Позволь мне быть рядом

Поначалу Серёжа и вправду шёл довольно уверенным и быстрым шагом, едва ли не спотыкаясь о собственные ноги. В тот момент юноша был полон решимости рассказать всë Арсению и услышать совет. Но вот на горизонте показалась его вилла. Матвиенко невольно замедлился, завидев на веранде Антона, который весело смеялся с каких-то слов Арса и параллельно курил, выпуская изо рта клубы дыма. Брюнет вздохнул, засовывая руки в карманы шорт, и пошёл дальше, немного покачиваясь из стороны в сторону, ибо голова несильно кружилась. Он и не понял, как утонул в своих мыслях на долгих 10 минут, стоя в пятидесяти метрах от друзей. Стоял и видел перед глазами его, парня с короткими светлыми волосами и тусклым взглядом, что погас по вине мужчины. — Привет… — Тихо сказал парень, проскользнув ко входной двери. — Привет, Серый! — Отозвался Попов и повернулся к нему лицом. Улыбка стала более сдержанной и слабой, стоило актëру заметить болезненную бледность кожи и грустные глаза, которые ярко блестели на фоне стены, что казалась угольного цвета из-за практически опустившегося солнца. — Я на второй этаж, пока… — Выдавил из себя сëрфер и качнул головой, скрывшись за деревянной панелью.

***

В небольшое помещение проникает тонкая полоса лунного света, сползая по стеклянной двери и достигая края кровати, на которой лежит, раскинув руки в стороны, низкорослый юноша. Он почти не дышит, только изредка вдыхая носом океанический прохладный воздух. Веки начинают тяжелеть, но парень упорно продолжает пилить взглядом потолок, надеясь на скорый приход ещё одного мужчины. Вскоре рядом немного прогибается матрас, говоря о присутствии человека. Сергей медленно поворачивает голову вправо и сглатывает, вновь возвращаясь в прежнее положение. Не хочется говорить. Не хочется думать. Серëжа просто устал. Он просто хочет понять, что творится у него внутри. Почему вдруг становится так плохо при любом упоминании собственной агрессии, которая так и плещет из него каждый день? Или, быть может, сердце каждый раз пропускает удар, стоит только подумать, что его не простят? Не простит. Первый человек, чьë прощение внезапно стало так необходимо запутавшемуся в себе Матвиенко. — Давай поговорим? — Неуверенно начинает голубоглазый. — Был бы рад, но даже не знаю, что говорить… — Сипло отвечает Матвиенко, всë же отрывая голову от подушки и садясь по-турецки. — С тобой всë в порядке? Ты сегодня был сам не свой… — Арс сел напротив и улыбнулся уголком губ, встречаясь с потерянными шоколадными глазами. — Арс… — Серёжа прикусил губу, на мгновение прерывая зрительный контакт и раздумывая над мыслью. — Почему ты со мной до сих пор дружишь? — Раздаëтся в гробовой тишине спустя несколько секунд. И до того опустошённо и нерешительно, что Арс замирает, приоткрыв губы, и смотрит настолько удивлённо и непонимающе, что сам Сергей успевает пожалеть о сказанном. — Прости, не знаю, что со мной… — Матвиенко опускает голову, пряча глаза в ладонях и шумно выдыхая. — Ничего, я… Я могу ответить на твой вопрос. — Останавливает его актёр, мимолётно касаясь колена, дабы хоть немного успокоить. — Ты для меня стал родным человеком. Можно сказать, заменил мне брата. Я не представляю своей жизни без тебя. Мы знакомы почти 25 лет, за это время я успел к тебе так сильно привыкнуть, что уже просто не смогу без твоей утренней хандры и горячего чая. — Арс смеëтся, мягко кладя пальцы на чужие плечи, что слабо подрагивают, а их обладатель вновь пристально, словно и вовсе не верит, смотрит в чужие добрые глаза. — И тебе по кайфу жить под одной крышей с человеком, который постоянно на всех срывается и может ударить в любой момент? — В голосе появляется лёгкая хрипотца, а глаза становятся ярче во мраке комнаты. С лица в миг спадает улыбка, сменяясь чуть поджатыми губами. Арс несильно сжимает мужские плечи, пронзая голубыми омутами буквально насквозь и заглядывая точно в душу. — Не на всех… — Наконец отвечает Попов, отчётливо видя в Серёже полное несогласие и отрешённость. Матвиенко и сам не уверен в том, что сказал сейчас. Лишь на мгновение кажется, что он не такой, а потом мечта разбивается о суровую реальность, открывая глаза на правду. — Ты ни разу не срывался на меня. Ни разу мы не ссорились. Даже больше скажу. Ты всегда умел и умеешь находить компромиссы в наших бытовых спорах. — В карих глазах появилось осознание, а потом и самое настоящее понимание. — Правда? Но может этого… — Арсений уверенно кивнул, останавливая рассуждения Матвиенко. — Может я тебя удивлю, но… Раньше, стоило мне познакомиться тебя с новыми людьми, ты сразу показывал свою неприязнь, а потом, не замечая этого, грубо их отшивал, даже не давая шанса нормально поговорить. Сергей усмехнулся, подтверждая сказанные слова. — А за эти пару дней ты ни разу даже глаза не закатил на глупые вопросы и действия наших новых знакомых. Ты чуть ли не светишься, когда они появляются. Если бы в комнате горел свет, то лучший друг обязательно бы заострил внимание на горящих щеках Серёжи, который тут же провёл параллель с Димой. И хотя мысли сходились на шатене, Матвиенко всë же вновь стал напряжённым и мрачным. — Глаза не закатил, а вот впечатление о себе испортил. По крайней мере для одного из них… — Вот тут голубоглазый ясно прочитал искренность в словах. Арсений увидел, что именно беспокоило Серёжу. — Ты про Диму? — Матвиенко слабо кивнул, отведя взор. — Знаешь, не думаю, что об этом стоит переживать. Они всë равно уедут через две недели. Ты же никогда не парился из-за этого. — Без задней мысли подбодрил мужчина друга, ложась на постель и снимая тапочки. Сергей замер, уткнувшись глазами в колени. В голове раз за разом вспыхивали только что сказанные слова. И юноша был бы согласен. Раньше. Но только стоило хоть на секунду представить, что Дима не будет с ним контактировать или хотя бы показываться на глаза, где-то слева появлялась сильная боль. Словно Серёжу ударили по затылку, отключив от мира. Навсегда. — Может ты и прав. — «Нет, я так не смогу.» — А что у тебя с Антоном? — Шустро перевёл тему брюнет. — Всë отлично. Он би, была девушка, но расстался с ней, а сейчас свободен. Но сказал, что влюблён. — Последняя фраза прозвучала далеко не так весело, как предыдущие. — Поздравляю. Буду держать кулачки, что влюблён именно в тебя, Арс. — Кареглазый зашторил балкон и лёг в кровать. Юноша задумался о том, что был бы рад, узнай он о том, что Дима свободен. Но уже спустя минуту юноша резко отсëк эту мысль, покраснев.

