Алый горизонт

Алыми кленовыми листьями выстлана вся дорожка от подножия горы Тайцан до самого порога монастыря Хуанцзи. Сердце Наследного принца волнуется каждый раз, когда линия горизонта тонет в красном. Се Лянь убирает с горки мусора, которую собрал за сегодняшний день, листья, чтобы не мешали сортировать отходы. Но стоит ему смахнуть один лист, как на то же место прилетает ещё три. Сезон листопадов – красивое зрелище, но работать во время него на улице невозможно. Только в монастырь тащить всю рухлядь не хочется, да и душно внутри, потому он продолжает перебирать старые железки и тряпки. Се Лянь закатывает спадающие рукава, стряхивает пыль с ладоней. Кожа его за жаркий сезон стала более смуглой, и светлые шрамы с ней резко контрастируют, похожие на швы. Уходящее солнце слепит глаза, поэтому мужчина оставляет телегу с мусором и заходит в монастырь, разминая затёкшие мышцы. Жоэ элегантно соскальзывает с запястья и устраивается на деревянном столе. Се Лянь проводит пальцами от одного конца ленты до другого, улыбаясь. С тех пор, как Му Цин зашил её, он пытался найти шов, но так и не сумел – мастерская работа. Он смотрит на тарелку с фруктами, которую ему принесли оборотни из Призрачного города, но не решается тронуть их. От тоски, которой нет конца, аппетит в нём не просыпается. Она душит в нём чувства, занимает всё пространство в доме, как дым, отчего принцу порой тяжело вздохнуть среди ночи, и он выходит на крыльцо, чтобы, обманувшись, поверить, что сегодня тот самый день. Поверить, что в шорохе листьев прячется походка Хуа Чэна, который крадётся к нему, чтобы появиться сюрпризом, что он смотрит на Се Ляня из тени и ждёт, когда принц посмотрит в ответ. Он обещал быть сильным. Жоэ легко касается руки хозяина, когда он цепенеет на несколько немых минут, и заставляет его отмереть. Се Лянь дёргается от неожиданности и мысленно подмечает, что с годами его реакция становится хуже. — Не беспокойся, я в порядке, — мягким шёпотом произносит Се Лянь. Мужчина замечает оставленную на скамье одежду и, спохватившись, решает её убрать. Спустя столетия непрерывной носки его вещи изнашивались настолько, что рукава порой состояли из одних заплаток, и ему приходилось искать новую одежду, пока старая не начала рассыпаться на его теле. Под давлением друзей он согласился купить себе второй комплект одежды до того, как его монашеские одеяния станут висеть на нитках из-за вездесущей моли. Се Лянь приобрёл новое ханьфу на рынке у пожилой ткачихи, которая не могла распродать свой товар. Возможно, оно даже не было ему в пору, но когда его беспокоили неудобства? Он поглаживает пальцами мягкую ткань и не может придумать, куда сложить одежду, ведь у него нет шкафа, он ни к чему мусорному божку, который спит и бодрствует в одном и том же одеянии. Се Лянь растерянно мотает головой, обводит взглядом каждый угол маленькой комнаты, словно не он сам отстроил эти стены для собственного жилья. Ах, ему необходимо сделать больше мебели, ведь если не ему, то Хуа Чэну может понадобиться платяной шкаф! Как же он не подумал об этом прежде. От волнения сердце забилось быстрее, и он прижал к груди ханьфу. Глупый-глупый принц. Но Сань Лан вернётся к нему, каким бы он ни был, да? Он придёт одним утром, распахнёт дверь и обнимет вот так – Се Лянь накидывает рукава ханьфу на свои плечи и обнимает его в районе пояса. Принц закрывает глаза, окунаясь в свою фантазию, и атмосфера становится слишком интимной. Он видел однажды, как танцуют путешественники издалека – они вот так держатся за руки и вот так кружатся друг вокруг друга, смотря в глаза. Жоэ незаметно наблюдает за тем, как принц крутится вокруг себя, отчего полы одежды развеваются, и мягко ступает, вспоминая, как двигались влюблённые. Плохо завидовать, но одиночество всё прощает. Се Лянь никогда прежде не думал, что чужое счастье будет резать по сердцу так больно. Он смотрел, как пары гуляют вместе под одним зонтом, делят миску супа на двоих, рвут цветы, смеются, вытирают слёзы, пишут письма, и думал, почему, имея всю удачу мира, он один остаётся несчастен. Вокруг него каждый день так много людей, богов, призраков, а душа ноет по тому, кого не найти ни в одном из трёх миров. Но однажды Сань Лан выйдет из красных листьев, и они будут танцевать по-настоящему. — Вот так... — Принц шепчет, выдыхая. А потом раздаётся стук в дверь, и Се Лянь перепуганно дёргается, швыряя ханьфу обратно на лавку. Тёплая фантазия рассыпается, как горка из бисера, и принц спускается с седьмого облака, чтобы скорее впустить гостя – сейчас он откроет дверь, и его лицо защекочут крылья серебряных бабочек, а руки согреются в ладонях Сань Лана. Он бросается к порогу и распахивает дверь, но не встречает того, кого ждал. Снова. — Ваше Высочество, мы так давно не виделись, — улыбаются Фэн Синь и Му Цин. Но Се Ляню не до улыбок. Ощущение пола под ногами внезапно начинает угнетать, а крылья бабочек растворяются в голодном желудке. Судьба в очередной раз потопталась на его мечте. Впрочем, когда она была к нему благосклонна? Однажды сердце непременно перестанет волноваться, когда горизонт утонет в красном, и он не будет задыхаться по ночам. Просто не сегодня.