одна ночь?

— если хочешь вступить в игру, то ты должен принять мои условия, — взгляд цепляется за рыжего парня, что стоит перед ним непозволительно близко, но не пытается даже прикоснуться к нему, ведь внимательно слушает, впитывает всю информацию, будто губка и кивает на каждый пункт, который выдает бариста, являющийся «популярным» тем, что он не выражает абсолютно никаких эмоций, является агрессивным и всегда имеет при себе холодное оружие — ножи. — мм, я думаю, что готов придерживаться всех этих условий, дрю, — ухмылка расцветает на лице, делая его сексуально привлекательным примерно в сто раз больше, чем до этого, а шрамы на фоне этого кажутся чем-то абсолютно посредственным, — могу же я тебя так называть? — можешь. — быстро, ёмко и главное, что понятно.

***

— да или нет? — тяжёлое дыхание, тихий шепот и безумно мягкие губы для таких крепких рук, что сейчас без зазрения совести запутались в светлых волосах. — мм, нет, — стон разочарования и предвкушения какой-нибудь развязки вырвался из груди рыжего, но всё это быстро забылось после того, как он увидел, что эндрю спускается на колени, — только волосы. шершавые пальцы, умелые руки и безумно красивый вид на и без того великолепного блондина. звон ремня, звук открывающегося бегунка и ощущение, что он сейчас обезумел, потому что рот этого баристы так неправильно правильно смотрится на его члене..

***

— м, нил, — уходящая фигура останавливается, легко поворачивается корпусом на половину, метая взгляд на блондина. — да? — мы могли бы повторить, я предполагаю. — обычно миньярд не предлагает подобного, потому что считал, что для всех одна ночь с ним — лимит, но этот парень был слишком интересен, а пока он не надоедает, то почему бы и нет. — о, я думаю, что одной ночи было вполне достаточно, миньярд, — и снова та самая ухмылка. это месть, эндрю знает, а также знает, что рыжая бестия вернётся, а пока пусть останется дерзким, ведь миньярду это ненавистно.