторое время на привычном месте возле колонны, где собирались пришедшие скорее выпить, а не танцевать, и Мичидзо, чуть расслабившись и осушив ещё бокал, смотрит на вальсирующих в центре зала, полуприкрыв глаза. Всё спокойно и всё могло быть хуже, если бы Теруко заставила его ещё и танцевать, но, к счастью, на обучение не было времени, и все понимали, что при исходных навыках он сразу же наступит на подол и поцелует пол. Совершенно некстати от успокаивающих мыслей отвлекает голос Сайгику: — Хочешь потанцевать? Мичидзо не скрывает ужаса, поднимая на него взгляд, но получает лишь мягкую усмешку. — Не волнуйся, я не позволю тебе упасть. В ту же секунду руки плавно скользят на талию, и Тачихаре становится откровенно не по себе видеть Дзёно таким — вроде заботящимся, но явно не настроенным принимать отказа. Мичидзо стискивает зубы — он ведь не может закричать или оттолкнуть его, да и не стал бы, наверное, ведь в глубине души ему крайне льстит даже такое внимание. К тому же они всё ещё на грёбанной миссии, и он всё ещё изображает его спутницу, даже жену, согласно легенде, и ему странно осознавать, что Сайгику, неожиданно вжившийся в образ, обращается с ним именно так. «Всё хорошо, дорогая?» По спине бежит дрожь, и к лицу снова подступает неуместный жар. Он не должен воспринимать это на свой счёт, это просто образ, они просто выполняют свою работу, а Дзёно просто пытается его поддержать и отвлечь от ненужных мыслей. Ведь так? Они проходят ближе к центру зала, и Тачихара, ведомый чужими руками, ощущает неловкость, видя себя в зеркалах, следя, как нежно пальцы Сайгику скользят по красной ткани на его талии и спине и как, чёрт возьми, они прекрасно смотрятся вместе именно в таком виде. Дойдя до центра и не зная, как двигаться, он просто следует за движениями чужих рук, что аккуратно прижимают его. Мичидзо замечает, что многие пары уже так же, как и они, устав от танцев, просто, медленно двигаясь, трутся друг о друга, и всё-таки их взгляды заставляют сжать губы и прикрыть глаза, спрятав лицо на чужой груди. Не зная, куда деть руки, он кладёт их на плечи Дзёно, пока тот обнимает его, и они медленно переступают с ноги на ногу, боясь наступить на платье и делая вид, что нечто подобное могло бы называться танцем. Неловкость всё ещё не рассеялась, но теперь её застилает приятное тепло рук и тепло выпитого вина вкупе с радостью от, очевидно, успешно завершающейся миссии. Сайгику гладит по спине, совсем тихо шепча на ухо: — Ты отлично справился. И Мичидзо не может противостоять тому, как всё-таки приятно ему это слышать, даже учитывая все смущающие обстоятельства. Как бы странно и неловко всё это ни было, ему нравится ощущать поддержку Дзёно, его беспокойство и искренее желание всегда помочь, распространяющееся только на него и заставляющее стыдливо чувствовать себя особенным. В какой-то момент музыка затихает, а значит, они могут наконец уйти, и этот миг приносит странное разочарование от необходимости отпустить чужие плечи и лишиться столь одурманивающего тепла. Внизу их ожидает такси, и Мичидзо, уставший, с трудом погружает своё тело в дверцу, пытаясь не порвать опостылившее красное платье. Дзёно садится на заднее сиденье рядом с ним, осторожно поправляя разметавшийся подол, чтобы не прищемить его. Тачихара не видит лица водителя за непрозрачной перегородкой и расслабляется, зная, что больше никто на него не смотрит и что скоро он избавится от этого мучительного облачения. Он переводит взгляд на Сайгику, чьё лицо тоже выглядит уставшим, но при этом удовлетворённым, и вдруг чувствует, как тот касается его руки, лежащей на коленях среди пышной юбки, и осторожно поглаживает запястье через перчатку, придвигаясь немного ближе. У Тачихары уже нет сил осмыслять происходящее и думать о том, как он будет себя чувствовать, когда этот день закончится и он снимет с себя этот образ. Он сжимает руку Дзёно в ответ — просто в благодарность за поддержку, но не решается ничего сказать, лишь придвигается ему навстречу, бессильно роняя голову на его плечо. Его гладят по волосам, убирая за ухо спадающие на лицо длинные искусственные пряди, и неожиданно осторожно целуют в лоб. — Всё хорошо, дорогой. Ты справился. Мягкая усмешка в его голосе заставляет вновь зардеться, не зная, значит ли это что-то большее, и пока что не понимая, хочет ли он сам, чтобы это значило что-то, кроме простой поддержки. Его крепче обнимают, и пальцы Дзёно вдруг оказываются на подбородке, мягко поглаживая и приподнимая к себе его лицо, и Мичидзо не отстраняется. Словно прямо сейчас они оба всё ещё являются кем-то другим, кто был бы способен на такую близость. Для кого она была бы правильной. Прикрыв глаза, Тачихара отключает все ненужные мысли, растворяясь в моменте, в котором Сайгику невесомо касается его накрашенных красных губ.