Очень странная миссия

      Утречко.       Такое чудесное летнее утро. Офис "Ищеек", спрятанный в слоях бетонного здания, с нескольких сторон заливает яркий солнечный свет. Такой тёплый, нежный, уютный и ласковый, как маленький щенок. Уж и не скажешь, что может начаться дождь.       Такое чудесное утро, которое Дзёно Сайгику не увидит.       Нужно ли говорить, как нехотя он вставал? Я думаю, всё же стоит сказать. Очень нехотя. И, нет, дело не в том, что ему так тяжело живётся из-за слепоты, и дело даже не в этом крайне раздражающем отряде, с которым ему приходится работать, и не конкретно в его ну просто ужаснейшем напарнике, Тэттё Суэхиро. Что же в нём было ужасного? Ну, для Дзёно Сайгику всё. Начиная с глобальной мути вроде мировоззрения и моральных принципов, продолжая способом ведения допросов, который Тэттё оправдывает каким-то дурацким примером как полный идиот, и не заканчивая его отвратительнейшим пристрастием к смешиванию еды одного цвета, и, например, когда этот кусок придурка ест варёные яйца со скорлупой Дзёно искренне благодарит небо за то, что не может увидеть этого отвратного ужаса.       Так, ну, ладно, если дело не в напарнике, то в чём вообще? Глупая причина, но он каким-то образом простудился, и сейчас чувствовал себя, как дохлый кальмар. Как дохлый кальмар — то есть с ознобом, слабостью в мышцах и во всём теле впринципе, с лёгкой головной болью и вообще очень неприятно. Ну, знаете, дохлый кальмар, скользкий такой, несчастный, выброшенный на берег пляжа...       Но! "Ищеек" простая простуда не берёт, нет уж! Работать надо. Теруко как раз звала к себе по поводу какой-то очередной миссии. Сайгику, не торопясь, поднялся и потянулся за расчёской на тумбочке, не с первого раза её нащупав, а затем всё также нехотя переоделся в казённую форму "Ищеек". Что ж, хотя бы плащ несколько согревал.       Дзёно, даже будучи слепым, старался следить за своей внешностью по мере возможностей. Нет, ну а что, он — имперский солдат, и должен выглядеть подобающе, знаете ли. И, надо признать, это у него вполне получалось. Нет, ну вы только гляньте на него: не болезненно-бледная, нет, что вы, а именно аристократично-белая кожа, изящные, тонкие черты лица, белые, аккуратные волосы, что так напоминают ландыши с ярко-красными кончиками, руки в тонких белых перчатках, которые так плавно обтягивают пальцы, чувствительными кончиками которых он так легко читает любой текст на шрифте Брайля. Красивый он. И с этим не поспоришь. Жаль, конечно, что он сам этого не видит.              И уже минут через двадцать, в своей зелёной фуражке, он стоял в кабинете Теруко рядом с Тэттё.       — Короче, вот, вся информация здесь, — девчонка покрутилась на офисном стуле, едва не задев цветы на подоконнике сзади и протянула парням несколько листов бумаги.       Дзёно лишь скрестил руки под грудью и недовольно фыркнул. Естественно, текст написан обычным способом, а значит, прочитать он его не сможет. Единственный плюс в этой его неспособности — его не заваливали бумажной работой, потому что потом разбирать, что он там на Брайле навыкалывал никому не хотелось.       — Этих двух эсперов необходимо поймать сегодня, и, желательно, взять их живыми.       Выслушав ещё пару указаний, отозвавшихся в заболевающей голове Дзёно ничем большим, чем "бла-бла-бла", двое напарников вышли из кабинета и пошли в сторону лестницы по коридору.       — Ну и? Что за эсперы? Рассказывай, — сурово и грубо приказал Дзёно, который ненавидел оставаться в неведении.       — Дело двух русских эсперов, Марина Цветаева и Борис Пастернак, парочка террористов.       — Ой, блять... ну кто бы сомневался, что опять эти русские замешаны. — Дзёно недовольно поморщился, вспоминая одного только Достоевского. — Что за способности у них?       — Способность Цветаевой — "Крысолов". Она умеет создавать маленьких фантомных крыс, которые полностью ей подчиняются и умеют больно кусаться и царапаться, но просто так они не особо опасны.       — Крысы? Серьёзно? Опять этот, мать его, Фёдор...       — Нет, он тут ни причём, спокойнее.       — Я тебе твоим "спокойнее" сейчас в лицо заряжу, а потом выебу тебя им же! — Дзёно агрессивно спускался по лестницам, вновь раздраженный таким тупым поведением своего напарника.       — Способность Пастернака — "Когда разгуляется". И... эм... — Тэттё перелистал ещё несколько раз бумаги с информацией, непонимающе перечитывая что-то. Дзёно лишь услышал, что его противное громкое сердцебиение слегка участились. Он лишь ткнул мечника локтем в бок.       — Ну! Говори!       — Эм... короче, он способен усилить способность эспера в несколько раз, если с этим эспером у него был половой опыт. И, тут написано, чем чаще этот опыт осуществляется, тем лучше он усиляет способности эспера. И с этой способностью он делает крыс Марины в разы сильнее, быстрее и больше.       — Мерзость, — недовольно поморщился Дзёно. — А эта его способность работает вне зависимости от пола партнёра?       — Я не знаю... тут не написано.       Здесь могла бы быть тупая шутка, мол "А тебе зачем? Хочешь тоже попробовать?", но у Тэттё, даже если бы было желание пошутить над напарником, не хватило бы на это мозгов.       Когда они вышли на улицу, небо, несмотря на светлое и невинное утро, потемнело. Дзёно, конечно же, этого не увидел, но почувствовал запах сырости и прохладу, которая вызывала дрожь и без того ознобшему ищейке. Чёрт возьми.       — Особняк достаточно далеко, придётся ехать, но где-то за километр до особняка придётся остановиться и дальше идти пешком, чтобы не поднимать шум.       Вопросов кто поведёт машину даже не возникло, а если бы возникли, то Сайгику этими же вопросами мечника оттарабанил. Но так он только тихо жаловался на то, как в машине холодно, и крепче кутался в тёмно-зелёный плащ, вызывая недоумение напарника, который включил обогрев летом, дабы второй не мёрз, хотя и это особо не помогло.       Где-то минут через двадцать вообще начался дождь, класс, замечательно. Вдалеке загремела гроза. Дзёно раздражённо простонал. День ужасный. Капли барабанили по крыше, и было крайне шумно, и от этого шума болела голова и уши, отчего хотелось просто оглохнуть к чёртовой матери, только чтобы не слышать этого безобразия. Шумел мотор, шумел дождь, шумели колёса об асфальт, шумел этот глупый Тэттё своим дыханием дебильным... но если бы Дзёно оглох, то остался бы совершенно беспомощным и дезориентированным без возможности не только что-либо видеть, но и слышать. Такое счастье ему не нужно, поэтому остаётся только терпеть.       А потом, как и предполагалось, машину оставили на обочине, на дороге, лежащей среди леса, и дальше пошли пешком. Но перед тем, как выйти из машины, Тэттё предварительно накинул на Дзёно свой плащ от униформы.       — Суэхиро, мать твою! И что это такое?!       — Ну, ты говорил, что тебе холодно, а там дождь, и ты бы сильнее замёрз, — ответил он, словно это было самым нормальным и обыденным делом в мире.       — Ну уж нет! Забери свою грязную потную тряпку от меня, я в этом не пойду! Не нужны мне твои подачки! — Вспыхнул он, хотя последнее, что ему сейчас хотелось — отдавать чужой плащ. Ничего он не потный, да и стирался недавно.       — Ну, ладно.       Спорить не хотелось, поэтому Суэхиро забрал плащ обратно.       