***

Утро начинается с чашки ромашкового чая и пробежки. Серёжа решает приготовить завтрак для Арсения и бесшумно исчезнуть из дома на 30 минут. Оставив на столе порцию капучино и два тоста с авокадо, Матвиенко с чистой совестью отправляется на улицу. Он не придаëт значения тому, в какую сторону бежит, но через какое-то время останавливается рядом со знакомой виллой. Ноги сами привели к месту, которое стало негласно любимым. Глаза невольно опускаются на чужой балкон, в глубине души даря надежду на непредвиденную, но очень желанную сейчас встречу. Никого. Настроение отчего-то меняется в худшую сторону. — «А что, если…» — Серёжа загорается и в два шага оказывается перед закрытой дверью. Его одолевает желание увидеть Диму. И сказать важные слова, которые помогут исправить ошибку, совершенную вчера. Рука замирает в паре миллиметров от железной ручки. Матвиенко сглатывает и поднимает глаза, смотря перед собой. Что это? Страх? Стеснение? А может просто ещё не время? — Нет… Бубнит себе под нос темноволосый и отходит на шаг назад. Ещё один. И вот Сергей уже пулей несётся в противоположную сторону, до скрежета зубов сжимая челюсти и всë ещё не веря в то, что не смог. Им овладел страх. Страх показаться злым и грубым человеком. Коим он и являлся. Но именно Дима не должен видеть его таким. Больше никогда. Антон удивлённым взглядом провожал кареглазого, продолжая держать между средним и указательным пальцами новую сигарету, которую ещё не успел поджечь. Решив позже спросить об этом у Арса, Шаст вернулся в комнату и лёг спать, так и не покурив.