Идти было не то, чтобы далеко, и не то, чтобы долго, но проблемно, потому что Дзёно в громком шуме дождя плоховато ориентировался и всё норовил врезаться в какой-то столб на обочине или обо что-то споткнуться, от чего его добродушно оберегал Тэттё, получая за это ругательства, к которым давно привык. А, да, ещё Дзёно ругался матом и бубнел про то, что промок и погода ужасная, но когда они наконец дошли до особняка, то без особого бубнения пробрался внутрь под дверью с помощью способности и открыл дверь для Тэттё.       По крайней мере, в особняке было тихо. Скорее всего, шумоизоляция хорошая. Но всё ещё было слышно это глупое и шумное сердцебиение напарника, и... ой, ёлки-палки.       Едва пройдя по коридору, можно было расслышать из какой-то комнаты наверху стоны и шлепки, известно для чего характерные. Ладно, спокойно, это ж просто часть способности Пастернака, ничего такого тут нет, да и Дзёно, и Тэттё — взрослые люди, уже как-то можно и не смущаться такой темы...       — Боже, они там серьёзно посреди белого дня трахаются? —       Раздражённо фыркнул Дзёно, медленно поднимаясь по широким ступеням, предварительно проверив их высоту носком ботинка. Он почувствовал, как участилось дыхание Тэттё, и как потеплело его лицо. Значит, он, скорее всего, покраснел. За это Дзёно ткнул его в бок, потому что нечего тут вообще стесняться. Ну естественно, у них там по кодексу чести самураев этим самым заниматься можно только с мечом и катаной.       Работа есть работа. Мало ли, они там исключительно способности укрепляют, как опасные эсперы, не более. Как раз получится врагов врасплох застать, те от неожиданности и слова не скажут.       Золотые слёзы, пара секунд, и в закрытой шторами тёмной комнате уже стоял Дзёно, спокойно открывший дверь своему напарнику. Из коридора брызнул свет, и едва закончившие русские эсперы, вспотевшие и разгорячённые, сперва застыли в немой сцене, как в конце "Ревизора". Молодой парень едва успел надеть штаны, а девушка с чёлкой и каре сидела на краю обитой бархатом кровати в одном лиловом корсете. Дзёно этого, естественно, не видел. Да он в этом месиве вообще ничего не видел! Запах пота, приторность духов, удивлённый крик девушки, молчаливое, но не менее шумное недоумение её молодого человека, участившееся сердцебиение всех троих, включая его же напарника, так ещё и самочувствие ужасное!       Первой в себя пришла Марина, и из-под плотно затянутого корсеты повылезали бесшумные крысы. Много крыс. Борис, кажется, ничего не делал, хотя его способность уже действовала. Пока сама Маринка перед двумя незнакомыми мужчинами пыталась стыдливо прикрыться, её шустрые маленькие (или не такие уж и маленькие?) помощнички уже успели наползти на обоих ищеек и начать кусаться. Очень больно кусаться...       Это могло показаться до ужаса глупым и абсурдным. Дзёно, имперский солдат, стоит в полу-тёмной комнате, его с напарником кусают фантомные крысы, на кровати русская девушка пытается прикрыться простынёй, а Борис просто недоумевающе стоит в стороне. Чувствуя лёгкое головокружение, Сайгику тихо опустился на пол, пытаясь на ощупь понять, где ползают крысы, но не был способен поймать перемещающихся с такой скоростью фантомов. Как же он просто замёрз и устал. Как же у него болит голова.       В конце концов Тэттё понял, что к чему, и, проигнорировав укусы на шее и спине, ринулся к кровати и спокойно захватом отрубил девушку, всё ещё крайне смущённый её наготой. Всё ещё молчаливый Пастернак поднял руки, как бы сдаваясь, когда крысы пропали вместе с сознанием хозяйки. Суэхиро, слегка запутавшись в простынях на кровати, едва не упал, а затем одел русского в наручники. Дзёно всё ещё сидел в... в ауте. Да.       Тэттё сел на корточки перед ним, мягко положив руки на плечи белобрысого ищейки.       — Так, у-убери от меня свои руки мерзкие, от тебя воняет кофе с соевым соусом! — Воскликнул тот, защищаясь.       — Дзёно, ты себя плохо чувствуешь? — Спросил мечник со всей серьёзностью.       — Кто угодно себя плохо почувствует, если рядом будешь ты, любитель извращенских сочетаний еды! — Нахмурился Дзёно, и светлые брови забавно свелись к переносице.       После длительного или не очень молчания, Тэттё догадался положить ладонь напарнику на лоб. Теперь картина была ещё более абсурдной....       — Ты весь горишь. У тебя температура. — Сказал он, константируя факт.       — Может, заткнёшься к чёртовой матери и разберёшься с этими ублюдками? — Наконец он нашёл в себе силы подняться, несмотря на головокружение и общее плохое самочувствие.       Мечник, в свою очередь, спорить не стал, и, накинув на Цветаеву простыни, поднял её на руки и перекинул через плечо. Дзёно схватил за руку крайне смущённого Бориса и вывел его из комнаты, предварительно стукнувшись лбом о дверной проём.       Происшествия на этом по большей части закончились. Дождь на улице тоже. Было влажно и прохладно, и небо было пасмурным, и Тэттё успел всё же накинуть свой плащ на плечи Дзёно, пояснив это тем, что ты, мол, и так больной, тебе мёрзнуть ну никак нельзя. После небольшой прогулки до машины все эсперы оказались внутри, и Суэхиро включил обогреватель, в котором, кстати, нуждались все.       — У тебя кровь от укусов крыс, — заметил Тэттё, заводя машину.       — У тебя тоже, знаешь ли.       — ...       Возразить было нечего. Марина с Пастернаком молча сидели на заднем сиденье в наручниках, недоумевая. Хотя была бы Цветаева в сознании, то, скорее всего, устроила бы истерику. Допросить их можно потом. Ерунда какая-то, а не миссия. Сейчас стоит побыстрее доставить Дзёно в штаб и оказать ему помощь, оставить на Тачихару, например, этих двоих, а только потом всё выспросить... и про организацию, и про их связи с неким "Сергеем Есениным" и "Петром Бажовым", и всё прочее, тоже...       Эсперы были доставлены, и даже живы. Дзёно сидел в своей комнате, а перед ним — всё ещё мокрый и испачканный кровью Тэттё. Сидеть перед ним без рубашки было некомфортно.       — Вот так вот... теперь тебе надо хорошенько выспаться, тогда жаропонижающее подействует лучше.       — Я тебя в личные няньки не нанимал, тупая ты рожа.       В ответ последовало протирание крысиных укусов спиртовой салфеткой и недовольное шипение Дзёно, потому что хоть крысы и фантомные, а от того инфекции не занесёт, но укус — он и есть укус, и всё ещё больно. Сверху — несколько пластырей в местах укусов. А потом — мягкий поцелуй поверх искусанной ключицы. У Тэттё такие тёплые губы...       — Суэхиро, мать твою! Мне кажется, ты себе много позволяешь! — Воскликнул Сайгику, обильно покраснев и едва не заикаясь от смущения. Зато мечнику было гранитово пох-...       — А теперь — спать.       — Только попробуй мне сейчас поправить одеяло и поцеловать в лоб перед сном, я тебе... я... я-       — Что? — Спросил немного удивлённый Тэттё. Дзёно покраснел ещё сильнее и лёг в кровать, отвернувшись к стене.       — Ничего!       На том и порешили... Дзёно, раскрасневшись, уткнулся лицом к стене, а Тэттё, как ему и свойственно, стоял с недоумённым выражением лица и всё ещё немного кровоточил. Целовать в лоб он больного, конечно, не будет, а вот потрепать по голове можно. Дзёно-то не скажет, насколько ему приятно, нет, он скорее выругает Суэхиро за то, что тот оставил окно открытым, хоть и по очень даже правильной причине, но в глубине мы все-то знаем, как ему это понравилось. Тэттё же и не думал ни о чём — ни о том, почему Дзёно смутился, ни о страннейшей ситуации с этими русскими, ни о том, что сегодня на руках нёс почти голую женщину... сейчас его волновало только желание принять душ и отмыть с себя кровь.       А то, что за диалог им предстоит с утра — совершенно другая история...