***

Прогулка затянулась на три часа. Сергей просто шатался по пляжу, несколько раз проходя мимо домика, в дверь которого так и не осмелился постучать. Юношу тянуло туда. Он подходил снова и снова, но возвращался обратно, даже не коснувшись ручки. Не хватало духу. Когда солнце уже поднялось достаточно высоко, сëрфер последний раз прошёл вдоль всех вилл и на этот раз не остановился, шагая по направлению к собственному дому. Дима стоял на балконе и невольно улыбался, провожая глазами мужчину с хвостиком на голове.

***

Серёжа сидит за столом и медленно пьёт свой горячий чай, перемещая взгляд по комнате. На часах почти полдень. Делая очередной глоток, Матвиенко застывает со стаканом в руке. На диване лежит чёрная гитара. Его гитара. На которой играл Дима. — Арс, я сегодня на весь день смотаюсь на пляж с доской, не теряй! — Брюнет аж подпрыгивает на месте и берёт инструмент в руки, уверенно проводя пальцами по струнам. — Хорошо! — Раздаëтся со второго этажа сонный голос.

***

Поз вернулся в комнату в отличном настроении, хотя ещё минуту назад был мрачной тучей. В его планах на день появилось задание, выделенное красным цветом: «Увидеть Серёжу ещё раз.» — Тох, пойдём сейчас к Арсу и Серёже? — Слишком воодушевленно проорал в ухо лучшему другу Дима, стаскивая с него одеяло. — К Арсу? — Шаст даже толком не проснулся, но услышав это имя, встрепенулся и открыл глаза. — Да, к нему. Пошли? — В карих глазах читалась надежда и просьба. — Арс ещё не проснулся. Он встаëт ближе к двенадцати. В голосе хоть и была доля грусти, но Антон почувствовал гордость за то, что знал, когда же его Арсений просыпается. — Ладно… Тогда потом… — Дмитрий всеми силами постарался показать, что вовсе не расстроен.

***

— Да блять! Серёжа тщетно пытался не злиться, но у него уже просто не хватало никаких сил. Гитара приземлилась в метре от владельца. На указательном пальце правой руки вновь выступили капли крови. Матвиенко прикусил язык, подавляя в себе болезненное шипение. — Ну нет, я так просто не сдамся! И снова упорство побеждало. Когда рана переставала так сильно ныть, брюнет возвращал музыкальный инструмент в руки и заново включал видео на YouTube. Через несколько часов страданий тренировок юноша уже имел два достижения: нещадно болевшие пальцы и несколько аккордов, которые довольно неплохо исполнял. Конечно, парень понимал, что играть за один день не научится, да и не получится у него никогда так, как у Димы. Матвиенко старался. Честно. Он просмотрел около сорока обучающих видеороликов, действовал согласно инструкции и по-настоящему верил в себя и свои силы. Теперь был смысл научиться. Уже под вечер, когда усталость ложилась на плечи, Серёжа решил напоследок закрепить пройденный материал. Он открыл рисунок с аккордами, а на фоне песню. И сыграл. Да, ошибался. Да, сбивался. Но сыграл от начала и до конца. И только в самом конце допел последний куплет. Голос спустя семь лет не изменился. Такой же красивый и мелодичный. Самое то для такой песни. — Есть! Получилось… — Счастливо выдохнул Сергей и лёг на песок, положив ладони под голову, а чёрный инструмент рядом с собой. — Я это сделал. — Яркая и искренняя улыбка украсила смуглое лицо. Серёжа любил закаты. Они всегда поднимали настроение. А сегодня его улыбка была предназначена только одному человеку. И даже тот факт, что Матвиенко не видел Поза целый день, не омрачал его состояние, ведь гораздо важнее был момент, ради которого кареглазый взял в руки гитару спустя год.

***

Это «потом» наступило через три часа. Антон вприпрыжку бежал к чужой вилле и едва не снëс дверь с петель. А Позов просто решил не думать о том, какой вихрь смешанных эмоций испытывает в данный момент. Головой он понимал, что странно идти в дом к человеку, с которым толком не общаешься, да ещё и крупно поссорился, а сердце заставляло шагать в сторону того дома, ускоряя свой ритм, когда Дмитрий невольно упоминал в мыслях Матвиенко. Вот только Сергея не оказалось в помещении. Он не появился и днём, а Арс сослался на то, что его друг просто решил провести время в одиночестве. Дима не стал с этим спорить, но всë равно в душу закралось подозрение, что мужчина ушёл из-за него. Ещё вчерашняя мысль научиться кататься на сëрфе испарилась. Дима решил, что Сергею плевать на вчерашнюю ситуацию, и он не хочет восстанавливать с ним общение. Которого и так не было. Поз в тот момент всеми силами заглушил в себе одно навязчивое желание. Юноша хотел его увидеть. Хоть на мгновение завладеть вниманием мужчины. Хоть на секунду снова почувствовать на себе этот взгляд очаровательных кофейных глаз.

***

Дима сидел на веранде и молча созерцал летний красочный закат, когда вдалеке показался Шастун с гитарой в руках. — Дим, сыграй нам что-нибудь, а? — Тоша вручил студенту инструмент и широко улыбнулся, приглашая в дом. — Давай… — Улыбка вышла неестественной и натянутой, но зеленоглазый не придал этому значения и зашёл внутрь первым.

***

Уставший, но довольный собой, невысокий брюнет прогулочным шагом возвращался домой с доской в руках и гитарой за спиной. Размышления юноши прервала тихая музыка, доносящаяся из его с Арсением виллы. — «Дима?» — Очень хотелось, чтобы это был именно он. Сергей остановился в шаге от двери, услышав знакомый голос. Собственная гитара оказалась где-то за пределами дома. Дима снова пел. И так прекрасно. Матвиенко заслушался, смотря куда-то сквозь панель и представляя Поза, сидящего на диване и умело перебирающего струны. Руки сами потянулись к ручке и надавили, открывая дверь. Сергей чуть было не упал, ибо даже не заметил, как оказался в помещении. Он резко поднял голову и моментально столкнулся с карими глазами, читая в них напряжение. И жуткое смущение… В вилле стояла абсолютная тишина, вгоняющая в ступор Матвиенко, который остановил игру на середине песни. — Я... Эм… Весь словарный запас закончился на этом. Серёжа испуганно отвёл взгляд от Димы и, как-то криво поставив доску в угол, обнял себя руками, не зная, куда податься. Мужчина понял. Его не простили. Да он и не рассчитывал. Просто надеялся, что этот взор не будет таким колючим и холодным. — Извините… — Прошептал брюнет и, не смея поднять глаза, прошмыгнул к лестнице, чувствуя, как покраснели кончики ушей. — Всем хорошего вечера и спокойной ночи. — Голос дрогнул на последнем слова, заставляя сëрфера чуть ли не взлететь наверх, оставив после себя шлейф карамельных духов. Только тогда Поз смог нормально вдохнуть кислород. А ещё понять, что Серёже не понравилась его игра, ибо на лице всë было написано. Настроение пропало окончательно. — Ладно, я домой пошёл. Спокойной ночи. — Безэмоционально произнёс врач и встал с места, напоследок взглянув на Арса, что грустно улыбнулся и кивнул.

***

Шатен лежал с закрытыми глазами и пытался хоть на миг забыть о сильном головокружении, которое началось, когда он снял линзы. Физическая боль сменилась моральной, когда образ юноши с длинными волосами появился перед глазами. Дима снова встретился с этим ледяным и отстраненным взглядом, что пронзил насквозь. Стало холодно. Сердце болезненно заныло, прося Диму не думать о нëм. Но нет же. Позов лишь отчётливее представил черты лица, длинные ресницы, густые тёмные брови, маленькие морщинки вокруг глаз и… Улыбку. Искреннюю. Чистую. Стало казаться, словно боль отступила, когда Дима ответил невидимому человеку такой же улыбкой. Мог ли он влюбиться? Мог. А в парня? Вполне. А в Серёжу Матвиенко с ядом в сердце и кинжалом за спиной?